Глава 35

«Какого черта я творю? Что я вообще здесь делаю?»

Задаваясь этим вопросом уже сотню раз, Стася с трепетом и волнением прикоснулась к дверному звонку своей квартиры — той самой, в которой последние годы проживал и хозяйничал Ян. Она и правда не понимала, как умудрилась поддаться уговорам Галины Петровны? Как согласилась на ее сомнительную просьбу и заделалась курьером? Ведь изначально твердо стояла на своем, и отнекивалась до последнего, предлагая просто… заказать Яну доставку еды, раз уж он сам не в состоянии этого сделать. Но в какой-то момент она все же сдалась. Сломалась, после фразы Галины Петровны:

— Ой, да что он там закажет? Дрянь одну, от которой вреда больше, чем пользы? Ты бы стала кормить своего ребенка дрянью, Стася? Вот и я не хочу, чтобы мой сын питался черти-как и черти-чем! Особенно в период болезни…

Возразить на это Стасе было нечем. И Верочка, с ее молчаливого согласия, приступила к сборам, раскладывая еду для Яна по контейнерам. В итоге, внушительных размеров сумка оказалась забита до верху продуктами сразу на несколько дней. Там было и первое, и второе, и вкуснейшая выпечка на десерт. Разумеется, не обошлось без компота и баночки малинового варенья.

Поддавшись странному порыву, Стася по своей собственной инициативе заехала в аптеку и прикупила для Яна все необходимые лекарства. Догадывалась, что в аптечке у бывшего мужа… повесилась та же мышь, что и в холодильнике. Что в его «сундучке здоровья» не найти даже простейшего жаропонижающего. И нет… это не забота с ее стороны! Совершенно точно не забота! Это всего лишь благодарность за радость, которую он доставил их дочери! Окончательно убедив себя в этом, Стася еще раз нажала на звонок. А потом и еще разок — более настойчиво, ибо открывать дверь Ян не торопился.

Сказать, что она была возмущена и раздражена этим фактом, ничего не сказать. Мало того, что чувствовала себя скверно и умирала от смятения, стоя у него на пороге, как неприкаянная, так еще и устала страшно держать эту дурацкую сумку. Почти неподъемную, между прочим. У нее уже пальцы онемели под ее тяжестью, и кожу ладоней резало скрутившейся ручкой, больно впивающейся в плоть. Но ей некого было в этом винить.

Разве что, саму себя. Это же она к нему приперлась, как дура последняя.

Без звонка, без предупреждения. А Ян… может его вообще дома нет?

Набрав воздуха в грудь, Стася обессиленно прислонилась плечом к стене.

А секундой позже, поставила сумку на бетонный пол, едва не застонав от облегчения — как же сильно ныли руки. Разминая их, Стася знала наверняка, что обратно ничего не потащит. Оставит передачку у двери, и уйдет без зазрения совести. Только… только попробует достучаться до него еще разок.

Но делать ничего не пришлось — щелкнул замок и дверь тихо распахнулась.

На пороге возник Костров, выглянул наружу, никого не заметил — Стася стояла чуть в стороне, и собирался уже вернуться в квартиру.

Благо она вовремя спохватилась — окликнула его коротким и требовательным:

— Ян?!

И напряженно вжалась в стену, когда он повернул голову на звук.

Слишком уж медленно. Потерянно. Заторможенно. С трудом сфокусировавшись на ее лице, он вперился в нее остекленевшим взглядом.

Тусклым и лихорадочным. Только сейчас Стася и оценила масштабы катастрофы. Яну и впрямь было хреново. Бледная кожа. Болезненный измученный вид. Испарина на лбу и висках. Взъерошенные, мокрые от пота волосы. Тяжелое рваное дыхание. Его буквально шатало от слабости.

Он, едва на ногах держался. И все же прохрипел простуженным голосом:

— Ты?

— Я, — кивнула Стася, нервно хихикнув. — Ты только не подумай, что…

И осеклась, когда он отступил в сторону, пропуская ее внутрь.

— Нет, — выдохнула она, ощущая предательскую дрожь во всем теле. — Ты не так меня понял. Я пришла по просьбе твоих родителей. Они беспокоятся о тебе. Волнуются. Вот, продукты тебе передали. Все свежее, теплое еще…

Будто не слыша ее, Ян попятился, явно собираясь скрыться в недрах квартиры. Но Стася вновь остановила его возмущенным возгласом:

— Ян! Сумка!

— Спасибо, но не стоило, — промямлил он, заметив ту у ее ног. — Я не голоден.

— Ну, знаешь? — она воинственно вскинула подбородок. — Это уже не моя забота! Я просьбу твоей матери выполнила? Выполнила! Вручаю ее передачку тебе лично в руки и удаляюсь с чистой совестью. Забирай!

Ничего не ответив, Костров схватил сумку, сделал пару шагов и… пошатнулся. Координация подвела — его прямо повело. Впопыхах он схватился за дверной косяк, до которого успел добраться, переступил через порог, но видимо слабость давала о себе знать. Будто в замедленной съемке Стася наблюдала за тем, как он теряет равновесие. Как его мощное тело борется с земным притяжением и… проигрывает ему. Не помня себя, она рванула к Кострову и мертвой хваткой вцепилась в него, пытаясь удержать от падения. Не удержала — силенок не хватило, но удар смягчила. Действуя инстинктивно, Стася навалилась на бывшего мужа всем весом, впечатывая его в ближайшую стену. По ней-то он и сполз, мягко оседая на полу. Она тут же опустилась на колени, с ужасом вглядываясь в его осунувшееся лицо. В пустой лихорадочно сверкающий взгляд. С губ слетел приглушенный крик:

— О, господи! Ян? Ян! Ты видишь меня? Ты меня слышишь?

— Не кричи, — поморщился он, едва ворочая языком. — Я не глухой.

— Что с тобой? Болит что-нибудь?

— Ничего. Я в порядке.

— Как ты себя чувствуешь?

— Жить буду.

— Не паясничай! — одернула его Стася. — Встать можешь?

— Конечно, могу! — огрызнулся он, будто бы смутившись.

Однако, подниматься не спешил, заставляя ее сердце заходиться от страха и волнения. Она впервые видела его в таком состоянии. Вообще впервые!

И это пугало, до дрожи в коленях. Порождало лютую панику в душе.

Что делать? Как и чем ему помочь? Стася не знала. Действовала наугад.

Приложила ладонь к его лбу, и тут же отдернула ее, словно ошпарившись.

— Да ты горишь, Ян! — прошептала удрученно. — У тебя очень сильный жар!

— Ерунда.

— Нет, не ерунда! — возразила Стася. — Тебе необходимо сейчас…

Она замолчала, уставившись на его пальцы широко распахнутыми глазами.

Костяшки на обеих ладонях были сбиты до крови и выглядели зловеще.

— Что случилось? — будто со стороны Стася услышала свой срывающийся от напряжения голос. — Что с твоими руками? Ты… подрался с кем-то?

— Нет, — горькая усмешка исказила черты его лица.

— А что тогда?

Ян ничего не ответил. Уронил голову на грудь и крепко зажмурился, играя желваками на острых скулах. Стася тоже замолчала, обдумывая свои дальнейшие действия. В глубине души решение было уже принято, и оно ей совсем не нравилось. Не могла она бросить его в таком состоянии, не оказав помощи. Не могла, и все тут. Не взирая на ту боль, которую причинил ей в прошлом, он все же был человеком. Да, подлым. Да, лживым. Но… живым. Из плоти и крови. К тому же, вчера он не отказал ей в помощи. А потом еще и Настюшу подарками завалил. Видимо, пришла пора отплатить ему добром.

Поднявшись с пола, Стася захлопнула входную дверь и вернулась к Яну.

— Ладно, — проворчала, протягивая ему руку. — Давай, обопрись на меня!

И Ян неожиданно послушался. Принял ее помощь и осторожно поднялся, упираясь в стену позади себя второй рукой. Юркнув к нему подмышку, Стася приобняла его за талию и направила в сторону единственной жилой комнаты в ее однушке. Туда, где наверняка стоял диван. Или кровать. Да, что угодно!

— Идем, — вместе с ним двинулась в нужном направлении, мысленно ругая себя за то, как мягко и ласково звучал ее голос. — Вот так. Еще немного.

На диван Ян даже не сел — он на него практически рухнул. Переведя дух, улегся на спину и прикрыл веки. Дышал часто, жадно и с надрывом.

Да и трясло его знатно. Прямо знобило и лихорадило. Да так, что зубы друг о друга то и дело клацали. Стася же растерялась, не зная, с чего начать. Но быстро взяла себя в руки и принялась изучать содержимое шкафов в поисках постельных принадлежностей. Наткнувшись на теплое стеганное одеяло, она, не раздумывая стянула его с полки и хорошенько укутала им Яна.

— Где у тебя градусник? — озадаченно нахмурилась, не обнаружив тот в аптечке. — У тебя же есть градусник, да? Где ты его обычно хранишь?

Он что-то невнятно промычал, ничуть не облегчая ей задачу. Но Стася вовремя вспомнила, что у нее в сумочке имеется свой. Электронный.

Она не расставалась с ним из-за Настюши. Метнувшись в прихожую, где бросила дамскую сумку, Стася вернулась с градусником, кончик которого спустя мгновение поместила Яну в рот. И откровенно охренела, увидев в окошке самый высокий показатель за всю свою насыщенную жизнь.

— Тридцать девять и восемь?! — выпалила ошалело.

Не поверила. Перемерила еще несколько раз. Результат остался неизменным.

— Ян, все очень серьезно! — Стася потрясла его за плечо. — Я вызываю…

— Нет! — яростно выплюнул он, сражаясь за дыхание. — Никакой скорой. Ненавижу больницы. И врачей. Все нормально будет. Сам оклемаюсь.

— А если…

— Я все сказал, — прохрипел он, проваливаясь в сон. — Ты можешь… идти.

Но Стася застыла посреди комнаты оловянным солдатиком, осознав с предельной четкостью, что решать проблему ей придется самостоятельно.

— Ладно! — процедила сквозь зубы. — Как знаешь!

После чего вытряхнула на пол содержимое своей сумочки, в поисках лекарств, купленных как раз на этот случай. Сбегав на кухню, наполнила первый попавшийся стакан водой, выдавила в руку несколько таблеток — противовирусное и жаропонижающее средства, и протянула их Яну.

— Что это за дрянь? — скривился он, едва увидел. — Не надо!

Но Стася не собиралась с ним церемониться и уговаривать, как в прежние времена. Нет. Она силой запихнула таблетки ему в рот, пользуясь его временной дезориентацией и заторможенной реакцией.

И тут же приставила стакан к его губам со словами:

— Пей!

Ему не оставалось ничего, кроме как подчиниться.

Жадно осушив воду — всю, до капельки, Ян мгновенно отключился.

А Стася засекла время, отобрала у него одеяло и приоткрыла окно, дабы проветрить помещение. Сама же направилась на кухню, прихватив с собой сумку с продуктами. Распределив ее содержимое по полкам почти пустого холодильника, она вскипятила воду и заварила ароматный чай. Спустя двадцать минут вернулась к Яну. Температура не спадала, хоть таблетки и должны были уже подействовать. И это сильно напрягало. Подгоняемая тревогой, Стася решила перестраховаться. Наполнила таз холодной водой, вооружилась полотенцем и приступила к обтиранию. Руки, ноги, плечи.

Задрав футболку до уровня подмышек, она протерла и его обнаженный торс.

Затем, сполоснув полотенце и отжав совсем немного, приступила к лицу.

Ян пребывал в глубочайшей отключке, и вообще никак не реагировал на ее манипуляции. Лишь кожа, покрывающаяся крупными мурашками — явное свидетельство того, что она была. Соорудив у него на лбу некое подобие компресса, Стася уселась на край дивана. Только сейчас и заметила, как сильно ее саму колошматит. Как дрожат руки, и подкашиваются колени.

— Ян? — произнесла вслух, желая убедиться в очевидном.

И когда он никак на ее оклик не отреагировал, она склонилась над ним.

Близко-близко. Несколько бесконечно долгих мгновений пристально разглядывала его суровое мужественное лицо. Затем, ощущая себя закоренелой преступницей, мазнула подушечкой пальца по его виску. Щеке. Очертила контуры губ. Зачем? Сама не знала! Не отдавала отчета своим действиям. Но… на это безобидное прикосновение внутри что-то отзывалось. Оживало. А вместе с тем и боль оживала. И обида. И воспоминания. Вскочив с дивана, как в одно место ужаленная, Стася подошла к окну. Ей хотелось все забыть. Ей хотелось все помнить. По ней плакала психушка, ибо нормальных людей не рвет на части от столь острых и противоречивых эмоций.

«Однажды я смогу с этим справиться!» — пообещала себе. — «Однажды все переболит, перегорит. Забудется. И я смогу начать все с чистого листа…»

Тяжело вздохнув, Стася закрыла окно. Собиралась проверить Яна, но заорала в голос от неожиданности, едва обернулась — он стоял рядом. Менее, чем в шаге от нее. Здоровенный. Обессиленный. И похоже, не совсем адекватный.

Его по-прежнему шатало, но он каким-то чудом держался на своих двоих. И… сверлил ее безумным взглядом. Абсолютно-абсолютно безумным.

— Снишься, да? — прокаркал Ян чужим голосом, пропуская сквозь пальцы ее волосы. — Снова снишься? Снись чаще! Хоть здесь ты… все еще моя!

Не дав опомниться, с глухим утробным рычанием он дернул Стасю на себя.

Да только силы не рассчитал. Рухнул на колени, увлекая и ее за собой.

Взвизгнув, она попыталась отползти в сторону, но Ян подмял ее под себя.

Ну, как подмял? Пришпилил спиной к полу, а сам улегся сверху. На нижнюю часть ее тела. Так, что теперь стискивал бедра и вжимался лицом в ее живот.

— Ян? — завозилась Стася в надежде достучаться до него. — Перестань!

Но в ответ услышала лишь сиплое:

— Не хочу! Не хочу просыпаться!

— Ты не…

— Там, в реальности, — задрав кофту, он прижался огненным лбом, лицом, губами к ее обнаженной коже. — Я тебя потерял…

— Ян!

— Там… не получилось у нас долго и счастливо, малыш! — самозабвенно шептал Костров, вынуждая Стасю притаиться. — А хотелось ведь, как в песне: спасибо за день, спасибо за ночь, спасибо за сына и… за дочь!

Она дернулась, как от удара хлыстом, ощутив на коже горячую влагу.

И далеко не сразу сообразила, откуда она там взялась. А когда поняла…

— Ян, ты чего?

— Ты назвала ее Настей! — угрюмо пробормотал Костров заплетающимся языком. — Свою дочь от другого мужика ты назвала именно Настей! Мелочь вроде — умом понимаю. Но такой раздрай в душе, что просто п*здец! Я столько раз предлагал тебе назвать так нашу дочку — нашу! Но… ты никогда не рассматривала это имя. И даже не догадывалась, почему я его так люблю. А все ведь до банального просто — в ее имени зашифровано… твое! И мое тоже. Ана-Стасия. Ана — созвучно с Яной, а Стасия… ну, теперь поняла?

Поняла. Но не могла выдавить из себя ни звука — боялась разреветься.

И даже с облегчением приняла тот факт, что Ян снова отключился.

Уснул прямо на ней, намертво вцепившись руками в ее бедра.