ГЛАВА 11

— В смысле?

— Я уже обжигался, поэтому хотел убедиться, что ты встретилась мне случайно, а не в результате хитро разработанного плана. Постой, не перебивай! — Коссига накрыл мою руку своей ладонью. — Не ты первая врала в отношениях, Кира. Взгляни!

На экране большого смартфона я сперва не узнала Лёшу. Фотографии были сделаны словно из-за засады – какие-то железяки слегка закрывали обзор. Дурнота подкатила к горлу.

— Это какая-то ошибка!

— Нет. Посмотри, там на стене календарь.

— Нет-нет, этого не может быть! — я подняла глаза на Виктора в надежде, что он сейчас засмеется и признается в подлоге, но Коссига был совершенно серьезен.

Лиза со спущенными до колен джинсами лежала грудью на капоте покрытого чехлом авто, а Степанов в рабочем замызганном комбинезоне навалился сверху, держа её за бедра. Несколько сменяющих друг друга кадров не оставляли сомнений в происходящем. Не видео, конечно, но не менее красноречиво. На настенном календаре открыта страничка с декабрем, а полуголая девица с фото, сидящая на какой-то фирменной шине, широко расставив ноги, прикрывала причинное место большим красным мешком с подарками. Говорящая картинка. Мой прекрасный дворец и правда был из песка.

— Прости, что делаю больно, Кира, но тяжело смотреть, как он из тебя сделал виновницу.

— Ты можешь переслать мне… — слова застревали в горле, — эти фотографии?

— Зачем? Я удалю их, если хочешь.

— Нет, перешли, я сделаю Степанову стоящий подарок на 23 февраля. Ему понравится.

— Не очень хорошая идея.

— Ну, отчего же? Обмен компроматом – это обычное дело в вашем кругу, не так ли?

— Кира…

— Перешли сейчас же!

Вот такой боли я уже не ожидала. Вот такой горячей стрелы в самое сердце. Декабрь. Лёша шпилит Лизу, а потом дома меня, а потом снова её, и сколько раз мы менялись с нею местами?

— Хочешь домой?

— Я хочу выпить! Напиться, если точнее. Можешь организовать?

— Не нужно наказывать свое тело за чужое предательство, белла!

— Не нужно соваться в чужую жизнь, а потом учить, как её проживать!

— Прости, я не хотел.

— Ты хотел! Хотел! Мог бы и не показывать, но показал ведь, да? Теперь доволен?

— Ты громко кричишь.

— Оксюморон! Кричать – это и есть громко выражать мысль!

— Нас могут выгнать из отсюда!

— Не из, а просто выгнать! А ты заплати им! Ты же богатый дядька? Вот и заплати!

— Кира, кому ты звонишь?

— Такси вызываю.

— Я отвезу, не нужно!

— И по дороге еще веселых картинок подкинешь?

— Весёлых? Я не совсем понимаю…

— У тебя в тачке есть бухло?

— Кира… Есть, виски, но…

— Тогда пошли к тебе в тачку!

Мне снилось, что я примерзла щекой к металлической опоре качелей, что стояли в нашем старом дворе. Скула болела, и пришлось даже потереть ее рукой. А ведь реально болит! Раскрыла глаза: обстановка знакомая – номер Виктора в отеле. На мне ни единой нитки. Что, Кира, ходьба по граблям стала твоим хобби? Неужели ты отдалась этому рыцарю в белом лимузине за брюлики и бутылку вискаря?

— Виктор! — зачем-то позвала своего верного рыцаря.

— Ты проснулась, белла?! — Коссига выглядел ослепительно в белой футболке и простых синих джинсах. Сильное стройное тело выдавало в нём любителя спорта, но не фанатика.

— Почему я голая?

— Тебя… э-э-э твоя одежда была в … как это… вомито… Тошнилось тебе.

— Супер! Машина, я полагаю, в химчистке, да?

— Не нужно думать о мелочах.

— А трусы были тоже в этой, как её, в вомито?

— Бельё ты сняла сама.

— А ты и воспользовался?

— Кира, я…

— Прости, несу чушь… Прости…

— Берре кафе! Выпей кофе, белла!

— Знаешь, каждый раз, когда я вот так просыпаюсь с головной болью от выпитого, то жизнь делает очередной крутой поворот.

— Иногда нужно довериться.

— О, нет! Больше не хочется, Виктор.

— Ты просто устала.

— Я потеряла работу, любимого мужчину и самоуважение, сестра уехала в другой город. Это не усталость, а фатальное невезение. Мне нужно во что-то одеться!

— Всё уже готово. Твою одежду прочистили, но я взял на себя смелость купить тебе кое-что. О! Не волнуйся! Это всего лишь теплый спортивный костюм.

— На меня не шьют теплые спортивные костюмы, это нонсенс.

— Пришлось купить бирюзовый.

— Зачем ты это делаешь?

— Что?

— Тратишь на меня деньги. Я большая девочка, Виктор, и теперь больше не верю в романтическую чепуху. Предают даже самые любимые. Любящие бросают. А ты как второклассник носишь за мною портфель. Зачем?

— Портфель? Я не понимаю твой юмор. Я говорил тебе, что ты мне очень нравишься, и теперь чувство стало другим, глубоким. Я желаю тебя.

— Но не любишь.

— Вы носитесь с этой любовью, как с флагом! Испытываете… Как это… Напрасные ожидания в ваших головах. А нужно опираться на землю.

— В каком смысле?

— Любовь подкидывает в небо, и человек летит, думая, что у него за спиной крылья. Но долетев до самой верхней точки, он обязательно начнет падать. Поэтому лучше стоять обеими ногами на тверди и подпрыгивать невысоко.

— Не понимаю. Ты призываешь к прагматизму, а сам даришь мне дорогие вещи.

— А гочча а гочча, си скава ла роча! Капля за каплей пройдут сквозь гору. И ты оценишь когда-нибудь.

— Покупаешь мою лояльность?

— Показываю тебе, что ты можешь иметь, если просто дашь себе возможность купаться в моем обожании. Женщин нужно баловать, тогда они расцветают как розы. Даже самые некрасивые начинают светиться изнутри, и свет этот виден в глазах. Такой взгляд невозможно не заметить. Я желаю тебя, Кира. Хочу обладать тобой. Хороший секс – это не любовь, но это и не пустое занятие. Иногда тела мудрее мозгов. Я уверен, что в постели мы идеально подойдем друг другу. Это как пить хорошее вино. С каждым глотком ты расслабляешься, и дурные мысли уже не так тяготят.

— Слушай, от твоей философии у меня голова разболелась, а от слова «секс» снова начало тошнить, я могу сходить в душ и одеться?

— Разумеется! Я буду в соседней комнате, мне нужно поработать.

Роскошное зеркало в ванной было еще более откровенно, чем Коссига. Оно беспристрастно показывало мне лицо женщины, которая вчера вечером позволила себе куда больше алкоголя, чем нужно, а теперь выглядела как отъевшаяся моль. Леша изменял мне с Лизой. Слова, сложившиеся в предложение, тем не менее не укладывались в голове. Я вспоминала наши страстные ночи и не могла поверить, что можно без всяких угрызений совести, на голубом, что называется, глазу, делать вид, что безумно влюблен. Да и весовые категории у нас с Лизой совершенно разные… Не понимаю. Зачем?

Мне казалось, что зеркальное отражение принадлежит совсем другому человеку, не Кире Жулкиной. Кира Сергеевна здорово сдала свои позиции за последнее время. А ведь она была свежа и румяна как наливное яблочко, карьера у нее складывалась хорошо. А потом вдруг на летучке появился Роман Николаевич Степанов. Дурная семья, дурная кровь.

Вцепилась в край дорогущей раковины и заставила себя улыбнуться. Жизнь ведь не кончена, Кира, она часто будет преподносить сюрпризы, не всегда приятные, но часто сбивающие с ног. Не смей сдаваться! Не смей больше пасовать и лгать! Трусиха! Слабачка! Не смей!

— Мио каро?! Тебе плохо?

— Все хорошо!

Говоришь, что нужно стоять ногами на земле, Витечка? Подпрыгивать не слишком высоко? Что ж, я отключаю сердце. Вот прямо с этой самой минуты! Только прагматизм, только свои интересы, только холодный бесчувственный расчёт.

Гель для душа пах чем-то тропически вкусным. Я водила по телу ладонями и думала о том, как оно изменится буквально через каких-то пять-десть лет. У мамы была роскошная фигура с выдающейся грудью, но время съело все, что могло, а что не могло – то понадкусывало. Ну и пусть, что без души, зато хороший секс как классное вино. Так ведь говорил Кассига?

— Виктор, каковы условия? — я поместилась в мужской банный халат легко, но только на груди он бессовестно распахивался.

— Какие условия?

— Наших будущих отношений. Чем ты заплатишь за мою к тебе близость.

— Тебе сейчас плохо, ты не в состоянии.

— Я в отличном состоянии, не считая лёгкого похмелья. Так каков твой ответ?

— Ты странно говоришь.

— Нет, я решила стоять на земле, как ты и советовал.

— А чего бы тебе хотелось?

— Я хочу работу, которую никто не отберет, если мы расстанемся. Я хочу заботливого мужчину рядом, который будет меня баловать.

— Ты удивляешь, Кира.

— Многого прошу?

— Нет, очень мало. Ты не знаешь себе цену.

— Хорошо, тогда озвучь её, не стесняйся.

— Я пока не обдумывал, но ты не пожалеешь.

— Что я должна буду делать по условиям нашего договора?

— Быть рядом, спать только со мной. В постели выполнять все просьбы, не отказывать в сексе. Не предавать меня и мои интересы, радоваться подаркам. Делать все те невообразимые женские штучки, которые делают вас неотразимыми – косметологи, парикмахеры… что там еще…

— Ты точно не дьявол? Мне нигде не нужно будет расписываться кровью и отдавать свою душу?

Коссига рассмеялся и покачал головой:

— Это неплохая идея!

— Когда можно начинать заниматься проституцией?

— Не говори так!

— Хорошо, прости, когда официально мы станем парой?

— Ты ведь не шутишь?

— Нет. Я решила думать только о себе, Витя.

— Зови меня Вито.

— Вито?

— Ми нонна так называла. Бабушка.

— Ты когда волнуешься, всегда говоришь с сильным акцентом.

— Да. Значит, ты готова стать моей?

— Хоть сейчас.

— Сейчас нет. Сейчас ты хорошо пообедаешь и успокоишься. Все будет естественно.

— А что естественно, то не безобразно, — пробурчала я автоматически.

— Не понял, что ты сказала?

— Глупость. Чем ты собираешься меня кормить?

— Куриным супом

— Хм.

— Это особый рецепт, после этой еды ты почувствуешь себя совсем другой.

***

— Приве-е-ет!

— Привет, систер!

— Встречаемся у родителей 22-го февраля вечером?

— Да, Ириш. Наконец-то ты приедешь, и мы наболтаемся!

— Ну извини! Работа съедает все мои силы. Только голову на подушку кладу, как уже утро. Такой вот режим.

— Бедняжка!

— Хочешь, я за тобой на такси заеду?

— Не нужно, Вито меня отвезет.

— Вито? А можно расшифровать?

— Виктор Коссига. Мы вместе.

— Твою мать! Кира! Ты что творишь?

— А что я творю? Живу в своё удовольствие!

— И спишь с мужиком, на двадцать лет старше себя? Я с тобой еще поговорю, Кира!

— Хорошо, не пугай, я пуганная! Целую!

— До связи!

Виктор опустил планшет на колени. Он сидел, а я лежала на кожаном диване перед беззвучно работающим огромным телевизором.

— Она недовольна?

— Просто шок. У неё случается.

— Ты не хочешь ехать?

— Почему, очень хочу. Соскучилась по ним всем.

Теплые пальцы крепко ухватили за лодыжку.

— Расскажешь о нас?

— Родителям? Нет! Они не поймут. А Ирка привыкнет.

— Иди ко мне!

Повиновавшись, как и всегда, я села на крепкие бедра, чувствуя, как возбуждён Вито.

— Что тебя так завело?

— Твой взгляд. Сними футболку!

Не было противно. Вовсе нет. Виктор умел доставлять удовольствие и никогда не спешил, сначала доводя до оргазма меня. Он озвучивал свои желания, а я свои, и мы получали то, ради чего ложились в постель. Договор исполнялся неукоснительно.

Подхватив мои груди, которые под его умелыми ласками в последнее время стали невыносимо чувствительными, он вонзался в них острыми короткими поцелуями, а я позволила Вито делать то, что он хотел. Откинула голову назад и в который уже раз начала пересчитывать забавные лопасти на дизайнерской люстре, не забывая постанывать. Впрочем, стоны вскоре начали вырываться сами собой – Коссига изучил тело Киры Жулкиной на отлично!

— Да, — шептал Вито, запуская пальцы в мои волосы, — это искренне…

Что-то изменилось сегодня. Почему-то вдруг банальное и уже немного привычное соитие выбивало яркие ощущения. Захотелось теснее притереться, ощущать больше, сильнее. Желание вскружило голову, и я выгнулась так, как никогда до этого. Внутри словно разверзлась ненасытная пасть, требующая ещё и ещё. Что с тобой, Кира? Да к чёрту! Какая разница!

— Быстрее! — хрипела я, хватая Вито и что есть силы притягивая к себе. — Ну же!

Он быстро уложил меня спиной на диван и навалился всем телом.

Первая волна оргазма накрыла, лишая ясности зрения. Экран телевизора казался смешением разноцветных пятен, но уже спустя секунду я будто ушла под лёд, не в силах вдохнуть воздуха: на экране пред корреспондентом, берущем интервью, стоял в своей фирменной степановской позе Алексей. Белая рубашка, жилет от делового костюма. Стильная стрижка и легкая небритость делали бывшего неимоверно сексуальным.

Виктор тяжело хрипел мне в шею, переживая удовольствие. На экране замелькали другие сюжеты, и я смогла дышать.

— Что-то не так?

— Нет, все отлично, Вито! У нас есть кола?

— Какая кола, дольчецца миа, забудь про это кладбище сахара! Я сделаю вкуснейший лимонад!

— Это будет чудесно! — как странно: язык двигался сам по себе, выговаривая нужные слова, а мозг замер, застыл, не в состоянии переварить полученную зрительную информацию, и только сердце сжимало от невыносимой тоски.

Ты снова врешь себе, Кира!

Одна только Лёшина ироничная полуухмылка способна сбить тебя с ног, а ты придумала целую теорию о том, как безразличен тебе Степанов, и как легко и свободно ты можешь жить без него. Опоил он тебя, дурочку, своим теплом, своим запахом, своим дыханием…

Я слышала, как жужжит блендер, который Виктор всюду возил с собой – какая-то супермашина, способная не только смешивать, но и, кажется, творить куда более серьезные вещи с продуктами. Оправила одежду и села, старательно избегая смотреть на телевизионный экран.

— Это очень вкусно, попробуй! — Вито протягивал высокий стакан с мутноватой жидкостью, пахнущей цитрусом и ещё чем-то неуловимо знакомым.

— Имбирь?

— Немного. Это полезно сейчас, в конце зимы. Ты бледная и круги под глазами. Хочешь, я закажу тебе витамины?

— Если я и вправду выгляжу так плохо, то можно попробовать! — раздражение нарастало снежным комом от вида этого холеного сильного тела, замершего рядом в расслабленной позе. — Я хочу работать, Вито, но ты упорно не говоришь на эту тему.

— Не порти момент, — улыбнулся Коссига и откинул голову на спинку дивана. — Я знал, что ты великолепная любовница, я никогда не ошибался в женщинах! Ты роскошная донна, Кира! Твое тело создано для любви!

— Ну вот, ты снова это делаешь! — напиток был прохладным и действительно утоляющим жажду.

— Я уже нашел одно место, но пока не готов раскрывать подробности, проверяю руководство и саму фирму. Ты не должна больше попасть в… Не знаю, как правильно выразить мысль.

— К бывшему любовнику? К шантажисту?

— Злишься.

— Не злюсь, Вито, но ты меня слишком опекаешь, это напрягает!

— Вы, русские женщины, ловите лошадь на бегу всякий раз, когда за вас это может сделать мужчина. Зачем?

— Коня на скаку. Это во-первых. А во-вторых, не всякий мужчина способен на то, на что русская женщина. Генетика, но вам этого не понять.

— Ты купила отцу подарок на день воинов?

— Пока нет. И не смей мне предлагать свои люксовые варианты! И тебе, и ему я подарю носки!

— Носки?

— Это такая… традиция!

— Не ври, я достаточно давно живу в России, чтобы не понимать твой смех надо мной.

— Это всегда такая мука, Вито! Выбирать подарки! – я примирительно ткнулась лбом в загорелое голое плечо. — Может, бритву?

— Мы сходим в торговый центр и найдем что-нибудь, согласна?

— Да.

— Мне нужно будет уехать в Москву, ты проживёшь без меня неделю?

— Нет. Я умру и к твоему приезду мумифицируюсь.

— Ну и отлично! Кремирую тебя и буду везде возить в мраморной урне.

— Я поживу у родителей, наверное, или к Ирке съезжу.

— Отличная идея. Обе.