Глава 21

Стоило пересечь порог, и зал заседаний накрыл нас своей тяжестью. Вернее, не нас, а только меня. Даже высокий сводчатый потолок, который уходил высоко‑высоко в полумрак, поддерживаемый будто незримой силой, а не колоннами, которые взгляд пытался обнаружить, но так и не нашел, производил мрачное в своем величии впечатление. Мне в очередной раз подумалось, что нам было бы чему поучиться у инженеров и архитекторов жизнетворцев.

В центре, точно в фокусе повисшего в густом воздухе напряжения, стоял круглый стол из темного камня, отполированного до матового блеска. Он не сверкал, не привлекал взгляд роскошью, напротив, казался частью скалы, из которой будто само собой выросло все здание.

Вокруг стола стояли шесть массивных кресел. Не троны, как я себе представляла, не предметы комфорта — они были явно созданы не для отдыха и удобства. Высокие прямые спинки, узкие сиденья, подлокотники, выточенные так, чтобы держать тело в постоянном легком напряжении. Ни бархата, ни украшений, только суровая геометрия и тяжесть материала. Большая часть уже была занята.

Четверо мужчин повернулись к нам одновременно. Не резко, но с поразительной синхронностью. Я обвела их взглядом, пытаясь понять, кто есть кто: Кассиан дал каждому дияру краткую характеристику, пока мы шли до зала заседаний.

Признаться, и атмосфера этого места, и люди, в нем находившиеся, заставили колени слегка подкоситься.

Кассиан ничего подобного, судя по всему, не испытывал: он широким шагом проследовал к одному из кресел и рухнул в него с такой легкостью и непринужденностью, что мне подумалось — сейчас он еще и ноги на этот монументальный стол закинет.

Но нет. Он только указал взглядом встать справа от него.

Именно в этот момент, когда я увидела его здесь, в окружении других дияров, как свободно он чувствует себя в этом гнетущем месте, пришло осознание, что вот это — он, мир Кассиана.

Его мир, который очень сильно отличается от моего — что в прошлом, что в настоящем.

Одно единственное пустующее кресло вызывало тревогу, но я отмахнулась от нее, потому как не могла отвлекаться на такие мелочи.

— Объяснишь, зачем притащил зендарийскую принцессу, Кассиан? — лениво поинтересовался дияр, в котором я признала Альтериуса.

Из всех пятерых он выглядел самым молодым. Почти мальчишеская худоба, но глаза — старые. По словам Кассиана, в большинстве случаев этот дияр предпочитает занимать позицию наблюдателя, однако же он заговорил первым и позволил себе легкое движение: чуть наклонил голову, изучая меня, как редкий экземпляр, случайно попавший в коллекцию.

— С преогромным удовольствием. Когда мы дождемся Ноя, обязательно объясню, — не моргнув глазом, ответил Кассиан.

На мгновение в зале заседаний повисла тишина, и я буквально кожей почувствовала, что сейчас она взорвется чем‑то, что спутает абсолютно все карты.

Мужчина, больше всех присутствующих приблизившийся к понятию «средний возраст», подался вперед. Опираясь острыми локтями о стол, он переплел пальцы, на одном из которых сверкнул перстень с черным камнем — единственный знак статуса.

По легкой проседи в темных волосах и общему виду я поняла, что это дияр Хортус, можно сказать, негласный лидер Конклава. Впрочем, его влияние на остальных ограничено исключительно уважением тех к его жизненному опыту.

— Мы не дождемся Ноймарка, Кас, — низким баритоном отозвался он. — И это причина, по которой я объявил созыв.

«Ноймарк».

Имя ударило дурным предчувствием, как ледяной осколок в грудь. Пришлось напомнить себе, что волноваться не о чем, ведь до похищения еще чуть больше полутора месяцев.

Кассиан молча вскинул бровь по своему обыкновению, ожидая, когда его собеседник продолжит.

— Позавчера вечером он должен был вернуться в свою резиденцию. Но этого так и не произошло, — мрачно произнес тот, и я почувствовала, что сердце пропустило удар. — Его камердинер не стал сообщать сразу: по его словам, такое бывает довольно часто. Но и утром Ной тоже не вернулся.

Мне показалось, что воздух из легких выкачали.

Нет. Нет‑нет‑нет. Такого не может быть. Еще слишком рано!

— Вы уже выяснили, где он, Хорт? — без тени волнения поинтересовался Кассиан.

— Да. На перевале Теневых скал его перехватили зендарийцы, перебили все сопровождение, а его самого взяли в плен и отправили в Цитадель. На трупах следов его воздействия мы не обнаружили. Ной даже не попытался, и мы все знаем, что это значит.

Внутри меня будто разорвалась невидимая пружина. Паника хлынула потоком, сбивая дыхание, затуманивая мысли.

Зал заседаний поплыл перед глазами, и голоса дияров стали доноситься как сквозь толщу воды.

Как? Как такое могло произойти? Что так сильно все поменяло?

— В таком случае вынужден констатировать факт, что мы опоздали, — услышала я приглушенно. — «Притащил» зендарийскую принцессу, Альт, я как раз затем, чтобы она рассказала о планах своего отца и о том, кто находится под угрозой, — голос Кассиана наполнил яд. — Но вы бы ее не послушали, не так ли? Как не слушали все это время меня. Я ведь говорил, что так и произойдет, уже давно говорил.

— Разумеется, наш гениальный и дальновидный Кассиан оказался, как всегда, прав, — не менее едко отозвался рыжий мужчина, который молчал до сих пор. — Может, еще ты поведаешь нам, какого демона зендарийцы нашли артефакты раньше тебя? Это ведь была твоя задача — найти их.

Тонкие черты лица дияра Крайта очень подходили его въедливому характеру, а прищур глубоко посаженных карих глаз выдавал в нем человека, который видит больше, чем говорит, но любит пользоваться своей проницательностью, чтобы побольнее уколоть других. Огненно‑рыжая шевелюра молодого мужчины выглядела нелепым ярким пятном, которое оказалось здесь случайно, не к месту.

— О нет, это был мой альтруистический порыв, — парировал Кассиан. — Великодушная попытка спасти ваши величественные задницы от того, к чему вы не относились серьезно.

Пока дияры обменивались любезностями, мое сознание лихорадочно металось в попытках понять, что произошло.

Кассиан, он ведь рассказал мне вчера, что долгие годы искал эти треклятые артефакты, и Цитадель искала их тоже. Может ли быть так, что я отвлекла его от этих поисков настолько сильно, что Зендария нашла их быстрее, чем в прошлой жизни? И если это так, получается, я все испортила.

Мысль обожгла так резко, что на мгновение потемнело в глазах. Что же делать? Чем теперь я могу помочь и как все исправить?

— Прекратите грызню, — голос Хорта прозвучал как удар молота по наковальне. — Мы бессмысленно теряем время. Зендарийцы пока еще не поняли, какой счастливый билет вытащили, схватив именно Ноймарка. Вы же все понимаете это, верно? Вот и они тоже скоро поймут, что получили идеальный инструмент для себя, который будет поднимать для них армии мертвецов до тех пор, пока не сдохнет от истощения. А вы знаете, что произойдет это не раньше, чем от Конклава не останется даже пыли на зендарийских ботинках.

В зале повисла гнетущая тишина. Я же старалась даже не дышать лишний раз, чтобы не напоминать о своем присутствии, потому как отчаянно нуждалась в информации.

Вот оно что. Этот Ноймарк может поднимать армии мертвых. Ужасающая сила, и понятно теперь, почему события в прошлой жизни развивались столь стремительно и катастрофически. Теперь ясно, что это не было жестоким совпадением или злым роком — война и бедствия одновременно. Пазл наконец‑то сложился.

Скорее всего, и пропавший урожай на полях, и моровое поветрие стали следствием бездумного использования отцом могущества одного из дияров. Уверена, он думал, что действует в интересах империи, но незнание и преступная беспечность не могут оправдать катастрофу, которой все в итоге обернулось.

Кассиан резко выпрямился в кресле — вся его показная расслабленность исчезла.

— Значит, мы все понимаем, что от Ноймарка придется избавиться. Желательно раньше, чем зендарийцы разберутся, как его правильно использовать. Есть идеи, как это сделать?

— Лучше ты нам изложи свои, — все так же едко произнес Крайт. — Как мы должны добраться до него теперь? Штурм Цитадели назначим в обед или дождемся ужина?

И тут в мозгу, напряженно искавшем выход из ситуации, будто щелкнул переключатель.

— Есть другой путь, — голос прозвучал тише, чем хотелось бы, тем не менее все взгляды разом обратились ко мне, и я заставила себя говорить дальше. — Штурм не понадобится. И мы можем спасти его. Наверное. Или я чего‑то не понимаю? Почему вы сразу решили убить его, а не попытаться спасти?