ГЛАВА 10

— Да поговори ты с ней! Нельзя так, Ириша! И дело не в этом, что без работы осталась. Мы с отцом пока прокормим, не в этом проблема! Она же истаяла вся, ты же видишь?

— Мам, я пыталась несколько раз, но молчит же!

— А Рома?

— А что Рома? Я Рому сейчас вижу реже, чем вас! — я уверена, что с Иркины красивые брови сошлись на переносице. — Он сам ничего не понимает. Алексей на контакт не идёт, живет у друга. Одно радует, что Толик мужик правильный, никаких потр… Ну, в смысле баб не водит.

— Отец извелся весь, — вздыхает мама. — А скоро двадцать третье февраля! Ты же знаешь, как он любит этот праздник!

Я живу в их доме второй месяц. Сплю, ем, драю полы, готовлю еду. Редко мою голову, похудела так, что сваливаются застегнутые на молнию любимые джинсы. Отыскались старые вещи в кладовке, вот их и ношу.

— Ладно, мам. Я попробую ещё раз, но только ты не входи к нам, ладно? – вздыхает сестра.

— А когда я входила?

— Мам…

— Я тогда просто заглянула узнать, будете ли ужинать!

— Мам…

— Да не мамкай! Вырастила дочерей, мать им мешает! Иди уже отсюда!

Я слышу тяжелый вздох сестры и её шаги на второй этаж, встаю и запираю дверь. Но Ирка всё равно стучит.

— Отстань!

— Кир, мне мозг чайной ложкой выедают! А я отдохнуть приехала, блин! Где твоя солидарность?

— Ладно.

Сестра простреливает насквозь внимательным взглядом.

— В квартиру ездила?

— Нет.

— Ёлка так и стоит?

— Да. Зачем спрашивать, если ты там каждые две недели бываешь?

— Кир, хочешь, давай оттянемся? У меня сейчас денег меньше тратится, я даже капиталец кое-какой сколотила. Хочешь массаж? Пенный массаж? Шоколадное обертывание? Не знаю… мальчика по вызову?

— Я хочу надувного мужика.

— Необычное желание, прямо скажем.

— А что? Лежит себе, есть не просит, рогами не стучит, шлюхой не называет.

— Вот с этого момента поподробнее!

— С «лежит себе»?

— С рогов и шлюхи.

— Это так, просто присказка.

— Не ври старшим, Кира! Это недальновидно!

— Знаю. Проверено на себе.

— Если не расскажешь сейчас же, я скажу матери, что ты беременна от китайского штукатурщика и собираешься ехать к нему!

— А это идея!

— Кира!

Я все равно бы рассказала, даже без штукатурщика, пришёл тот самый момент, когда уже могла рассказать. Без лжи, с некрасивыми подробностями, со слезами и соплями, размазанными по щекам. На Иркином плече всегда плакалось лучше, чем на мамином, потому что сестра не говорила цитатами из журналов и ток-шоу и не просила взяться за ум. Просто слушала и гладила по спине. Материлась к месту. Грубо материлась, и становилось легче, потому что ругалась Ирина Сергеевна не на меня, а на остальное человечество в целом.

— Ты поэтому телефон не включаешь?

— Угу.

— Тоже верно. Пусть лесом идут. Кир?

— М?

— У тебя титьки выросли!

— Нет, просто я похудела сильно, вот они на общем фоне и кажутся больше.

— Странно. Когда я худею, титьки у меня сдуваются в первую очередь. Везет некоторым сопливым! Короче, систер, едем в спа! И не смей мне тут отказываться, я одна стесняюсь, а с тобой как-то не так стремно. Уяснила?

И больше никаких вопросов ни о Лёше, ни о колье, ни о работе. Как я люблю свою сестру!

***

Термальный комплекс с несколько неожиданным названием «Гранит» славился своей нелояльностью к малообеспеченным слоям населения. Увидев расценки, я дёрнула Ирку за рукав:

— Ир, ну его. Это очень дорого.

— Заткнись и делай как я.

— Ты ползарплаты просадишь!

— В старости подашь мне не один, а три стакана воды. Так норм?

— Норм.

— Вот и всё, заткнись!

Нежась в пахнущей деревом сухой сауне, я мысленно посылала в пеший эротический тур всех, кто мешает мне жить. Так сказала Ира, а она юрист, плохого не посоветует!

— Ладно, валяй!

— Что валяй?

— Спрашивай.

— Ирина Сергеевна, как складываются ваши отношения с незнакомым мне юристом?

— Идеально! — Ирка томно потянулась. — Занимается любовью как бог.

— И всё?

— Кира, если мужчина тебя удовлетворяет, это уже пятьдесят процентов счастья.

— Ты нимфоманка!

— Нет. Я женщина.

— Я с тобой серьёзно, Ир! Хорош уже!

— Чего ты хочешь? Видимся редко, созваниваемся тоже, встречаемся – и говорить не успеваем, сразу в койку. В койке всё хорошо.

— И ты ничего не хочешь менять?

— Нет.

— Врешь.

— Вру. Но мне так легче. Не бегают от него мурашки по коже, и хорошо.

— Да уж…

— Кстати, о коже: у тебя на боку пигментное пятно.

— Блин… Некрасиво, да?

— А ты не видела?

— Нет. Да я особо и не смотрю на себя в зеркало.

— Это гормоны шалят, Булкина! Найди себе мужика. Для здоровья полезно, говорят. Ладно, айда в бассейн, а то у меня силикон потечёт!

— Какой силикон? Ты что, себе вкачала куда-то? Ир?

— Шучу я, дурочка! Шагай давай!

— А если честно?

— Ну… я подумываю об укольчиках, но никак не могу решиться.

— Ты очень свежо выглядишь.

— Это пока. А вот ты выйдешь за своего китайца, уедешь к нему в китайскую провинцию, и останусь я одна с ёлкой, твоим надувным мужиком и родителями. Спасибо хоть кота не завела, дева старая!

— Я тебя сейчас стукну!

— Догони сперва, — Ирка красиво оттолкнулась от ступенек бассейна и разрезала своим телом водную гладь огромной чаши. — И телефон уже включи, выходи из подполья. Вдруг что-то важное в жизни пропустишь. Кого не хочешь слышать – в чёрный список.

— Легко сказать!

— Сделать тоже не сложно! Давай наперегонки?

— Не…

— Обленилась ты! Хочешь, я помогу с работой?

— Я не знаю, что делать, потеряла себя. Мне ничего не хочется. Даже с кровати вставать по утрам.

— Ну и лежи пока, раз не хочется. Наслаждайся жизнью! Кстати, «Нордика» теперь Степановым не принадлежит.

— Мне всё равно.

— Мне тоже. Но тут вот какая заноза, Кир. Алексей свои акции держит при себе и, не являясь номинальным владельцем, всё равно имеет право голоса при дроблении компании и продаже активов.

— А можно с простым народом на простом языке?

— Сейчас, если простым по белому, он как кость в горле двух совладельцев, но так хитро составлен договор, что…

— Девушка! — смуглокожий красавец подплыл к сестре и загребал, не обгоняя. — Всегда мечтал познакомиться с такой как вы в бассейне!

— Ну и найдите такую как я, в чем проблема?

— Вы уникальная!

— Нет. Если присмотритесь, то заметите рядом мою сестру-близнеца.

— Шутите?

— А что, мы не похожи?

— Ну…

— Это просто сейчас после двух месяцев в психиатрической клинике я похудела сильно, а так мы очень похожи! Очень!

***

Ирка уехала, дом снова затих, но теперь это было не унылое молчание, а задумчивость. Я размышляла, держа в руках смартфон. Наверное, пора возвращаться, сестра права. Перед её отъездом она снова завела старую песню:

— Ты теряешь своё время, Кира! Сжигаешь в эмоциональной топке. Горевать можно продуктивно. Начни генеральную уборку что ли! Ёлку убери! Квартира запущена, там пауки скоро будут гирляндами висеть.

— Какие пауки, Ир?

— Такие! Всё, у меня такси, а ты купи новую швабру и отправляйся на бой с пауками!

Энергии сестры хватило, чтобы заставить меня найти зарядку и реанимировать телефон. Сейчас достаточно всего лишь нажать кнопку, и на мою бедную голову обрушится поток информации, слов, посланий и всего того, что раньше составляло привычный информационный шум.

Такое простое даже не действие – движение, а какого мужества требует! Выдохнула и надавила пальцем на кнопку.

Экран ожил, поприветствовал, взбодрился, поймал вай-фай и начал выдавать мне сообщения из всех мессенджеров разом. От Лёши не было ничего. Ни-че-го! Словно и не было такого человека в моей жизни.

Смахнув слезу, начала собирать вещи. Раз так, раз рядом со Степановым нет больше места для меня, значит, всё кончено. Или нет? Или нужно поговорить, попросить прощения, и этот ад кончится?

Родители смотрели на меня, выходящую из их машины с одухотворенным лицом и двумя банками маминого джема, запечённой курицей и домашним печеньем, как на отважного путешественника. Отваги мне и правда сейчас хватало, оставалось только понять, куда её, неожиданно нахлынувшую, девать.

Ирка, кстати, наврала: квартира наша была в идеальном порядке. А ёлка – да, стояла, но без пауков и другой нечисти. Только сердце все равно защемило: в моей комнате на плечиках висело синее платье, а под ним стояли туфли. Наряд Золушки-неудачницы. Бухнулась на кровать и наконец-то принялась разбирать тонны присланного. Скидки, банковские предложения, реклама, реклама, поздравления от любимого кафе, предупреждения МЧС, рапорты сотового оператора о попытках дозвона.

«Кира, я всегда готов приехать. По первому твоему зову. Виктор»

Ну, хоть у этого мужика всё железно, и слова не расходятся с делом. Сунула руку под подушку и наткнулась на Лёшкину футболку, вжалась лицом, судорожно вдыхая родной запах, разревелась. Я поеду в мастерскую и поговорю с ним, ведь не может быть такого, что ему хорошо сейчас. Тоже страдает, я же знаю Степанова, он ведь меня любит!

Когда принимаешь решение, становится куда легче. Я разобрала несчастную ёлку, сложила «запчасти» в картонную коробку и потащила в кладовку, чтобы засунуть на самую верхнюю полку. Оказалось, что там, замотанные в ярко-зеленый пакет из супермаркета, лежат Лёшкины горнолыжные краги. Когда и зачем он их сюда принес, вспомнить не смогла, но появился более весомый повод для встречи, чем просто разговор: нужно собрать вещи Степанова и отвезти ему.

Ирка говорила, что основное Алексей уже забрал, но отчего бы не сделать приятное человеку и не вернуть неважное? Не знаю, на что я рассчитывала, отправляясь к автомастерской, ведь вроде бы не дура, но явно мозги пострадали из-за стресса. Иначе я уже после первого взгляда, брошенного на меня коллегами Степанова, ретировалась бы, теряя тапки.

— Не работает он больше здесь, Кира, — насупленный начальник даже головы не повернул. — Что-то про бизнес говорил, точнее не скажу.

Приятель Алёшки – Толик, трубку не брал, как и Янка Маерс.

Горькое послевкусие от их принципиального молчания я смаковала в такси, едущем к особняку родителей Лёши. На вопрос охраны поселка я ответила правду: везу вещи Алексея Николаевича Степанова, и нас пропустили. То ли правда любимый ждал кого-то, то ли просто таксист везучий попался.

У ворот дома я зависла в нерешительности, но потом все же нажала кнопку звонка. В переговорном устройстве хрипнуло, мужской глухой голос спросил, чего мне, собственно, надо, и кто я вообще такая.

— Кира Жулкина, я тут вещи…

— Входите!

От такого приема я немного оторопела. В конце концов, могли бы попросить оставить вещи у калитки и адьёс!

Бравый секьюрити шагал ко мне по вычищенной от снега дорожке и, подойдя довольно близко, протянул крошечный бумажный пакетик.

— Это что?

— Ваше украшение. Его нашли внизу у туалета. Я вам лично звонил, но вы не брали трубку. Вот, возьмите!

— Вы тоже возьмите. Это Лёшины вещи, — не знаю, почему меня качнуло, но предательская слабость в коленях лишила устойчивости.

Я рванула ворот пуховика, в надежде глотнуть больше холодного февральского воздуха, но не помогло. Упасть не дал охранник, подставивший плечо.

— Вам плохо?

— Немного. Не могли бы вы проводить меня к такси? — это были последний слова, которые я произнесла осознанно.

Открыла глаза уже в доме. Возле меня стояли горничная и охранник, пахло нашатырем и жареным мясом.

— Вы как?

— Я что, в обморок упала?

— Ну да. Минут десять в отключке были, я уже собирался скорую вызывать.

— Боже… Как в плохом водевиле!

— Вы побледнели очень. Выпейте чаю, у вас давление скакануло. Пейте! Сладкий.

— Спасибо, но меня там такси ждет.

— Уехало ваше такси. С карты списалось только за один конец, так сказал таксист.

— Но мне домой нужно!

— Вызовем сейчас. Только подождать придется.

— Хозяева дома?

— Нет никого, не переживайте! Чай пейте!

Неожиданно оказавшись в доме, который при каждой встрече окунал меня в навозную лужу, я даже немного огорчилась: наши встречи с этим особняком всегда приносили мне неудачи и разочарования. Но, видно, судьбе было мало уехавшего такси и скакнувшего давления. Впорхнув с легкого морозца и по-хозяйски скинув шубку на спинку кресла, в гостиную вошла… Лиза.

— Ого! А у нас что, гости? Что она тут делает, мне кто-нибудь объяснит?

— Не нужно так нервничать, я уже ухожу! Завезла Лёш… вещи Алексея. Судя по всему, он здесь бывает.

— Он здесь живёт, — Лиза элегантно уселась в кресло. — Это его дом.

— Тогда передайте ему всего хорошего!

— Всенепременно!

Дожидалась такси я уже во дворе. Набрала сестру, сбивчиво и со слезой в голосе рассказала о случившемся.

— Слышь, систер, тебе худеть нужно! Такие скачки давления меня пугают. Что за манера хлопаться в обмороки? Ты витамины допила?

— Кажется…

— В смысле «кажется»? Тебе выписали препараты, которые ты обязана была пропить! Кажется ей!

— Ир, не начинай! Всё, машина приехала, на созвоне!

— Только не пропадай!

Да, пропадать нельзя. Нужно искать работу, нужно вставать во весь рост и нужно, наконец, выкинуть Степанова из головы, раз ему так легко далось наше расставание.

— Девушка, у вас случилось что-то? — не выдержал таксист моих всхлипываний.

— С парнем рассталась!

— Из богатеньких кавалер?

— Вроде того…

— Тогда спасибо нужно говорить, что бог отвел. Деньги к деньгам, как говорится, а все эти сказки про Золушек, они для дурочек!

— Точно!

— Вы не расстраивайтесь! Жизнь ещё подкинет на удачу, это я вам точно говорю!

— Спасибо!

Пустая и ставшая неуютной квартира встретила меня легким холодком – я забыла закрыть окно. Как жаль, что Иринка уехала, теперь я в полной мере ощутила, как одиноко без её колкой иронии и реальной молчаливой помощи. Сделала себе кофе и залезла с ноутбуком на кровать искать вакансии. Может, нужно кардинально сменить род деятельности? Время пролетело незаметно, и я опомнилась лишь получив уведомление о новом сообщении в мессенджере.

«Кира, я очень рад, что ты вернулась. Хочешь поужинать?»

Получить в 22:30 подобное сообщение было чертовски приятно. И да, невесть откуда взявшийся дикий голод подтолкнул к ответу. Через пятнадцать минут я стояла на углу дома и наблюдала, как подъезжает светлая дорогая машина. В этот раз Виктор выскочил сам, подбежал и взял за руки, всматриваясь в глаза, как хороший педиатр на вызове к маленькому пациенту.

— Я очень скучал, Кира! Куда бы ты хотела поехать?

— А можно в бургерную? Очень хочется вредной еды.

Коссига даже вида не подал, что моя просьба его удивила. И мы заехали в круглосуточный сетевой ресторан. Оказалось, что народу в нем достаточно в такой вот поздний час, и это ощущение, когда вокруг едят, болтают и смеются люди, добавило сил.

Виктор сидел напротив и смачно кусал какой-то необъятный и разваливающийся на пласты бургер. Мы разговаривали о кино, о том, что мужчины предпочитают получать в качестве подарков, о том, что скоро весна, о машинах и даже самолетах.

— Зачем ты подарил мне бриллианты? — все же решилась я. — Показалось, что это какие-нибудь фианиты, но меня быстро просветили. Неприятно было ощущать себя немного не в курсе.

— Странно дарить такой женщине безделушку! — Виктор немного напрягся. — Ты мне нравишься, Кира, очень нравишься!

— Это заметно, но ответить взаимностью я не смогу. Невозможно забыть того, кого любишь, а Лёшу я люблю и, наверное, буду любить долго.

— Он живёт с другой женщиной.

— Это его проблемы и его выбор! Мое сердце — не флюгер, Виктор.

— При всём уважении к твоим чувствам…

— Что? Считаешь меня дурой?

— Нет, считаю, что нельзя тратить жизнь на предателей.

— Предала я. Первая. Врала ему, не рассказала о тебе, например.

— Когда любишь, то многое можно простить. Я не хотел тебе говорить, но… Я… словом, я заплатил частному детективу за сбор информации о тебе и Алексее Степанове.