Эпилог

Поморщившись, я сжала пальцами переносицу, а затем резкими, летящими буквами написала на полях газеты «Звезда Зендарии» короткую, но говорящую заметку:

«Кто пропустил в печать этот бред?»

Дамам высшего света в выпуске, уже почти годичной давности, предлагали подумать больше над фасоном моего платья, чем над тем, что сулит для империи взятие в плен наследной принцессы.

Впрочем, заметка о нашей с Кассианом свадьбе получилась у них ничуть не лучше.

Вырезка из газеты «Звезда Зендарии»

Исторический союз: свадьба века в императорском дворце!

Сегодня Зендария стала свидетелем события, которое, без преувеличения, войдет в летописи как одно из самых блистательных за последние десятилетия. В главном соборе императорского дворца состоялась свадьба наследной принцессы Лорелин Гильяны Артурии и дияра Конклава Кассиана — союз, о котором еще год назад никто не мог и помыслить!

Гости со всех уголков империи и представители знатнейших домов прибыли, чтобы стать свидетелями этого знаменательного торжества. Атмосфера была поистине волшебной, зал просто утопал в цветах.

Особого внимания заслуживает свадебный наряд невесты. Платье из тончайшего серебристо‑белого шелка, расшитое жемчугом и мельчайшими кристаллами, создавало впечатление, будто принцесса Лорелин окутана лунным сиянием. Глубокий V‑образный вырез и облегающий силуэт подчеркивали ее грацию, а длинный шлейф, украшенный золотой вышивкой в виде древних символов Зендарии, тянулся за ней, словно след звездной пыли. Голову принцессы венчала диадема с редкими аквамаринами — фамильная драгоценность императорского дома.

Церемония прошла с соблюдением традиций, но отнюдь не только имперских. Только представьте, у нашей принцессы не будет обручального браслета: на землях Конклава принято носить брачные кольца! Что это? Уступка или скрытое послание?

Конечно, многие умы уже вовсю толкуют о значении этого союза. Говорят, по всем уголкам континента разлетелась весть, что Конклав больше не во всеобщей опале и получил мощную поддержку со стороны нашей империи. На наших глазах начинается новая эра, не иначе.

Однако мы, скромные хроникеры светской жизни, предпочитаем сосредоточиться на красоте момента. Ведь не каждый день можно увидеть, как любовь облекается столь роскошно!

«Звезда Зендарии» продолжит следить за судьбой молодой четы и делиться с читателями самыми яркими деталями их совместной жизни.

Редакция благодарит своих верных информаторов за эксклюзивные сведения!

— Нет, они издеваются, — всплеснула руками я после того, как отбросила газету. — Серьезно? Три предложения на самое главное?

Чтобы хоть как‑то успокоить негодование, я взяла в руки другое издание, заранее зная, что там уж точно акцент сделали совсем на другом.

Выдержка из «Государственного вестника Зендарии», № 312

Свадьба дияра и принцессы: союз, меняющий баланс сил

Сегодня в главном соборе императорского дворца состоялось бракосочетание наследной принцессы Лорелин Гильяны Артурии и дияра Конклава Кассиана. Формально — акт личной воли двух персон, по сути — событие, которое неизбежно переформатирует политическую карту Зендарии и определит вектор ее развития на десятилетия.

Церемония, проведенная с соблюдением как имперских, так и жизнетворческих ритуалов, стала зримым символом сближения двух прежде враждовавших сил. Но что на самом деле означает этот союз?

Легитимация Конклава. Жизнетворцы, долгие годы находившиеся в положении изгоев, отныне получают официальный статус равноправного партнера империи. Их присутствие в столице, их право голоса в ключевых вопросах больше не могут быть оспорены.

Перераспределение власти. Хотя императорский дом сохраняет формальные атрибуты правления, реальное влияние смещается в сторону Конклава. Брак создает механизм косвенного контроля: через принцессу, теперь супругу дияра, Конклав получает доступ к внутренним решениям двора.

Новый дипломатический язык. Зендария заявляет миру: эпоха изоляции закончена. Открытость к диалогу с некогда «запретными» силами — это не слабость, а осознанный выбор в пользу долгосрочной устойчивости.

По крайней мере, это то, что лежит на поверхности. Мы вернемся к нашим читателям с большим аналитическим обзором, когда получим дополнительную информацию.

Примечание редакции: официальные комментарии сторон ожидаются в ближайшее время.

Да, это намного лучше, хотя не без шероховатостей.

Впрочем, не беда. Я как раз планировала заняться плотной работой с тем, что все чаще начинают называть четвертой властью. И начну, пожалуй, с того, что предоставлю «Государственному вестнику Зендарии» сведения, которые они так сильно ждут.

Я устало откинулась на спинку кресла. Вроде бы еще слишком рано, но утомление стало приходить очень быстро. Рука невольно легла на пока еще плоский низ живота.

Да, незадолго до свадьбы мы с Кассианом пришли к обоюдному мнению, что не только можем, но и хотим, как иронично выразился Ноймарк, «принять активное участие в восстановлении баланса сил».

Мой дияр в своей излюбленной манере расписал, как мало представления он имеет о том, каким образом строится настоящая семья, но мы все‑таки решили попробовать. Мама, кстати, сказала, что на самом деле никто по‑настоящему не знает, пока не начнет.

Мысль о семье отозвалась легкой грустью.

Отец так и не простил меня до конца. Как не простил и себя самого. Как не смог всецело принять свое новое положение и жизнетворца рядом с собой, следующего за зендарийским императором безмолвной тенью повсюду.

Он сильно сдал за последнее время, но я надеялась, что время вылечит его раны и поможет воспитать в моем недавно родившемся брате достойного правителя.

Переведя взгляд за окно, я прищурилась от удовольствия. Легкие полупрозрачные шторы чуть колыхались, донося отзвук морского бриза, и пропускали ослепительно яркий солнечный свет.

Кассиан нашел для меня место, похожее на то, что я написала когда‑то, когда все было по‑другому. И даже построил дом с терракотовой крышей.

У нас получается не слишком часто выбираться сюда, а если бы не сверхъестественно быстрые лошади, это и вовсе было бы невозможно. Но я не жалуюсь, мне и так кажется, что судьба подарила нам необыкновенно много счастья вопреки всему.

Клара, узнавшая о моей беременности, безапелляционно заявила, что в этот раз поедет с нами, потому что не доверит свою занозу‑госпожу другим. Очень забавно наблюдать, как эта грубоватая девушка, сама по сути еще ребенок, превращается в наседку.

Ох, и избалует же она нашего сына или дочь. Хотя мы и сами с этим прекрасно справимся.

Мне сразу вспомнилась другая замечательная девушка из моей жизни.

Когда стало ясно, что во дворец я теперь смогу приезжать только редкой гостьей, первой мыслью стало справиться о Маряне и предложить ей последовать за мной. Однако оказалось, что подруга не смогла оставаться во дворце, где нет меня, и попросила расчет через неделю после моего отбытия, а затем нашла новую работу в городе.

Я все же решила ее навестить, но предложение свое так и не изложила, потому что девушка жила больше не в своем родовом поместье, а в доме состоятельного купца, не имеющего титула, но, насколько я слышала, обладающего многими другими достоинствами. А встретила она меня с сияющей улыбкой, слезами в глазах и заметно округлым животом.

И почему все вдруг начали рожать? Может, возраст у меня уже такой?

Что до дел Конклава и будущего мира, сказать пока сложно, но я уже начала делать первые шаги и формировать в голове некий глобальный план.

Я твердо решила: начну с того, что умею лучше всего — с диалога. С мягкой, но настойчивой работы по изменению восприятия. Мы должны переломить отношение к жизнетворцам как ко всеобщему злу. Не через страх и принуждение, которые только укрепят эту репутацию, а через понимание.

Первым полигоном станет Зендария: для начала я буду встречаться с редакторами газет, давать интервью, открывать архивы Конклава для историков и публицистов, показывать, как на самом деле обстоят дела. Думаю, хорошо бы не ограничиваться сухими фактами, а рассказать личные истории многих людей.

При этом я отчетливо вижу политические рычаги, до которых тоже дойдет, но всему свое время. Через меня и Кассиана Конклав получит доступ к внутренним обсуждениям двора, формировать повестку без прямого вмешательства. Это даст нам хорошее пространство для маневра, которое позже будет просто необходимо.

Однажды все равно придется прибегнуть к жестким мерам, но сейчас моя задача — сеять семена доверия. Медленно, терпеливо, слово за словом, встреча за встречей. Чтобы однажды слово «жизнетворец» вызывало не дрожь ужаса, а уважение.

Свадьба с Кассианом, на самом деле, стала первым шагом на этом непростом пути. Публичное, пышное, почти демонстративное соединение двух миров.

Кассиан понимал это даже лучше меня в тот момент, именно поэтому он настоял на дворцовой церемонии, на соблюдении имперских и жизнетворческих традиций, на приглашении всех знатных домов.

Конечно, с его стороны это было именно стратегией. Он знал, что один образ нашего союза скажет больше, чем бесчисленное количество слов. Но дияр терпеть не мог публичность, и для него церемония стала настоящим испытанием.

До сих пор начинаю смеяться, когда вспоминаю выражение его лица, когда он с критичным пессимизмом и мукой рассматривал себя в зеркале, облаченный в свадебные одеяния.

Стоило о нем задуматься, и дверь в уютный тихий кабинет, который я обставила по своему вкусу, отворилась.

Кассиан не стал задерживаться на пороге. Шагнул внутрь, закрыл за собой дверь и молча направился ко мне. В его походке не было спешки, но, прежде чем я успела его поприветствовать, он скользнул мне за спину, и затем его руки мягко легли на мои плечи.

— Ты опять сидишь здесь, Лорелин. Мы, вообще‑то, приехали отдохнуть, — произнес он ровным, спокойным тоном, но в голосе звучала та самая нотка, которую я научилась ценить: забота, спрятанная за сдержанностью. — Тебе нельзя перенапрягаться.

— Чтение газет разной степени толковости меня не слишком напрягает, — улыбнулась я, слегка повернув голову в его сторону.

Кассиан тихо усмехнулся, его пальцы осторожно разминали напряженные плечи.

— Да уж, ты всегда найдешь, чем себя занять. Даже когда это не нужно, — он ненадолго замолчал, а потом тихо добавил: — Не стоит так усердствовать, Лора.

Я вздохнула, снова откинувшись чуть назад, почти касаясь его груди головой.

— Просто хочу, чтобы все получилось. Чтобы мы смогли изменить хотя бы что‑то к лучшему.

Он мягко повернул меня к себе, заглянул в глаза, и в невозможных льдах его взгляда я нашла столько тепла, что в груди защемило.

Наклонившись, Кассиан нежно поцеловал меня в макушку, заставив прищуриться от удовольствия.

— Самое главное изменить тебе уже удалось — меня, — тихо и серьезно произнес он. — Я люблю тебя, Лорелин. И не позволю стараться себе в ущерб.

Внутри все оборвалось.

Я замерла, глядя на дияра почти что с неверием, потому как впервые услышала от него эти слова, которых втайне очень ждала.

Он все‑таки научился их говорить гораздо быстрее, чем я думала.

И это лишь укрепило мою веру в то, что впереди нас ждет настоящая жизнь. С надеждами, планами и тихими моментами счастья, которые мы теперь оба учимся ценить.