Глава 22

Кажется, моя попытка слиться с интерьером оказалась успешной, и, судя по взглядам, мужчины действительно забыли о том, что находятся здесь не во вполне обычном составе.

Молчание нарушил Хортус, однако обратился он не ко мне, а к Кассиану:

— Напомни мне, зачем она здесь, Кас?

— Чтобы быть полезной, очевидно, — пожал плечами тот, будто у него спрашивали самую очевидную вещь на свете. — Правда, не так, как планировала изначально, но полагаю, о внутреннем устройстве зендарийского дворца и Цитадели в частности ей известно несколько больше, чем нам.

Хортус медленно перевел тяжелый взгляд на меня.

— С чего бы зендарийке желать быть полезной Конклаву? Тем более принцессе, которую мы лишили всего.

— А ты присмотрись, — насмешливо хмыкнул Альтериус и откинулся назад, скрестив руки на груди. — Кассиан, как я посмотрю, времени зря не терял.

Мгновение, пристальный взгляд — и в глазах Хортуса промелькнуло понимание, а губы дияра, который все это время хранил молчание, исказила кривая усмешка, и он подарил мне такой взгляд, что захотелось срочно помыться.

Кассиан предупреждал, что дияра Дагора стоит опасаться, и впрямь его вид показался мне самым недружелюбным: лицо походило на маску, за которой угадывалась привычка к насилию. Острый профиль, крупные черты лица, широкие плечи, шрам у виска — даже внешность этого человека говорила о том, что к нему не стоит относиться беспечно.

Щеки обожгло жаром, но вместо смущения пришла злость.

— У вас всех здесь очень много свободного времени, как я посмотрю? — я мило улыбнулась, но слова не произнесла — почти прошипела сквозь зубы. — Практиковаться в остроумии, во всяком случае, вы успеваете. Простите великодушно, но моя недалекость не позволяет мне понять, почему пятеро взрослых мужчин в сложившихся обстоятельствах обмениваются колкостями, вместо того чтобы найти решение проблемы и воспользоваться преимуществом, которое лежит прямо перед носом, — я сделала глубокий вдох, потому как всю эту тираду выложила на едином выдохе. — Если вас все‑таки интересует моя мотивация, а не личная жизнь дияра Кассиана Ревенхольма, то поясню: мне известны планы отца, и если они успешно воплотятся в жизнь, мы все — и Конклав, и Зендария — захлебнемся в крови. И как наследная принцесса скажу — это не то, чего я хочу для своего народа, даже если это значит пойти против отца.

Слова повисли в воздухе. Я замолчала и на мгновение пожалела о резкости слов, но затем пришло придающее уверенность осознание — я говорю правду.

Мельком я взглянула на Кассиана, надеясь понять по его реакции, насколько ошиблась. Он не смотрел в мою сторону, но его губы сложились в едва заметную, тщательно скрываемую улыбку, и я утвердилась в мысли, что все сказала правильно.

Тишину разорвал грубый, раскатистый хохот. Он прокатился по залу, словно камнепад в узком ущелье — резкий, внезапный, почти угрожающий. Дагор, от взгляда которого мне парой минут ранее стало не по себе, запрокинул голову, обнажая крепкие зубы в своем неожиданном порыве.

— Наконец‑то кто‑то это сказал, — он резко перестал смеяться и посмотрел на меня совершенно иначе — цепко, изучающе, даже испытующе. — Если девице хватило духу вам все это высказать, она как минимум не безнадежна.

Не скажу, что о такой поддержке я мечтала, но, кажется, с выводами об этом человеке все же поторопилась. Такой союзник лучше, чем никакой.

— Благодарю за лестную оценку, — холодно кивнула я. — Итак, может, кто‑нибудь объяснит мне, почему вы решили не спасти, а убить своего?

— Нет, принцесса, не так быстро, — оскалился Хортус. — Что бы ни думал дияр Дагор, одной его несдержанности недостаточно, чтобы я поверил в благородную чушь о долге наследной принцессы.

— Благородная чушь? — я медленно повернула голову к нему, чувствуя, как внутри разгорается гнев. — Вы называете чушью долг перед собственным народом? А вы сами, дияр, зачем находитесь здесь? — я прищурилась. — Не из этой ли… чуши?

Хорт не дрогнул под моим взглядом. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло что‑то, отозвавшееся во мне привкусом победы.

— Что может знать об этом зендарийка, — тихо произнес Альтериус, поджав губы.

— Не так уж и много, вы правы, — я перевела взгляд на него. — Но вот с чем у меня полный порядок, я надеюсь, так с головой и глазами. И я понимаю, что народ, который сумел отстроить этот город в Двуединой забытой пустоши, который восстал из пепла через двести лет изоляции, не сделал бы этого, если бы его не вели люди, которых интересует не власть, а судьба тех, кто им доверился — вы и поколения дияров до вас.

Наверное, силу мне придавало понимание, что слова, которые я произношу, — они настоящие и идут от сердца. Не просто красивые пассажи, лишь бы добиться права голоса.

Как ни горько признавать, Конклав вызывает куда больше уважения и восхищения, чем нынешняя Зендария.

— Единственное, чего мне хочется — избежать войны, — громко произнесла я, на секунду прислушавшись к эху, улетевшему в высоты потолка. — Хотела этого с самого начала, и теперь еще отчетливее понимаю, что отец совершает огромную ошибку. «Счастливый билет» Зендарии станет ее гибелью, я знаю, что и вы это знаете. Чем обернутся армии мертвых, которые пройдут по зендарийской земле? Мором и голодом — вот чем. И если вы хотите называть желание уберечь собственный народ от трагедии благородной чушью — пожалуйста, но позвольте мне помочь.

— Какая поразительная проницательность, — прищурился дияр Хорт и отправил пристальный взгляд Кассиану.

— Я ей ничего не говорил, — тут же пояснил тот. — Все ее выводы — исключительно следствие умения пользоваться головой по ее прямому назначению. Я не могу вас заставить, но настоятельно рекомендую выслушать ее предложение. Лорелин исключительно умна, весьма проницательна, как ты сам заметил, Хорт, а кроме того, обладает нестандартным мышлением и умением находить решения, учитывая множество различных факторов. В том числе это касается понимания людей и умения управлять их мнением.

Я изумленно уставилась на Кассиана, вернее, в его затылок, и мучительно пожалела, что сейчас не вижу его лица. Не думала, что он обо мне настолько хорошего мнения.

— В этом всем она тебя в постели убедила? — фыркнул дияр Крайт.

Кассиан пропустил и эту шпильку.

— В этом она меня убедила, наведя порядок в моей резиденции за неполный месяц, — он равнодушно пожал плечами. — За то же время она добилась доверия и даже некоторой любви со стороны моих подчиненных. Идиотов я не терплю и не держу, следовательно, заурядная личность на это не была бы способна.

Я почувствовала, как жар снова приливает к щекам, на этот раз не от злости, а от смущения. Честно говоря, сама я своей бурной деятельности в стенах резиденции такого большого значения не придавала.

Хорт медленно провел пальцами по подлокотнику кресла, будто взвешивая свою мысль.

— Допустим. Однако какими бы талантами принцесса ни обладала, как они помогут нам в сложившихся обстоятельствах?

Резко выпрямившись, я решила, что пора снова взять слово.

— Кроме талантов, у меня есть еще и знания, в том числе и об устройстве Цитадели, которая является частью дворца. Но вы так и не ответили на мой вопрос: почему вы сразу решили убить дияра Ноймарка?

Кассиан повернулся, чтобы посмотреть на меня, и пояснил:

— Просто поверь, что Ноя будет проще устранить, чем спасти. Под контролем зендарийских магосозидателей он один опаснее всей Цитадели вместе взятой. Идти придется одному из дияров, никто другой с ним не справится. В лучшем случае Ной своего спасителя убьет, под приказом он не будет обременен нежеланием навредить, в худшем — Зендария получит еще одного из нас в свое распоряжение. Даже один дияр в их руках — это огромная проблема, двое — пожалуй, катастрофа.

Я задумчиво прикусила губу. И вдруг меня озарило.

— А перехватить управление артефактом нельзя?

— Теоретически можно, — ответил Хортус раньше, чем успел Кассиан, который вдруг помрачнел. — Но для этого нам нужен магосозидатель, и весьма одаренный, способный работать с глубокими материями.

— И у вас такой есть, — с мрачным удовлетворением сообщила я.

— Ты на себя намекаешь? — саркастично поинтересовался рыжий дияр. — Что‑то я не слышал об исключительных способностях зендарийской наследницы.

— Вы правы. К сожалению, не могу назвать себя ничем иным, как заурядностью. Но вчера Кассиан… дияр Кассиан перезапустил мой исток, и какое‑то время… не могу описать словами. Думаю, я могла бы дать фору архисозидателю Цитадели. Не в мастерстве, разумеется, но, как понимаю, здесь и не о нем речь.

Дияры многозначительно переглянулись. По лицам этих странных людей судить очень сложно, но, кажется, мои слова изумили их.

— Как тебе удалось? — без тени насмешки поинтересовался дияр Альтериус.

— Немного мозгов и готовность принцессы к сотрудничеству, — мрачно ответил Кассиан. — Рад бы сказать, что нашел уникальный метод, но в большей степени это ее заслуга. Я лишь провел стандартные операции.

Взгляды, обратившиеся на меня, стали другими. Судя по всему, Кассиан не преуменьшал тогда, в самый первый день в экипаже, что моя просьба маловыполнима.

— Но мы не будем делать того, что предлагает Лорелин, — резко произнес он, вырвав меня из размышлений.

— Но почему⁈ — возмутилась я.

— Потому что это опасно, — Кассиан поморщился, всем своим видом показывая, что не хочет обсуждать это здесь. — Вчера твой исток едва поддерживал сам себя, сейчас он полностью стабилен. При перезапуске по артериям импульс ударит с такой силой, что с высокой долей вероятности ты этого не переживешь.

Вот оно что.

Сжав руки в кулаки, я почувствовала, как вспотели ладони.

Но я пришла сюда не за тем, чтобы остаться в стороне. Не чтобы, как и в прошлой жизни, предоставить решать проблемы другим, а затем послушно умереть, если кто‑то сочтет это необходимым.

— Вероятность — не гарантированный результат. Мы можем попробовать.

— Нет.

Льды глаз Кассиана потемнели, и по моей спине пробежал холодок. Но я собрала всю свою волю в кулак и настойчиво произнесла:

— Да. В случае неудачи просто вернетесь к первоначальному предложению. Кроме того, я нужна вам и по другой причине. Ты сказал, что есть риск пленения второго дияра, значит, артефактов несколько? Такие ценные вещи могут храниться только в одном месте — в императорской сокровищнице, а в нее попасть практически невозможно. Только если ты не член правящей семьи. Какое удачное совпадение, не так ли?

Хорт резко хлопнул ладонью по столу, звук раскатился по залу, словно удар гонга.

— Безумие, — холодно произнес он. — Твой план — безумие. Ты предлагаешь Кассиану, ведь только он сможет работать с твоим истоком, отправиться прямиком в зендарийский дворец, ограбить сокровищницу и с риском для жизни освободить Ноймарка. Звучит прекрасно, только вот ты и правда думаешь, что вы сможете спокойно разгуливать по самому сердцу империи? Больше похоже на попытку вернуться домой, да еще и второго дияра папочке на блюдечке поднести, принцесса.

— Не могу заставить вас доверять мне, но я же не идиотка, — я досадливо поморщилась. — Весь дворец опутан сетью тайных ходов, вы же наверняка сами знаете. Сделаны они так, чтобы император и его семья могли спрятаться и уйти в случае нападения, где бы ни находились.

— Разумеется, знаем, — с сарказмом произнес Крайт. — Как и то, что шанс никогда не выйти из этих катакомб куда выше, чем найти хотя бы какой‑то путь наружу, не говоря уж об определенном. Это же чертов лабиринт, карты которого не существует.

— Карта находится здесь, — я мягко постучала пальцем по собственному виску. — На самом деле все тоннели отмечены указателями, только надо знать, куда смотреть и как их читать. Я родилась наследной принцессой, дияр Крайт, отец лично водил меня по этим катакомбам с десяти лет и учил способам спастись из дворца.

— Думаешь, он не ожидает, что ты этими знаниями воспользуешься? — едко поинтересовался мужчина.

— Не ожидает. Не от меня, — уверенно произнесла я.

— Как вероломно, — усмехнулся немногословный дияр Дагор. — Мне нравится.

— Я не считаю свое предложение вероломством, — резко осекла его я. — Мне кажется, что это будет спасением для всех, даже если отец этого не понимает и, может, никогда не поймет. Мне же терять все равно нечего.

В зале заседаний повисла тишина, и в ней я обратила внимание, как едва заметно сжались пальцы Кассиана на подлокотнике кресла.

— В таком случае считаю голосование бессмысленным, большинство, как вижу, — за, — подытожил Хортус, обведя всех присутствующих тяжелым взглядом. — У меня только один вопрос, Кассиан. Ты ей доверяешь?

Фигура Кассиана осталась неподвижной: не дрогнули плечи, не качнулась голова, не шелохнулись пальцы. Прошли долгие секунды, прежде чем он спокойно произнес слова, отозвавшиеся во мне одновременно теплом, болью и тоской:

— Как самому себе.