Глава 36

Первые минут пять Стася вообще не двигалась. И… кажется, совсем не дышала. Ее штормило от близости Яна. Точно дурманом накрывало от его запаха. Прикосновений. Объятий. От давно забытых ощущений, которые он будил в ней своими действиями — такими пьянящими, такими знакомыми.

До боли, до умопомрачения, до дрожи знакомыми. И эти самые ощущения… стальным тараном сокрушали броню, в которую Стася укуталась с головы до ног. Они на куски ее разрывали и острыми шипами впивались прямо в душу. В сердце. Туда, где все так беззащитно. Оголено. Так изранено и уязвимо. Туда, где еще не зажило. И почему-то… до сих пор не отболело. Впрочем, теперь Стася догадывалась, почему. Догадывалась, но боялась признаться в этом даже самой себе. Продолжая лежать под Яном (в ловушке между полом и его телом), чувствуя на себе его вес и впитывая жар кожи, начинала понимать, как сильно она по нему скучала все эти годы. Как сильно истосковалась и измучилась. Не по мужской ласке, заботе. Нет. Именно по нему. По Яну. Несмотря на его предательство, невзирая на то, что он сотворил с ней… с ними, ее душа все еще тянулась к нему. Робко и трусливо, каждую секунду ожидая нового удара, но… тянулась. Вопреки здравому смыслу. Вопреки клятвам и обещаниям, данным самой себе. Вопреки ненависти, которой Стася отгораживалась от бывшего мужа, словно непробиваемым щитом. Как страшно было это осознавать! Как мучительно и горько! Она… целых четыре года пыталась вырвать любовь к Яну из своего сердца и похоронить воспоминания о нем под руинами их семейного счастья. А ему… ему хватило двух дней, чтобы доказать ей, что ничего у нее не вышло. Что где-то там, за фасадом независимой сильной женщины и матери-одиночки скрывается… все та же наивная дура, влюбленная в него до одури. Тихо всхлипнув, Стася до боли прикусила губу, твердя себе, точно мантру:

«Нет! Это неправда! Я… я другая. Совсем-совсем другая! И уже давно!»

Ей хотелось в это верить. Очень хотелось. Вот только… сердце надрывалось в груди на разрыв аорты от одного лишь тесного физического контакта с Яном. От его вторжения в ее личное пространство. Нет, к такому жизнь ее точно не готовила. Слезы — непролитые, но готовые хлынуть в любую секунду, прожигали глаза. А руки так и тянулись к бывшему мужу. Сами по себе. Уверяя себя в том, что просто беспокоится о его самочувствии, Стася прикоснулась к его лбу — вспотевшему и немыслимо горячему. Жар не спадал — тревожный звоночек. Нужно было продолжать обтирание. И не мешало бы, по-хорошему, укол сделать. Но сейчас, в данный конкретный момент Стася была полностью обездвижена. И единственное, что ей оставалось — молча разглядывать Яна. Задыхаясь от волнения, мягко скользить ладонями по его лицу, шее. Зарываться дрожащими пальцами в его отросшие волосы. И крепко жмуриться, впитывая в себя эти ощущения.

— Ян? — позвала она Кострова, уставившись на него сверх пристально.

Ответом ей служило лишь его напряженное сопение. Он определенно точно спал. Окончательно убедившись в этом, Стася решилась произнести вслух:

— Ты прав — долго и счастливо у нас не вышло. Но нам некого в этом винить. Мы все разрушили сами. Возможно, я не была тебе идеальной женой. Возможно, чем-то все же не устраивала, раз уж ты… предпочел другую и на сторону пошел. Знаешь, столько раз я думала об этом? Столько раз пыталась понять, почему это случилось именно с нами? И я по-прежнему не знаю, что и когда у нас пошло не так. Конечно, я могу спросить у тебя. Завершить свой гештальт, успокоиться и навсегда закрыть эту тему. Но правда в том, что я трусиха. Мне страшно… получить ответы на свои вопросы. Страшно узнать мерзкие подробности даже сейчас — когда они ничего не изменят и ни на что не повлияют. И я в растерянности, Ян. Не знаю, нужно ли мне это. Я совсем запуталась. А еще устала. Смертельно устала бороться… с самой собой.

Закончив мысль, она замолчала. И провела в глубокой задумчивости несколько минут. Затем, отчетливо ощутив, что Яна снова бьет озноб, принялась будить его, осторожно похлопывая по плечам и спине.

— Ян? — прокаркала сиплым голосом. — Ты слышишь меня? Просыпайся, Ян!

Не сразу, но он все же встрепенулся. Что-то невнятно промычав, оторвал голову от ее живота и с трудом разлепив веки, сфокусировался на ее лице.

— Тебе лучше вернуться на диван… — начала Стася, но была остановлена решительным:

— Нет.

— Что значит, нет? — тут же вскинулась она. — У тебя температура под сорок, а ты на полу валяешься! Тебе плохо. Тебе неудобно и холодно. Тебя знобит. Давай-ка, поднимайся! Просто сползи с меня и я… я помогу тебе встать.

— Не хочу.

— Так нужно, Ян!

Глухо застонав, он потерся щетинистой щекой о кожу ее живота, вынуждая затаить дыхание. Затем обессиленно скатился с нее и медленно встал. Стася тут же оказалась рядом и придержала его, пока он шел к дивану шаткой поступью. А как только помогла ему улечься и укрыться одеялом, сразу умчалась в ванную. Чтобы привести себя в чувства, ей потребовалось три пригоршни ледяной воды, которыми она охладила свое пылающее лицо.

Ну и… несколько пафосных мотивирующих фраз, брошенных своему отражению в зеркале. В общем, к Яну Стася вернулась максимально собранной и сразу приступила к лечебным процедурам. К обтиранию, если точнее. В процессе, ее вниманием вновь завладели его руки. Вернее, сбитые в кровь костяшки. Зрелище не из приятных. Еще и ранки заметно припухли.

— Ни дня без приключений? Да, Костров? Вот с кем ты подраться умудрился?

Разумеется, вопрос остался висеть в воздухе. А она вновь полезла в сумку.

Учитывая тот факт, что Настюша частенько сдирала себе локти и колени, с перекисью и стрептоцидом Стася тоже не расставалась. Пока Ян был в отключке, она щедро залила поврежденные участки его кожи перекисью, а после аккуратно засыпала их порошком. Закончив, уселась на полу рядом с диваном. Когда их с Яном лица находились примерно на одном уровне, ей было удобнее отслеживать его состояние. Но сиделка из нее получилась никакая. Все эти события — и вчерашние, и сегодняшние, страшно вымотали Стасю. Да и бессонная ночка сказалась. В какой-то момент на нее навалилась просто вселенская усталость, и она не заметила, как сама забылась сном. Проснулась же от легкого, едва ощутимого прикосновения. Будто кто-то перышком мягко по щеке мазнул. Вздрогнув, Стася распахнула глаза и застонала, почти не чувствуя своего тела — так сильно затекли ее мышцы.

Однако все эти мелочи отошли на второй план, когда она увидела Яна.

Он находился совсем рядом. Прямо напротив. Присев на корточки, пристально вглядывался в ее лицо. И выглядел при этом гораздо бодрее.

По крайней мере, чисто визуально. Желая убедиться в этом наверняка, Стася прочистила горло и поинтересовалась хриплым спросонья голосом:

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — отозвался Ян, продолжая буравить ее странным взглядом.

— Уверен?

Он задумчиво кивнул. А Стася насторожилась.

— Какая у тебя сейчас температура?

— Понятия не имею…

— Ладно. Давай проверим.

Она машинально вскинула руку, чтобы потрогать его лоб. Но неожиданно поняла, что не может этого сделать. Что ей что-то мешает. Посмотрев вниз, Стася внезапно обнаружила, что плотно укутана пледом. По самое горло.

— На полу сильно дует, — пояснил Ян, не дожидаясь ее расспросов.

— Ясно, — отчего-то смутилась она, неуклюже выпутываясь из этого кокона.

Освободившись, прижала ладонь ко лбу Кострова и облегченно выдохнула:

— И правда. Тебе гораздо лучше. Жар еще есть, но уже не такой си…

Стася запнулась, когда Ян накрыл ее ладонь своей крупной ладонью.

— А раньше ты проверяла мою температуру… губами, — прохрипел вкрадчиво.

— Не самый достоверный способ, — промямлила она, переходя на шепот. Прекрасно помнила, чем обычно это заканчивалось. — Градусник надежнее.

Отыскав его свободной рукой наощупь, Стася торопливо запихнула кончик термометра Яну в рот. А после характерного сигнала обрадовала пациента:

— Тридцать семь и пять. Какие, однако, хорошие таблетки я купила.

Забрав градусник у Яна, она освободила руку от его захвата.

— Ты не ушла, — он смотрел на нее в упор, не мигая. — Со мной осталась.

— Да, — подтвердила Стася, уже предчувствуя следующий вопрос.

— Почему?

— Что, почему? — она попыталась подняться, но запуталась в пледе и непременно рухнула бы обратно, если бы Ян не придержал ее. — Почему не бросила человека с температурой под сорок, едва стоящего на ногах… без помощи? Ты даже в бреду от скорой отказывался! Что мне оставалось?

Он молчал, сжимая губы в тонкую линию, а Стася нервно хихикнула:

— А ведь я уже и забыла, каким упертым ты можешь быть!

— Мне бы такую короткую память! — с горечью в голосе усмехнулся Ян.

Повисла неловкая пауза. Отчетливо ощущая напряжение, растущее между ними, Стася поправила одежду, прическу. Размяла затекшую шею.

— Долго я спала? — направила их разговор в другое русло.

— Не знаю, — Ян неопределенно пожал плечами. — Я сам недавно проснулся.

Сверившись с часами, она изумленно охнула:

— Ничего себе! Мы дрыхли почти три часа!

— Серьезно?

— Да. Я засекла время, когда таблетки тебе дала.

— Ну, со мной все ясно, — со странной интонацией протянул Ян. — А ты-то чего не высыпаешься? Материнство так утомляет или поклонники спать не дают?

Очаровательно улыбнувшись, Стася оставила его вопрос без ответа.

— Ну, раз тебе лучше, — выразительно вскинула брови, — значит мне пора.

Ян кивнул, буркнув простуженным голосом:

— Конечно-конечно. Только сперва…

— Что?

Его взгляд потемнел. А голос осип еще сильнее, когда он произнес:

— Хочу тебя… как следует… отблагодарить. За помощь.