Глава 24

Милана скользила ладонями в масле по спине Влада. Он же, казалось, и не замечал массажа. Хорошо хоть перестал отказываться от него. Упражнения терпел, стискивая зубы. Милана видела по глазам, что Влад ни капли не верит в успех. Но излечить эту рану, скрытую глубоко в душе, было уже за пределами ее возможностей. Так что оставалось работать с телом. Разминать каменные от боли мышцы, напоминать обмякшим ногам привычные движения, притуплять мучения обезболивающими, запас которых теперь всегда был под рукой… Иногда Милане казалось, что она сообщница для этого измученного организма, ненавистного даже собственному сознанию. И жалеет его, поддерживает, лечит, как бессловесного зверя. В отдельности от разума. Ведь стоило Владу открыть рот, заговорив о лечении, как Милана уже знала, что ничего оптимистичного не услышит. Не жалобы, не уныние – о, лучше бы они! А простое глухое презрение к собственному больному телу. Как к сломанной телеге, которую проще бросить в сарай, чем чинить.

– Кажется, боли стали гораздо меньше? – мягко поинтересовалась Милана.

– Это все лекарства, – дернул плечом Влад.

Другого ответа она и не ожидала.

– Будь к себе терпеливее, – Милана легонько погладила его по лопатке.

Он стиснул пальцами простыню так, что на ней остались заломы. Иногда хотелось провести кончиками пальцев по его лицу и спросить, не ноют ли у него челюсти после того, как челюсти постоянно настолько стиснуты.

– Я не могу почесать себе пятку ночью, Милана! Какое терпение?! – проворчал Влад и сам тряхнул головой со смешком.

Рассмеялась и Милана.

– Уж с этой бедой мы как-то справимся! И однажды ты еще обязательно поведешь Георга на рыбалку. Ради такого дела я сама отправлюсь на кухню. Приготовлю рыбные пироги из вашего улова!

– Ты веришь в сказки! – фыркнул Влад с улыбкой.

– Оборотни – это тоже для многих выдумки, – напомнила Милана, посерьезнев. – В жизни есть мечто чуду, Влад. Рано отчаиваться?

– А когда будет самое время? Через год, пять, десять? – губы Влада улыбались, но в глазах стыла такая горечь и досада, что становилось холодно.

– Никогда, – Милана остановилась и посмотрела на него твердо и решительно. – Я буду бороться за тебя каждый день, пока мы дышим. Я не сдамся, Влад. Потому что для тебя важно встать на ноги снова. А для меня – видеть тебя счастливым.

Влад перехватил ее ладонь и аккуратно поцеловал костяшки, прикрывая глаза.

– Мое счастье – это ты, Милана.

Милана улыбнулась и погладила его по волосам.

– Ну, что? Продолжим массаж? В часах еще не закончился песок.

Она кивнула на небольшие песочные часы. Они стояли на тумбочке у кровати. Так посоветовал доктор, чтобы отмерять время, отведенное на ежедневные массажи. Милана разговаривала с ним за эти месяцы, наверно, чаще и больше, чем Влад за последний год. Ведь она не теряла надежды, что однажды ее муж все-таки встанет на ноги. И та печаль, которая едва заметной тенью всегда присутствует в его взгляде, исчезнет навсегда.

Влад кивнул, и Милана снова принялась за дело. Он задумчиво повернул голову набок и через некоторое время сказал:

– Я все думаю о том, как правильно сказать Георгу, что его родной отец – это совсем другой человек. Мне страшно ранить мальчика. Понимаешь… я всегда был с ним строг. Да, сейчас все изменилось, я стараюсь давать ему больше тепла, больше заботы, но прошлое же никуда не делось. Вдруг сейчас появится этот Красовский, его родная кровь, пойдут всякие подарки и… Вдруг Георг решит, что с ним ему будет лучше.

Влад тяжело вздохнул, зажмурившись. Чувствовалось, что эта мысль терзает его далеко не в первый раз. Да Милана и видела это. Замечала, как Влад ворочается полночи, будучи не в силах заснуть.

– Ты боишься, что станешь для него чужим человеком? – прошептала Милана.

– Да. Потому что по крови так и есть. Если Георг вдруг уйдет с родным отцом, то…

Она положила ладонь между его лопаток, слегка надавливая.

– Не уйдет, – сказала Милана серьезно и уверенно. – Я все-таки уже немножко знаю Георга, какой он. Ты дорог ему и очень важен. Это не изменится. Ты растил его все эти годы. И вы уже никогда не станете друг другу чужими людьми. Может, ты и совершал ошибки. Где-то казался чересчур строгим, где-то бывал отстраненным, но… время лечит, а дети прощают быстрее взрослых. Посмотри, как сейчас Георг тянется к тебе. Как прибегает после уроков рассказать, что нового узнал, как тараторит за ужином, рассказывая планы на завтра… Он не вспоминает ни холодность, ни наказания, говорю тебе. Для него все это неважно. А значение имеет только то, что происходит сейчас. Георг любит тебя, как родного отца, и это не исчезнет по щелчку пальцев только потому, что появился Дима. А я буду рядом с тобой. Когда ты решишь сказать Георгу правду.

Влад приподнялся на локтях, чтобы сильнее обернуться и посмотреть Милане в глаза. Он протянул руку, и она с улыбкой сжала его ладонь в своей.

– Я так люблю тебя, Милана. У тебя такое светлое сердце. Не представляю, как бы я жил без тебя.

– Как-то же жил, – Милана смущенно пожала плечами, опустив взгляд.

– Очень тоскливо, – хмыкнул Влад. – Так что считай, что стала отрадой для обреченного калеки!

– Замолчи! – она толкнула его в плечо, опрокидывая обратно на постель. – Я уже говорила тебе, чтобы ты не смел так о себе говорить.

– От правды не убежишь! – беззлобно огрызнулся Влад. – Особенно в том случае, если и бегать-то не можешь!

Милана зло выдохнула и покачала головой. Однако в часах продолжали пересыпаться песчинки. Так что стоило вернуться к делу. Но уже через минуту Влад огорошил Милану так, что она и думать забыла о массаже.

– Милана, я говорил с Красовским… насчет оборотней. Таких, как он, как Георг. На них любая царапина заживает в мгновение ока. Ну, по крайней мере, в том возрасте, когда они уже умеют превращаться. И не только царапина. Красовский говорит, что, став таким… став волком, я встал бы на ноги в тот же день.

Голос Влада звучал напряженно и хрипло. Чувствовалось, что ему не просто далось завести этот разговор.

– Мне это и в голову сразу не пришло… – растерянно проговорила Милана, садясь на край кровати с Владом. – И что ты думаешь по этому поводу?

Влад перевернулся набок, насколько ему позволили неподвижные ноги. Глянув на них, он поджал губы. Секундная гримаса, которой посторонний человек не придал бы никакого значения. Вот только Милана замечала подобные мелочи. Каждый раз, когда Влада брала жестокая досада по этому поводу.

«Что, если его и правда можно вылечить? – от этой мысли сердце Миланы забилось быстрее. – Конечно, Владу унизительно просить о помощи Диму! Но Георг никак не сможет помочь, он ведь ничего даже не знает о своих способностях оборотня… Да если нужно, я сама брошусь перед Димой на колени! Лишь бы он помог вылечить Влада, лишь бы он встал на ноги и больше и не вспоминал о мучающих его болях!»

– Я думаю о том, что для тебя хуже, – серьезно сказал Влад, опираясь на локоть и задумчиво глядя на нее. – Жить с калекой или со зверем. Раз у нас так мало вариантов.

– Не называй себя так, – Милана с огнем в глазах подалась вперед. – Ни калекой, ни зверем. Даже если ты станешь оборотнем, что поменяется? Ты ведь не считаешь зверем Георга! Хотя он уже превращался в волчонка.

– Ты права, – произнес Влад немного растерянно, ведь явно не думал над этим вопросом с такой стороны. – Но Георг – это другое. Он ребенок, более того, наш ребенок. А я… Ты можешь начать бояться меня. Когда я перестану быть человеком.

Влад опустил голову. Длинные шелковистые волосы, растрепавшиеся после массажа, упали вдоль лица, бросили на него тень. Милана накрыла ладонь мужа своей.

– Ты не перестанешь быть человеком, ясно? – это прозвучало почти жестко. – Георг же не перестал. С чего мне бояться любимого мужа, Влад? Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза. Ты женился на мне, твердя каждые пять минут, что весь этот брак – месть мне за смерть Светы! И что в итоге? Разве ты хоть раз причинил мне боль?

Голос Миланы стал почти отчаянным. Она чувствовала себя так, будто все время защищала Влада от него же самого. От его бескомпромиссной и жестокой строгости к себе.

– Моральную, – он зябко дернул плечом. – Я говорил тебе много ужасных вещей.

– Тогда разрешаю тебе порычать на меня волком, – рассмеялась Милана и поцеловала его в губы. – Я люблю тебя, Влад. Люблю и таким. Продолжу лечить и не потеряю надежду никогда. Но если для тебя важно встать на ноги любой ценой, я приму и это решение. Ничего не изменится от того, что ты станешь оборотнем. Обещаю.

Влад притянул Милану ближе к себе, положив ладонь на затылок, прижался своим лбом к ее.

– Я люблю тебя, я так сильно тебя люблю. И если ты не оставишь меня, то я готов измениться. Чтобы стать тебе достойным мужем.

– Ты уже достойный, – прошептала Милана за секунду до того, как Влад увлек ее в поцелуй.

***

Георг сидел в гостиной в кресле. Обычно удобное, сейчас оно казалось ему огромным и жестким. Он покачивал ногой, пытаясь отвлечься. Ведь Влад сказал, что им нужно серьезно поговорить. А в голове Георга серьезный разговор означал то, что кого-то здесь будут ругать. То есть его.

Он причесал аккуратно свои непослушные волосы, расправил белые манжеты рубашки и даже отмыл чернила с тыльной стороны ладони. В надежде, что Влад увидит, какой сын аккуратный, и не станет придираться к остальному. Ведь Георг понятия не имел, что натворил, хотя перебрал по детали все последние дни.

«И вообще, я даже Милане вредности делать перестал! Может, папа меня за это похвалить решил? – наполовину шуткой подумал он, разглядывая завиток на обоях. – Хотя держи карман шире! Он у меня строгий. Наверняка ругать будет за что-то!»

Когда Влад появился в комнате, Георг только подтвердил свою догадку, увидев его мрачное лицо. Но так и не смог понять, что же эдакого, из ряда вон выходящего натворил, что вызвал такую реакцию.

Влад подъехал ближе к креслу, замкнутый и напряженный. Ему очень не хотелось начинать этот разговор. Ведь привык считать мальчика своим сыном, несмотря на то, что часто ругал его за непослушание. Но очень сильно любил. Хоть и старался скрывать это. Влад привык, что его любовь обычно оборачивается против него. Он любил Светлану, и что? Она его обманула. Влад боялся, что, если покажет свою любовь Георгу в полной мере, он его оттолкнет однажды и еще заставит этим пожалеть о своем решении. Словом, много терзало сомнений. Но сейчас тянуть было нельзя.

– Георг. Я хотел с тобой поговорить, – с тяжелым вздохом начал Влад.