Глава 23

– Он просил привезти Георга на завод, – прошептала она. – И сказал, что… что…

Милана замялась, прикусив губу. Не так хотелось сообщать все это!

– Не стоит! – перебил Дмитрий. – Я и сам могу все рассказать. И ему, и тебе, Милана. Значит, и ты меня клеймишь убийцей из-за глупых слухов? Я-то думал, что ты сама через это прошла и не такая, не приписываешь человеку чужих грехов, если своими глазами не видела!

– Так скажи… – прошептала Милана. – Скажи, что ты не зверь. Что никого не убивал и никому не желаешь зла.

Она вышла вперед тихо и медленно, протягивая руку и касаясь плеча Дмитрия. Так приручают зверя, который впервые позволил человека до себя дотронуться. Это было прикосновение самыми кончиками пальцев, но в нем чувствовалась такая глубина, что Влад напрягся и стиснул зубы. Его прошило неосознанным уколом ревности.

– Не убивал, – сощурился Дмитрий с вызовом, сжимая ее ладонь в своей. – Мне пришлось инсценировать свою смерть в родном городе! Хотя там у меня была хорошая работа, приличное жалование, друзья, родня. Но когда люди прознали, что в округе обнаружился оборотень, на меня открыли охоту, как на зверя! Не как на человека!

Дмитрий отбросил руку Миланы и качнул головой. Влад настороженно посмотрел на него, закрывшегося в себе, словно вспомнившего, за что злится на весь мир.

– Так значит, убийства не было? – спросил Влад осторожно.

– Разумеется. Пришлось попрощаться с родными, выставить себя жертвой оборотня и исчезнуть навсегда, чтобы мои враги меня не искали. Начать жизнь с чистого листа, но… Людская молва иногда удивляет. Вот и сумели злые языки что-то раскопать. И связали мое имя с убийством, а там пошло-поехало, жертва превратилась уже в преступника…

– Мне очень жаль, – прошептала Милана искренне. – Ты знаешь, меня тоже оболгали. Я чудом не попала за решетку. Против меня не нашли доказательств. Хотя при этом каждый вокруг был уверен, что я виновна.

– Знаю, – кивнул Дмитрий. – Я увидел в наших историях некоторое сходство. Поэтому мне показалось, что ты поймешь меня, если я расскажу тебе о сыне.

Дмитрий все еще обиженно сощурился, глядя Милане в глаза.

– О сыне? – переспросил Влад. – Я правильно понимаю, о чем речь?

Он говорил ровно. Нет, пытался. Стремился изо всех сил, чтобы голос звучал так же степенно и размеренно, как и всегда. Но по нему шли трещины. И сквозь них, как через разломы на зимней реке, было видно, насколько все застыло в душе у Влада от одной только догадки.

– Да, – жестко кивнул Дмитрий. – Ты был прав. У меня и правда был роман со Светой. У нас не сложилось. Как оказалось, она все-таки не из тех, кто уйдет от богатого мужа. О какой бы пламенной страсти ни шла речь. Мы расстались, а потом… потом я узнал, что Света родила мальчика. По срокам все сходилось, и я призвал ее к ответу. Она призналась, что ребенок от меня, но запретила ломать ей жизнь, разрушать твой с ней брак, Влад. Все эти годы ты растил моего, моего сына! А я был вынужден просто держаться неподалеку, в том же городе, шататься по окрестностями в надежде однажды случайно увидеть, как он гуляет с няней в парке или играет в мяч!

Дмитрий замолчал, будто истратил все силы на этот разговор. Отошел к окну и уперся в подоконник ладонями, низко склонив голову. Даже со спины было заметно сбитое тяжелое дыхание.

У Миланы сжалось сердце, стоило представить, сколько пережил этот человек. Как он каждое утро просыпался с мыслью, что его ребенок где-то далеко и не узнать, как там этот малыш, не заболел ли, не обидел ли его кто-нибудь. Милана еще недолго жила в доме Эсбергов, но уже привязалась к Георгу всем сердцем, как к родному. И сейчас ей казалось, что она просто сошла бы с ума от переживаний, если бы у нее отняли его.

Молчание было давящим. Казалось, оно пожрало даже гул механизмов и голоса рабочих. Все это осталось где-то там, за стеной. А здесь воздух сгустился и стал тяжелым.

Милана перевела взгляд на Влада. Ему потребовалось время, чтобы переварить свалившуюся на него правду. Его пальцы как стиснули деревянные подлокотники, так и не разжались. Костяшки побелели, но он, казалось, даже не замечал собственного напряжения. Ведь взгляд был совершенно отсутствующим.

«У них будто у обоих отняли ребенка, – подумала Милана. – У Димы физически, ведь его воспитывал другой человек. А у Влада морально. Ведь хоть он и догадывался, что Георг ему неродной, доля сомнения все равно могла оставаться. А теперь эта правда оказалась для Влада тяжелой».

Наконец он шевельнулся, перестав походить на статую. Влад прикрыл глаза, сдавленно кашлянул, будто проверяя голосовые связки, будто сомневаясь, что сумеет заговорить после такого потрясения.

– Я не отдам сына, – хрипло произнес он. – Может, я и неидеальный отец. Может, бываю с ним слишком строг, но… Я люблю Георга как родного ребенка. И он останется жить со мной. Можешь убить меня, волк, но поверь, этим ты ничего не изменишь. Разве что украдешь Георга и уедешь с ним? Это возможно. Но каково тогда будет ему? Подумай об этом.

– Думал, – резко обернулся Дмитрий. – Думал и не раз. И только поэтому до сих пор ничего не предпринял. Ты все равно стал ему отцом, Влад. Хоть и не по крови. Я не могу оставить Георга сиротой. Но и стоять в стороне, пока он меня даже знать не знает, я не мог… не могу.

Дмитрий поспешно поправился, но Милана все равно заметила эту заминку и сказала:

– Ты приходил к нему волком недавно.

– Недавно? – усмехнулся Дмитрий. – С того момента, как он стал играть один вне дома. Просто старался не попадаться вам на глаза. Хотя меня иногда видела ваша служанка. Аглая. Но не прогоняла, к счастью.

– Аглая часто прислуживала лично Свете, – сказал негромко Влад. – Так что могла догадываться, в чем дело.

– В любом случае, Георг не в курсе, – Дмитрий пожал плечами. – Я боялся, что если приду к нему человеком, если расскажу правду, то он либо не поверит и испугается, либо… поверит, но выдаст себя. И тогда жизнь в твоем доме, Влад, станет для него гораздо сложнее. Я хотел для своего сына всего самого лучшего. Но и держаться в стороне – это было невыносимо. Вот и пришлось стать его ручной зверушкой, которой можно бросать палку.

Дмитрий невесело рассмеялся. Он прикрыл глаза, но напоследок они успели сверкнуть от навернувшихся слез. Было видно, как тяжело ему давалась разлука с собственным ребенком.

– Послушай, Дим… – начал было Влад.

Дмитрий качнул головой. Хотя Влад заговорил мягким и сочувствующим голосом. И наверняка сказал бы что-то хорошее, понимающее. Но Дмитрий уже был слишком измучен морально, чтобы надеяться на что-то хорошее.

– Нет. Это ты меня послушай, – он резко шагнул к Владу. – Георг не обычный человек. В нем есть волчья половина, как и во мне. В это полнолуние он выбежал на эмоциях из дома и превратился в волчонка. Я был с ним до самого утра, пока не зашла луна, потому что он не мог превратиться обратно. Правда, потом Георг просто уснул, обессиленный, и наверняка не помнит своего превращения. В первые разы у оборотней такое бывает. Но время идет, он растет, и ему нужно учиться жить со своей волчьей сутью. Ему нужен кто-то, кто сможет подсказать ему, как себя контролировать, как превращаться, как вести себя в полнолуние… То, чего ты не знаешь!

– Ты хочешь сказать ему правду, – кивнул Влад.

– Разумеется!

– Я не против.

От спокойного ответа Влада Дмитрий вздрогнул. Он с подозрением нахмурился и покачал головой.

– Как так? В чем подвох?

– Да нет никакого подвоха, – Влад пожал плечами. – Георг всегда был для меня сыном и останется им. Чья бы кровь ни текла у него в жилах. И я хочу для него всего самого лучшего. Раз он оборотень, то ему и правда нужна помощь такого же, как он сам. Да и просто… я не хочу врать своему ребенку. Правда рано или поздно все равно откроется. Как минимум однажды Георг спросит, почему он оборотень, если его родители нет. Поэтому дай мне время, и я сам расскажу ему все. В ближайшее время. Даю слово. А после… он останется моим сыном. Ты не будешь спорить, что моя фамилия откроет перед ним больше возможностей, чем твоя. Не будешь спорить и с тем, что Георг прожил годы в семье, к которой привык. Выдернуть его из нее – это попросту жестоко.

– Я понимаю, – тяжело вздохнул Дмитрий, прикрывая глаза и склоняя голову.

– Но отныне двери моего дома всегда будут открыты для тебя. Я познакомлю тебя с Георгом. И после… приходи всегда, когда захочешь. Ты можешь проводить с сыном хоть дни напролет. Я не буду стоять у тебя на пути. Я не буду отбирать у тебя сына… но не отбирай его и у меня. Ведь все эти годы я воспитывал его, считая своим. Я хочу, чтобы так было и дальше. Я хочу остаться для него отцом, хоть и приемным.

– Я согласен, – хрипло произнес Дмитрий, было видно, что ему непросто даются компромиссы. – Но не тяни с этим разговором. До следующего полнолуния я хочу поговорить с сыном. И рассказать ему, что к чему.