Глава 7

Снежка

— Что? — я отстраняюсь от Игната и круглыми глазами смотрю на Мишу, который лукаво улыбается и блестит хитро глазами.

— Снимай платье, Снежана, — склоняет голову к плечу.

— Нет, — я кривлюсь. — Я не стану сниматься обнажённой.

— Так обнажённой я и не предлагаю, — Миша хмыкает и ближе подходит. — Ты снимешь платье, останешься в нижнем белье. Повернёшься спиной, — парень разворачивает меня лицом к Игнату, показывая позу, которую нужно будет принять.

— Слушай, у тебя других моделей нет? — возмущённо спрашиваю, стесняясь смотреть на лучшего друга.

— Если ты Игната стесняешься, можешь со мной в пару встать, — по хитрой ухмылке Мише понимаю, что он решил воплотить свой странный план. — Своего парня ты стесняться не будешь?

Мне показалось, что из меня вышибли разом весь воздух, когда Игнат дёрнул меня на себя и впечатал в широкую грудь. Груди стало больно от того, что друг не рассчитал силу. Я вскинула испуганный взгляд на Игната, когда почувствовала, что пальцы парня сминают платье на моей пояснице. Раздаётся треск ткани, но лучший друг будто не слышит его. Он тяжёлым взглядом сверлит Мишу и меня в себя вжимает, будто не желает, чтобы кто-то кроме него смел меня касаться. Сердце начинает колотиться. Божечки, я умоляю, скажите, что это правда. Скажите, что мне не мерещится, что это не очередной мой сон.

— Делай свою работу, — выплюнул Игнат со злостью, а затем взгляд перевёл на меня. С ещё большей силой сжал ткань платья, из-за чего то, кажется, разошлось по швам. Тихо, чтобы слышала только я, спросил: — Ты этого хочешь? Если ты стесняешься, не станем.

Я шарю взглядом по любимому лицу, прикусив нижнюю губу. Я не знаю, как мне поступить. Я никогда не считала своё тело эталоном женственности и красоты. Одеждой умело скрывала свою угловатость и худобу. Я до дрожи боюсь, что если сниму платье, то лишний раз получу подтверждение того, что Игнату я не интересна. Кидаю беспомощный взгляд через плечо на Мишу, который в такое положение меня загнал, и вижу, что он одними губами шепчет:

— Соглашайся.

Уголок губ нервно дёргается, а я глаза жмурю и кулаки сжимаю, на выдохе говоря:

— Давай попробуем. Всё равно фотографии только для нас.

Игнат убирает руки с моей пояснице. Я тут же чувствую, как спине становится холодно от того, что она лишилась жара ладони.

— Что мне делать? — оборачиваюсь к Мише, затылком чувствуя взгляд Игната.

— Пойдём, сладкая, — подмигивает и тянет меня в комнату, где я переодевалась.

— Это что было? — шиплю тут же на него, едва дверь за нами закрывается.

— Я тебе помогаю, не рычи, — фыркает.

— И чем же? По-твоему раздеться перед лучшим другом это классная идея? — скрещиваю руки на груди и сверлю Мишу взглядом исподлобья.

— Снежана, дядя Миша плохого не посоветует. Снимай платье.

— Я в одних трусах не буду ходить.

— Вот простынь, ей будешь прикрываться, — Миша протягивает белую атласную ткань.

— Миш, я как-то стесняюсь, — продолжаю сомневаться я.

— Слушай, кроме нас тут никого нет. Меня стесняться не стоит, в настоящий момент я не заинтересован в тебе, как в девушке.

— Почти обидно, — хмыкаю.

— Зато честно, — обезоруживающе улыбается Миша. — Знаешь ли, после твоих слов о любви к другому парню, у меня пропал весь интерес.

— Не любишь сложные задачи? — пытаюсь подколоть парня.

— Не вижу смысла тратить время, когда прекрасно заметно, что ты влюблена в него, как кошка.

— Так заметно? — я чувствую, как внутри всё холодеет.

— Слепой не заметит, как ты смотришь на Игната. И как смотрит на тебя он, — я рот приоткрываю, но вздохнуть не могу, слишком большой шарик счастья в груди.

— Ты это говоришь, чтобы меня успокоить и подбодрить? — шёпотом спрашиваю, потому что дыхания катастрофически не хватает.

— В этой жизни я ненавижу две вещи — ложь и пустословие. На кой хер мне стелить тебе? Говорю, что думаю, — немного резко и с холодом в голосе.

— Прости, — выдыхаю покаянно. — Мне не верится. Мне кажется, что он ревнует…

— Ревнует, — кивает с довольной улыбкой.

— Но ревнует, как друга. Привык, что я всегда рядом, что всё внимание уделяю ему, — я опускаюсь на стул и взглядом впиваюсь в свои руки, которые подрагивают.

— Скажи, ты встречалась когда-нибудь? — Миша присаживается на корточки передо мной и заглядывает мне в лицо.

— Нет, — краснею от смущения и головой мотаю.

— Целовалась хоть? — горячие и чуть суховатые руки парня накрывают мои холодные пальцы, которые никак не могут согреться после фотосессии.

Я краснею ещё больше. Даже грудная клетка заливается краской стыда. Почти со слезами выдавливаю:

— Нет. Никто никогда не приглашал даже на свидание. Даже цветов не дарили с романтическим подтекстом. Вот даже ты, казалось, заинтересовался, но сейчас воспринимаешь меня, как младшую сестру. Видимо только дружить со мной парни могут. На романтику не тянет.

— Ты отличница?

— Что? — обалдела от резкой смены темы.

— Ты отличница, расстраиваешься, если получаешь не самые высокие баллы, — я растерянно киваю, не понимая, к чему он клонит. — Брось говорить всю эту фигню, Снежинка. Просто духу ни у кого не хватало подойти. И что-то есть у меня предположение, что даже если и пытался кто-то подойти к тебе, один твой друг, который самый лучший и самый близкий, посылал. Примерно так же, как меня вчера, — я пожимаю плечами. — Ты просто не понимаешь ещё…

— Чего не понимаю? — насупилась.

— Того, что твой друг ссыкло, — хмыкает Миша.

От его слов становится горько и неприятно:

— Не нужно оскорблять.

— Я говорю, что думаю. Я достаточно видел и знаю, чтобы различить желание и ревность от простых дружеских чувств.

— Поэтому ты решил такую фотосессию устроить?

— Сейчас, — улыбается и с корточек поднимается. Берёт фотоаппарат со столика и поворачивает ко мне небольшим экраном. Беру фотоаппарат в руки и чувствую, как губы пересыхают. Фотографии… Они…

— Невероятно прекрасные, — шёпотом говорю, перелистывая фото за фото.

— На взгляд посмотри, Снежинка, — Миша кладёт подбородок мне на плечо.

Я вглядываюсь в лицо Игната, но ничего особенного не вижу. Обычное выражение лица, с каким он всегда со мной разговаривает.

— Не вижу ничего, — пожимаю плечами.

— А я вижу, детка. Снесём окончательно крышу твоему нерешительному возлюбленному? — забирает фотоаппарат.

— Такое ощущение, что ты моя лучшая подружка, — нервно хихикаю.

— Я твоя фея-крёстная, Снежинка. Кстати, — Миша приближается вплотную и большим пальцем руки проводит по моим губам.

— Что ты делаешь? — я шарахнулась от него в сторону, врезаясь в столик, из-за чего скляночки и баночки зазвенели.

— Ничего, — усмехнулся своей коварной улыбкой. — Давай, переодевайся быстрее, нужное время выдержали.

— Что? — кажется, я разучилась понимать Мишу.

Парень только подмигивает, со столика берёт помаду, пальцем проводит по кончику, а потом по своим губам. Мои глаза грозят выпасть из орбит. Это что было? Почему он только что накрасил губы красной помадой? Криво пусть, но… ОН НАКРАСИЛ ГУБЫ ПОМАДОЙ! Парень.

Я ошарашенным взглядом проводила довольного Мишу и после того, как дверь за ним закрылась, стащила платье, которое действительно на пояснице обзавелось дыркой. Как-то неуважительно к чужому добру. Взяла с пола простынь и обмотала вокруг тела пару раз.

Выскользнула в студию и застыла, когда увидела, что Игнат вжимает Мишу в стену.

— Что ты делаешь? — вскрикнула и бросилась к парням. — Отпусти его, — я пальцами вцепилась в напряжённое до предела предплечье Игната.

Посмотрела на Мишу, который снова улыбался. Он вообще нормальный? Его бить собираются, а он лыбится.

— Отпусти Мишу! — кулачком ударила в плечо Игната. — Сейчас же!

Лучший друг с силой встряхнул Мишу, отчего тот крякнул, а потом засмеялся. Игнат разжал руки и ко мне повернулся. Впился взглядом в лицо и выплюнул:

— Вытри губы.

Я ладонью рот прикрыла, не понимая, что могло ему так не понравиться. Отступила назад, когда Игнат надо мной навис горой мышц.

— В следующий раз, когда будешь сосаться со своим дружком, меня с собой не зови. Я не намерен ждать, как идиот, когда вы… — его голос обрывается.

Его голос способен заморозить. Столько в нём колючего льда, что просто физически становится больно. Особенно от непонимания ситуации.

— Не нужно повышать голос на мою девушку. Что-то не устраивает, проваливай, — Миша приобнял меня за плечи. Не было бы так больно и обидно, я бы обязательно удивилась тому, каким злым и высокомерным голосом может говорить мой новый знакомый. Глаза Игната окатили холодом, особенно в тот момент, когда скользнули на моё обнажённое плечо, где лежали горячие и дарующие поддержку пальцы Миши.

— Мне уйти? — смотря мне в глаза, глухо спросил Игнат.

Его голос дрогнул. Я хлопала глазами и смотрю в лицо любимого парня со слезами на глазах. Игнат кивает своим мыслям и невесело усмехается. Разворачивается и идёт к стулу в углу студии, где его вещи лежат. Миша меня в спину подталкивает следом, красноречиво намекая, что парня нужно остановить.

Я перебираю ногами, путаясь в простыне, спешу за Игнатом. Ловлю за локоть, когда парень собирается взять свитер.

— Игнат, — голос звенит от слёз, — не уходи.

Парень резко разворачивается ко мне и замирает, смотря нечитаемым взглядом сверху вниз.

— Прости, — я ненавижу слёзы, которые катятся по щекам. — Я не хотела, чтобы вышло так… Не уходи, прошу…

Рука Игната взметнулась вверх и в волосы на моём затылке зарылась, чтобы притянуть мою голову к горячей груди с ароматной кожей. Даже сквозь заложенность носа любимый запах Игната проник в лёгкие.

— Хорошо, Снежинка. Только не плачь.

Парень поцеловал меня в лоб и отошёл. Вытерла слёзы аккуратно, надеясь, что макияж не размазался. Вернулась к Мише, который цокнув языком, салфетками стал вытирать потёки туши на моём лице.

— Не вовремя, сладкая, ты плакать стала.

— С помадой ты перегнул, — устало выдохнула я. Сил спорить и злиться на парня у меня нет. Мне кажется, что внутри что-то перегорело.

— Согласен. Прости. Но я доказал тебе, что он ревнует. Бешено ревнует.

Я кивнула, не чувствуя никакой радости от его слов.

— Долго ещё мы будем фотографироваться? Я очень устала.

— Постараемся побыстрее, — Миша стёр остатки помады с губ. — Извини, Снежана. Я реально перегнул. Мне не стоило его провоцировать и говорить лишнего.

Я только киваю и перевожу взгляд ему за плечо, где Игнат стоит к нам спиной. Взглядом по спине скольжу, по татуировке на левом боку. Как больно его любить. И насколько разрывает от боли только от одной мысли, что я могу его потерять.

— Всё. Через час обещаю отпустить.

— Хорошо.

И снова Миша ставит нас ставит вплотную друг к другу. Кладёт обе мои руки на шею к Игнату. Простыня держится между нами только из-за того, что мы тесно прижаты друг к другу. Непривычно прохладная ладонь Игната ложится на лопатки. Шероховатые пальцы касаются кожи едва-едва, отчего мурашки бегают по телу на сверхскорости. Я чувствую, как грудь становится тяжелее и напрягаются соски. Чувствую, что внизу живота разливается огненное томление. Создаётся ощущение, что температура моего тела повысилась в два раза. Если на меня сейчас плеснут кипятком, я этого не почувствую, настолько пылает кожа. Переступаю с ноги на ногу, чтобы унять тянущее чувство между бёдер.

Миша приказал смотреть в камеру, но мне необходимо увидеть взгляд карих глаз своего личного наваждения. Чтобы убедиться, что он больше не злится. Вскинула глаза и утонула в жаждущем взгляде Игната. Чёрт возьми. Нельзя так смотреть. Так, будто я самая желанная во всём мире. Скулы Игната напряжены, ноздри трепещут. Я взволнованно приоткрываю губы и едва слышно выдыхаю, боясь спугнуть это видение. Между ног тянет нестерпимо. А в животе бабочки решили устроить хоровод.

— Снежинка, — сипло выдохнул Игнат, облизывая губы, которые заметно пересохли.

Я задрожала, как осиновый лист. На носочки привстала, чтобы быть ближе. Потянулась навстречу его губам, желая почувствовать их вкус снова.

И от этого действия простынь соскользнула на пол. Я почувствовала обнажённой кожей жар тела Игната. Мои твёрдые соски вжались в его стальной пресс. А животом я почувствовала реакцию любимого на меня. И задохнулась от накрывшей эйфории.

Игнат подался вперёд, опустив взгляд на мои губы. Я поняла, что ещё миг, одно крохотное мгновение, и он меня поцелует.

— Эй, — громкий оклик Миши заставил вздрогнуть.

Я перевела на него испуганный взгляд. Парень выглядывал из-за камеры и смотрел с недовольством.

— Простынь упала, — напомнил он.

Я ладошками накрыла грудь и кинула умоляющий взгляд на Игната. Парень присел на корточки, скомкал в руке ткань, но подниматься не спешил. Его дыхание опалило коленку.

— О, — воскликнул Миша. — Стой так.

Снова защёлкал камерой. И снова взгляд Игната заставил задрожать. Тёмный, из-под полуопущенных ресниц, полный вожделения и неприкрытой страсти. Игнат меня хочет. Игнат. Меня! Хочет. В это невозможно поверить, но чёрные глаза друга заставляют.

— Всё, — довольный голос Миши раздаётся на самое ухо. — Можешь одеваться, — буквально вырывает из рук Игната простынь и накидывает мне на плечи. — Можно по домам.

Миша закрывает меня от взгляда Игната и увлекает в комнату. Только в этот раз он даже не пытается зайти следом. Попыталась быстро одеться, но от спешки рука то в горловину попадёт, то джинсы не желают надеваться на ноги.

— Где Игнат? — спросила первым делом, едва вышла в студию и не увидела друга.

— Ушёл. Оделся и молча ушёл.

— Чёрт, — я нахмурилась и бросилась на улицу, но место, где припарковал машину Игнат, уже пустовало.

— Я же говорю, что он ссыкло, — гремя ключами, пробубнил себе под нос Миша, но я услышала.

— Где здесь остановка?

— Не дури. Я отвезу тебя домой.

— Твой план, Миша, не работает, — истерично взвизгнула я. — Он уехал. Что я стану делать, если Игнат прекратит со мной общение?

— А ты так всю жизнь собираешься с ним дружить? — рявкнул Миша. — Будешь заглядывать ему в рот, смотреть, как он трахает других, женится, рожает детей? Но главное, чтобы дружба сохранилась, — передразнил меня. — Лжёшь сама себе. Делаешь больно сама себя. Ты просто трусишь признаться в чувствах. Либо прекрати с ним общение, либо признайся бл*ть в чувствах.

— Не твоё дело.

— Детский сад, Снежана. Не моё дело, — фыркнул. — Ты меня посветила в тонкости вашего общения, уже моё. Я бл*ть сам чуть не кончил, когда на вас смотрел, — уже мягче говорит он. — Просто не всегда парни могут сделать первый шаг, Снежка. Ты думаешь, что это так просто — осмелиться и подойти к той, что нравится? Вовсе нет. Нам тоже страшно, что отошьют. Тоже страшно, что высмеют. Если он не решается, то решись ты. И ежу понятно, что он на тебя запал.

— Я не могу, — качаю головой. — Не дави на меня.

— Не давлю, — поднимает руки. — Фотки, к слову, вышли нереальные. Чувствую, что всю ночь буду обрабатывать.

— Спасибо тебе, — улыбнулась, обнимая Мишу.

— Было бы за что. Ты очень на мою сестру младшую похожа, — глядя на дорогу, признался парень. — Такая же мелкая и спокойная.

— Надеюсь, что ты нас обязательно познакомишь.

— Когда приеду в следующий раз. Я завтра улетаю.

— А… — я растерялась. — Надолго?

— Ещё не знаю. Но обещаю, что пришлю открытки.

Я грустно улыбаюсь. Понимаю, что снова останусь наедине со своими чувствами. Снова рядом не будет никого, кто поймёт меня так, как понял Миша. Только Тоша. Но Антону стыдно рассказывать, потому что Игнат наш общий друг. Потому что есть страх, что Тоша случайно проболтается.

— Не грусти так. Хочешь, буду звонить тебе, когда будет свободное время.

— Хочу, чтобы ты встретил девушку, в которую влюбишься, — улыбнулась я. — Хочу, чтобы ты испытал чувства, которые испытываю я. Но обязательно взаимно.

— Видимо сильно я был сегодня неправ, что ты такое мне желаешь, — хмыкает Миша, на что я ударяю его кулаком в плечо.

Парень высаживает меня у подъезда и, пообещав скинуть часть фотографий завтра, уезжает. Не заходя в подъезд набираю Игната, но парень не отвечает. Все три моих звонка он игнорирует. Расстроенно прикусив губу, поплелась домой.

День выдался сумасшедшим, но что-то подсказывает мне, что завтра будет не многим спокойнее.