Глава 28

Зима в Подмосковье выдалась на редкость снежной и долгой. Месяцы пролетели в хлопотах, но это были приятные, созидательные хлопоты. Министерство тыловых проверок осталось позади — обновленное ведомство работало по новым правилам, а дело Зайцева и его подельников готовилось к передаче в суд. Артур, официально принявший предложение генерала Стругайло, большую часть недели проводил в столице, наводя порядок в аудиторских отчетах, но каждые выходные неизменно возвращался на дачу.

К концу апреля пришла ранняя, оттепель. Снег сошел за считанные дни, обнажив темную, влажную землю, готовую к новому дыханию. Субботнее утро выдалось тихим и солнечным. Воздух пах молодой травой и тем особенным запахом пробуждающейся природы, который бывает только весной. Артур вышел на крыльцо в легком свитере, щурясь от яркого солнца, и глубоко вдохнул полной грудью.

На соседнем участке уже вовсю кипела работа. Яна, засучив рукава клетчатой рубашки и повязав на голову легкую косынку, с энтузиазмом орудовала лопатой на своей любимой меже, подготавливая грядки под новый французский базилик и пряные травы.

Артур тихо, стараясь не шуметь, перешагнул через невысокий штакетник и подошел сзади.

— Смотрю, главнокомандующий дачных войск снова открыл сезон стратегических посадок, — с мягкой улыбкой произнес он, складывая руки на груди.

Яна резко выпрямилась, опираясь на черенок лопаты, и лукаво прищурилась, с вызовом глядя на него.

— А то, полковник! — звонко ответила она, смахивая тыльной стороной ладони прядь волос со лба. — Пока ты там в своей Москве аудиты наводишь, природа ждать не будет. Сезон съемок и нового урожая сам себя не организует. Между прочим, в этот раз я выделила тебе персональную делянку под петрушку. Чтобы координацию тренировал.

Артур рассмеялся — легко, открыто, так, как не смеялся, пожалуй, всю свою прошлую жизнь.

Он подошел ближе, забрал из ее рук лопату, отбросил ее в сторону и, не обращая внимания на испачканные землей руки, притянул Яну к себе, легко отрывая от земли. Она звонко рассмеялась, обвив руками его шею, и крепко прижалась губами к его губам в долгом, сладком поцелуе.

Забор между их участками больше не имел никакого значения. Прошлое осталось там, за гранью зимних штормов, судов и министерских интриг. Впереди было бесконечное лето, их общий дом, запах свежего хлеба на веранде и жизнь, которую они построили своими руками — честно и навсегда.