ГЛАВА 12

— Ну, девочки! — отец крякнул, вставая и поднимаю рюмку. — Выпьем же за настоящих мужчин, из коих я один, похоже, и остался!

— Папка, ты лучший! — вскочила Иринка и, засмеявшись, чмокнула родителя в щеку. — Выпьем!

Мы сидели за праздничным столом и методично поедали мамины коронные блюда. Отец ворчал, что ему нужны внуки и толковые зятья, Ирка говорила, что по сравнению с ним все кандидаты в мужья меркнут. Я ловко уходила от прямых ответов о своей личной и трудовой жизни, пока все не смекнули и не оставили эту тему. Часов в одиннадцать вечера отец с матерью отправились спать, а мы с сестрой — мыть посуду.

— И где он?

— В Москве.

— И ты такая спокойная. Не ревнуешь?

— Нет. У нас договор.

— Кира, я все понимаю, хороший мужик на дороге не валяется, но всё же, — Ирка методично вытирала полотенцем одну и ту же тарелку.

— Не мнись, выкладывай!

— Я нашла в себе силы и позвонила Роману.

— Это подвиг. И?

— И… Ну…

На моей памяти сестра редко когда вот так терялась. Ей несвойственны были расшаркивания и задумчивость во время серьезного разговора. Ирка за словом в карман не лезла.

— Младшенький собирается жениться на давней совей пассии — Лизе. Уже назначена дата свадьбы. У Лёшки еще есть акции «Нордики», и его постоянно вынуждают их продать. Даже собственные родители, а он упорствует. Сейчас открыл свою фирму – отец помог. Что-то с айти-сферой. А ты что… Тебя ничего не волнует, не удивляет? Ты ничего не собираешься делать?

— Подай мой телефон! — я довольно спокойно пролистала галерею, пока не наткнулась на фотографии, присланные Вито. — Вот, смотри.

— Это что? — Ирка отложила полотенце. — Ого! Ну вот, я же говорила, что у него новая зазноба.

— Ира, он давно уже не работает в мастерской! Ты же сама только что говорила!

— Блин, точно!

— На календарь кинь вдумчивый взгляд. Видишь, не стенке висит?

— Декабрь. Вот скотина!

— Так вот, я решила идти вперёд. Виктор ищет мне хорошую работу, балует подарками, да и в постели с ним чудесно. Ему нравятся все мои складочки. Вот.

— Знаешь, я не очень-то доверяю слишком идеальным мужикам.

— Вито не идеальный, у него полно недостатков.

— Например?

— Он педант. Немного зануда. Э… Кажется всё. А! Дважды был женат! Есть дети!

— Это всё не то. Жёны, дети. Может, он извращенец?

— Потому что спит с толстой бабой?!

— Нет, я не это имела в виду, ну Кир! Ну брось!

— Вот так всегда! Когда я заполучаю любовника, у всех вот именно такие лица: боже, что он в ней нашел, неужели не видит, какая она жирная. А теперь и ты?!

— Систер, ты гонишь пургу! И в мыслях не было удивляться твоей сексуальности. Лёшка тебя шпилил за милую душу так, что стены тряслись… Ой! Третья рюмка была лишней! Прости, глупость сморозила, прости, Кир!

— Мне кажется, что я живу не в своем времени что ли. Знаешь, привыкнуть к презрительным взглядам продавщиц в бутиках, где платья до 46 размера максимум, еще можно. Ты просто в них не заходишь, в эти чёртовы магазины. Но вот к этому удивлению привыкнуть никак не могу!

— Кир, мне на колени встать?

— Да ладно! Я не обижаюсь уже. А Виктор и правда хороший мужик. Ну так бывает, что богатый и хороший.

— Бывает. Но моя профессиональная подозрительность всегда на чеку. Замуж тебя он, конечно же, не зовёт.

— Нет. Но требует верности и достойного поведения.

— Вау!

— Меня пока устраивает все, только выть иногда хочется, но в целом…

— В целом ты сыта и удовлетворена.

— Как-то так, да.

— Ну славно, славно! Спать сразу ляжем, или кинчик посмотрим?

— Кинчик. Про любовь. Или ужастик.

— Эк тебя мотает, сестренка. Ладно, пойду поковыряюсь в архивах!

Устроившись на диване, мы укрылись большим мохнатым пледом и врубили «Американского психопата». Киношный ужас постепенно притушил собственные страхи, и я уснула без снов, крепко.

Неделя пролетела довольно быстро, и накануне марта я уже стонала под натиском истосковавшегося Коссиги. Он завалил меня чуть не с порога, был неутомим и ненасытен, в его глазах читался голод и ещё что-то, что никак не удавалось идентифицировать. Раздражение? Злость? Недовольство?

— Я что-то сделала не так?

Моя голова свешивалась с дивана, и обнаженный Виктор сейчас стоял передо мной кверху тормашками. Идеальная осанка, хорошо прокачанный корпус, естественная вальяжность уверенного в себе самца. Я коснулась ноющих грудей, они требовали чего-то большего, чем просто поцелуи и покусывания..

— Как ты сделала такой вывод?

— Головой сделала. У тебя глаза злющие.

Виктор сфокусировал свой взгляд на моих ладонях.

— В бизнесе возникли проблемы, которые я никак не могу решить, а есть сроки, в которые мы не укладываемся.

— Понятно.

— Ты не притворялась сейчас?

— В каком смысле?

— Трогаешь себя, это от отсутствия оргазма?

— Смеешься? Все было перфетто! Правильно?

— Да.

— У меня очень ноют груди, нужно сходить к врачу. Какая-то странная тяжесть, такого не было никогда. Стоит коснуться, и ноют, и даже желание просыпается.

— Тогда нужно к доктору, ты права. Завтра же поедем, один приятель заведует отделением в платной клинике, — Виктор натянул джинсы и принялся застегивать фирменные пуговицы на ширинке. — Как ты провела время без меня?

— Немного скучала, пересмотрела сериалы, до которых никак не доходили руки.

— Встречалась с Алексеем Степановым?

— Что? Зачем? — я даже села от удивления, отметив, как расширились зрачки Вито при взгляде на мое обнаженное тело.

— Я думал, ты хочешь предъявить ему доказательства неверности.

— Нужно будет – предъявлю. Пока такого желания у меня нет.

— Тогда одевайся. Мы едем обедать в рыбный ресторан.

— В рыбный? Фу!

Виктор засмеялся:

— Тебе понравится! Обещаю!

Но мне не понравилось. От запаха наваристой ухи с сёмгой буквально затошнило.

— Удивительно вкусно! — Виктор закатывал глаза и причмокивал языком. — Шеф-повар в этом заведении знает, как поддержать человека в конце зимы. Почему ты не ешь? Замечательная уха! Замечательная.

— Я не очень люблю рыбные блюда, если честно. А уж чистить рыбу меня и вовсе не заставишь!

— Вся беда в том, что у вас реки, а речная рыба она… она… не поэтична в той степени, чтобы влюбить в себя!

— Не знаю, как рыба, но ты — поэт, Вито!

— Не говори с моими зубами, Кира, ешь!

— Не заговаривай…

Я подцепила ложкой немного бульона, в котором плавала крошечная укропная веточка, и осторожно проглотила. Буквально через несколько минут первый рвотный позыв заставил меня подскочить с места и зажать ладонями рот.

Быстрее всех сориентировался официант, который тут же указал, где туалет. Чувствовала я себя ужасно: мало того, что не оценила дорогущее блюдо, так еще вытошнила все, что успела съесть. Мелко дрожали колени, на лице выступил пот. Нет, это не уха, это что-то другое. В туалетной комнате пахло чем-то нежно-цветочным, звучала приятная музыка, но тревога только нарастала, и когда в дверь постучали, я невольно вздрогнула.

— Как ты себя чувствуешь, Кира? Мио каро, открой дверь! Я боюсь.

— Не бойся, я здесь ничего не разбила!

— Кира…

Несколько раз ополоснула лицо холодной до ломоты в пальцах водой. Решилась. Оторвала несколько бумажных полотенец и уже хладнокровно вытерлась, а потом отперла замок.

— Видишь, я жива! Ты говорил, что у тебя есть знакомый какой-то там врач. Мы можем поехать к нему сейчас же?

Виктор чуть заметно нахмурился, помолчал, но потом, будто спохватившись, кивнул.

— Си, черто! Конечно!

Ехали до клиники в центре города молча. Коссига попытался было что-то рассказать, но, видимо, плюнул. Встречали нас как весьма дорогих гостей. Улыбчивая девушка в белоснежном кокетливом халатике провела нас к кабинету заведующего, которым оказался полный мужчина лет пятидесяти-пятидесяти пяти.

— Вито! Рад тебя видеть! Ну, какие у нас проблемы?

— Михаил, это Кира, моя подруга. В последнее время она плохо себя чувствует, нужно проверить.

— Михаил! Михаил Юрьевич! — доктор протянул мне ладонь, и я почувствовала, какая гладкая и даже нежная у него кожа. — Вито, оставь нас вдвоем, я побеседую с милой барышней и соберу анамнез.

Я рассказывала, а доктор только кивал, не делая никаких комментариев, писал на фирменных бланках, откладывал их в сторону. Мне казалось, что врач должен задавать много вопросов, но, видимо, этот специалист был настолько высокого класса, что уточнения ему не требовались.

— Так, кровь на биохимию, на гормоны, на… Мочу сможете сейчас сдать?

— Эм… Да, наверное.

— Отлично. Аллочка вас проводит, а вы, будьте так любезны, пригласите Виктора.

— Хорошо, спасибо!

Коссига приподнял мою голову, ухватив за подбородок, и поцеловал нежно, когда он уже закрывал за собой дверь, я услышала слова доктора: «У тебя глаз – алмаз, дружище!» Ну вот, еще один почитатель корпулентных форм нарисовался.

Анализы вязли быстро, максимально уважительно и комфортно для меня. Стоило это удовольствие, должно быть, недешево, но меня не терзала совесть, меня мучили страхи. Вдруг я скоро умру? Не увижу, как Ирка выйдет замуж, забеременеет и произведет на свет орущего мальчишку, у которого будут её глаза. Стоп, Кира! Что за паника? Я села на удобный кожаный диванчик и принялась рассматривать интерьер клиники. Спешащий ко мне по коридору Виктор выглядел встревоженным.

— Ты устала? Тебе плохо?

— Мне хорошо! Анализы будут готовы завтра, но по почте они их не высылают, представляешь! Только на руки! Это какой-то прошлый век, существуют мессенджеры, социальные сети, а тут сплошная архаика!

— Я заеду, мио каро, не волнуйся!

— Знаешь, я сейчас дико хочу есть, но, чтобы не подставлять тебя, согласна на шаурму в какой-нибудь забегаловке! Вито, ну пожалуйста!

— Черто, мио каро, едем в твою любимую тошнилку!

— Тошниловку!

Вечером все было тихо и по-семейному. Мы посмотрели сразу несколько серий детектива, поужинали, легли спать, повернувшись друг к другу спиной. Супруги после десяти лет брака и то выглядели бы поактивнее. Уже одетый Виктор разбудил меня утром и попросил никуда не отлучаться из дома, объяснив запрет своей тревогой за мое самочувствие. Да я и сама не хотела двигаться: странная апатия и неожиданная усталость мешали встать с кровати. Спала, смотрела телевизор, подгрызала фрукты и сыр, снова спала. Мне даже лень было позвонить Коссиге и узнать результаты анализов. Примерно часа в три мягко щёлкнула входная дверь.

— Кира?

— Я здесь!

— Ты всё ещё в пижаме? — брови Вито дрогнули, когда он оглядел гостиную, столик, на котором апельсиновые шкурки перемешаны были с сухими виноградными веточками и яблочными огрызками.

— Да, я восстанавливаю силы!

По правде сказать, на мне была только рубашка от брючного пижамного комплекта, и Коссига это заметил. Глаза его знакомо блеснули. Ну хорошо, секс так секс. Натиск был грубым, быстрым, впервые Виктор не доставил мне удовольствия и оставил лежать на полу, не подав руки, чтобы я поднялась. Сейчас мы странно смотрелись: он в спущенных дорогих брюках и я с задранной до подбородка шелковой пижамной рубашкой, лежащая на дизайнерском ковре.

— Это было свежо… — я снова смотрела на этого красивого мужчину снизу-вверх.

— Так захотелось.

— После поездки ты изменился, Вито.

— Как? — Коссига чиркнул молнией ширинки.

— Не знаю… Другой какой-то.

— У тебя есть большой недостаток, Кира, — мой любовник отошел к бару и плеснул себе дорогого бренди. — Ты совершенно не разбираешься в людях! Как ты могла работать в рекламе? Это ведь область тонких настроек.

— Тонких настроек? — тело требовало разрядки, и я подумывала о том, как заставить Виктора закончить начатое. — Как красиво, но не совсем верно. Ты забрал результаты?

Коссига уселся в кресло и похлопал ладонью по бедру. Он точно знал, чего я хочу сейчас. Пришлось вставать. За спиной снова заработал телевизор. Новости. Странная привычка заниматься любовью под биржевые сводки.

— Ещё не готовы.

— Как это? Крутая клиника, но анализы вовремя сделать не могут! – презрительно фыркнула я, усаживаясь на крепкие мужские бедра лицом к Вито.

— Михаил предупредил бы, если бы что-то серьёзное обнаружили, — ладонь Коссиги заскользила по моему телу. — Расслабься… Завтра у тебя встреча с главой фирмы «Тракбизнес», — большой палец вырисовывал круги именно там, где сейчас нужно было. — Уважаемый бизнесмен, приятный человек. Воспитанный! — Виктор сделал последний глоток и поставил стакан на пол. — Вот так, вот так, девочка, вот так… Скучаешь по Алексею?

Вопрос был слишком неожиданным, чтобы я могла сразу его осознать.

— Что?

— В этом нет ничего предосудительного! — Коссига все ещё пытался, но мне уже ничего не хотелось. — Это нормально – представлять объект своих желаний во время занятий любовью.

Я соскочила на пол и даже машинально отошла на пару шагов. Виктор медленно встал, и теперь казалось, вижу его настоящего – сильного зверя, ведущего интеллектуальную охоту. Неужели на меня?

— Никакого осуждения, кара мио! Почему ты убегаешь? Получать удовольствие можно разными… э… способами. Ты свободна в своих предпочтениях, как и я. Мы так договаривались. Что с тобой?

— Ты не мог бы не упоминать Степанова в интимные моменты? Мне это не нравится!

— Разве? — Вито подступил очень близко, охлаждая дыханием мой вспотевший лоб. — Я был покорен твоей свободой. В русских женщинах её не так много, они слишком всего боятся, чтобы любить себя. Ты не такая, ты еще не понимаешь, какой силой обладаешь…

— Ой, перестань нести эту романтическую чепуху! Помани ты любую сейчас, и она пойдет за тобой, как бездомная кошка. При чём тут свобода?

— Глупая, — Виктор крепко прижал меня к своей груди, — ты не понимаешь, как нужна мне!

Легкие как бабочки поцелуи запорхали по лицу и по шее, и угасшая было неудовлетворенность снова дала о себе знать…

Казалось, непонимание было преодолено, но утром, когда Виктор, уходя, напомнил мне про встречу в «Тракбизнесе», я снова поймала его странный взгляд. Навязчивые мысли о том, что в этом человеке множество слоев, не давала мне покоя вплоть до того момента, когда я приступила к сборам на собеседование.

Коссига часто давал мне дельные советы по стилю, и во многом благодаря им я стала легче относиться к незыблемым постулатам, что клетка полнит, а полоску полным можно только вертикальную. Как-то Вито устроил настоящее представление, вывалив одежду на кровать и выхватывая из вороха по две-три вещи, которые в итоге идеально совпадали по настроению и впечатлению, которое производили. В шутку я сказала тогда, что модный дом Коссиги звучало бы весьма солидно. Но Вито лишь грустно кивнул, и стало понятно, что у этого мужчины явно был талант стилиста, только явить его миру он не готов.

Зеркало возвращало мне отражение статной миловидной молодой женщины в стильном черном жакете, вкусного ягодного оттенка шёлковой блузке и прямой, слегка зауженной книзу юбке. Волосы я чуть подвила, но оставила распущенными. Очки в тонкой золотой оправе были больше аксессуаром. Чем необходимостью. По-деловому, но без скуки и чопорности. Легкая шубка из искусственного меха, которую подобрал мне Вито, была утеплена каким-то невесомым материалом, не добавляющем лишнего объёма.

— Хм, — Коссига замер в дверях, оценивающе осматривая каждую деталь моего образа, — ты невероятно хороша! Очень хочется наплевать на собеседование и увести тебя в спальню, но мы это оставим на вечер. К тому же, нам предстоит выпить шампанское за твою новую работу!

— Поклянись, что ты не шантажировал хозяина, чтобы он меня взял!

— Клянусь! — со смехом Вито поднял правую руку. — Неужели ты думаешь, что я стал бы так тебя унижать?!

— Я волнуюсь немного.

— Не нужно! Идём, по дороге я расскажу тебе всё, что знаю о компании.