Глава 27

Ноябрь сменился декабрем, принеся с собой первый настоящий снег. Он укутал подмосковный поселок пушистым, белоснежным ковром, сгладив углы старых крыш, заборов и заброшенных дорог. Мир вокруг словно обнулился, очистившись от грязи осенних штормов, заказных статей и липких министерских интриг.

В министерстве шло большое обновление. После того как материалы президентского контроля и прокурорские папки легли на стол руководству, в тыловом управлении началась масштабная чистка. Зайцев и его ближайшие сообщники были отстранены от должностей и ожидали суда в следственном изоляторе. Генерал Стругайло лично вызвал Артура в свой кабинет и, сухо, но с явным уважением пожав ему руку, предложил возглавить департамент внутреннего аудита и контроля поставок.

«— Вы доказали, Смолов, что порядок можно навести даже там, где годами воровали», — сказал тогда генерал. — Посты меняются, а честь офицера остается. Принимайте дела.

Но Артур не спешил бросаться в бумажную рутину столичных кабинетов. Ему нужно было закрыть последнюю главу прошлого.

В субботу днем они приехали в Москву — вместе.

Столичная квартира, в которой они когда-то жили с Ингой, встретила их холодной, звенящей пустотой. Вещи бывшей жены были давно вывезены, но в комнатах всё еще витал призрак чужого, вычурного уюта, чужого прошлого, которое Артур так долго носил в себе как незаживающий рубец.

Инга ждала его в небольшой кофейне на Арбате. Встреча была короткой и сухой. Юристы уладили последние формальности по разделу имущества и счетам; Инга не поднимала глаз, раздраженная тем, что скандал замяли не в ее пользу, а Артур не испытывал к ней ни злости, ни обиды. Только странное, окончательное освобождение. Когда он поставил последнюю подпись на бланке соглашения, ему показалось, что с плеч упал тяжелый бронежилет, который он носил много лет.

Когда он вернулся к машине, припаркованной у обочины, Яна ждала его внутри. На ней было элегантное пальто цвета кофе с молоком, а на коленях лежал блокнот с новыми рецептами и набросками для перезапуска канала.

Заметив его приближение, она подняла голову и улыбнулась — тепло, открыто, без тени лукавства.

Артур сел за руль, завел двигатель и, повернувшись к ней, протянул зависшую в воздухе папку с копиями документов о закрытии имущественного вопроса.

— Ну что, гражданка Вершинина, — тихо произнес он, и в его глазах наконец-то исчезла та тяжелая тень, что преследовала его месяцами. — Квартира сдана, прошлое закрыто окончательно. Все счета аннулированы. Мы наконец свободны.

Яна отложила блокнот, протянула руку и крепко сжала его пальцы своими теплыми ладонями.

— Я и не сомневалась, полковник, — улыбнулась она. — А теперь поехали домой. В настоящий дом, где ждут заброшенные грядки с розмарином и остывающий пирог.

Артур включил передачу, и машина мягко влилась в поток московских огней, унося их туда, где их ждала настоящая жизнь — без погон, без фальши и без оглядки назад.