ГЛАВА 14

Ощущая себя на эмоциональном подъеме, чего давно уже не было, я отправилась навстречу новому знакомству с интересными людьми. Немного поплутав по коридорам, добралась-таки до места назначения. Трое мужчин разного роста кучковались у пункта охраны и я с бодрым «Здравствуйте!» пошла к ним.

— Вы же из «ИТ-СТЕП»? — улыбка была искренней и вызвала ответную реакцию.

Молодые люди согласно закивали, а один ответил:

— Мы уже не в первый раз приходим, и все время у вас такие сложности с попаданием внутрь. Нам сегодня нужно в отдел маркетинга.

— Да-да, сейчас я вас провожу!

Три оценивающих взгляда, облапывающих каждый изгиб моей фигуры, не были чем-то из ряда вон выходящим. Подобное отношение к моей внешности давно стало привычным и ничуть не напрягало.

И я действительно забыла поесть, о чем желудок напомнил за три часа до окончания рабочего дня. Меня даже затошнило от сосущей пустоты. Однако умереть не дали – коллеги поделились печеньем и яблоками. Айтишники оказались весьма толковыми ребятами, молчаливыми по большей части, но в ходе общего обсуждения мы выбрали несколько вариантов оформления сайта и навигации по нему, теперь оставалось согласовать их у начальства.

— Все оформим в ваших фирменных цветах, скопируем весь материал, который сейчас есть, и вам будет легче определиться. Но учтите, что имеющиеся текстовки и инфоблоки нужно будет корректировать, — говорил Олег, что был старшим в этой группе, наблюдая, как я дожевываю яблоко.

Тамара Васильевна перехватила этот взгляд и покачала головой:

— Понятно, а когда ждать ваши пробники?

— Скоро.

Расплывчатый ответ, видимо, начальство устроил.

Испытывая неимоверную радость от того, что влилась в работу и приношу хоть какую-то пользу, я ехала домой с улыбкой на лице. Таксис часто поглядывал в зеркало заднего вида, а потом и сам заулыбался.

— Улыбка у вас хорошая.

— Да?

— Ага, как дома побывал! Мама так улыбается, с душой.

— Вы издалека?

— Да, перебрались с северов, там сейчас тяжело.

— Понятно. Тогда привет маме!

— Знаете, она добрая у меня, но такая наивная. Как девочка маленькая! Всем верит. Ласковое слово скажут, подарочек завалящий сунут – всему рада, плохого не ждет. Сколько уж раз обманывали. Вы не верьте никому, хорошо?

— Хорошо! — засмеялась я, расплачиваясь.

Виктор встретил напряженным взглядом. Как будто я должна была что-то ему сообщить. Но через пару минут мы уже весело болтали, ели запечённое мясо с фасолью, пили вино и умопомрачительный кофе. Я что-то упускала, но усталость легла на плечи тяжкой ношей, и я уснула в девять вечера, как примерная школьница.

Прошла неделя, которая настолько погрузила меня в производственный процесс, что Коссига начал мне выговаривать за недостаток интима.

— Вито, милый, я тебе обещаю, что именно сегодня, в пятницу, я перейду в твое безраздельное владение, ну?! Ты сам нашел мне эту работу!

— Си! Но нужно разделять.

Я с размаху чмокнула его в щеку и понеслась навстречу офисной круговерти, улыбнувшись тому, как громко и разочарованно вздохнул Вито.

Почти перед самым обедом раздался звонок из «ИТ-СТЕПа» Олег умолял заехать к ним в офис, потому что… и далее шел какой-то клубок причин, которые требовали личного присутствия заказчика.

— Ты справишься, Кира, не дрейфь! — Тамара Васильевна что-то высчитывала на калькуляторе. — И намекни им, что послезавтра восьмое марта как-никак.

— Да?! — трудно было поверить, что я забыла о празднике, но так и было.

Айти-компания располагалась в офисном центре, и, проходя по коридорам, мне становилось как-то не по себе, я словно была уже здесь, но точно помнила, что никогда. Найдя нужную дверь, я нажала на необычную, светящуюся синим огоньком кнопку и на маленьком экранчике появилось сгенерированное нейросетью лицо:

— Здравствуйте! Назовите свое имя и последние четыре цифры телефона.

Выдав нужную информацию, я чуть не пропустила момент, когда дверное полотно тихо отъехало в сторону, настолько интересно было наблюдать за мимикой электронной «охранницы».

— Осторожно! — предупредила она, и, ойкнув, я шагнула через порог.

Теперь ощущение дежа вю усилилось: я точно видела этот суперсовременный интерьер.

— Кира! — навстречу мне в инвалидном кресле с блестящими хромированными деталями выкатился Олег. — Вы приехали!

— А что с вами случилось?

— Авария, но жить буду, идемте же! — поторопил Олег, продолжая грузить меня подробностями катаклизма, не позволившего парням приехать к нам в офис.

Когда я начала собираться обратно, подошла миловидная девушка и попросила зайти к начальству для улаживания, как она выразилась, небольшого недоразумения.

Войдя в большой кабинет, занавешенный непрозрачными жалюзи, я уставилась на склонившегося над столом мужчину.

— Простите, что задерживаю, — проговорил он глухо, — но хотел бы передать вашему гендиректору вот эти бумаги и комментарии к ним. Смотрите, вот тут… — мужчина разогнулся, повернулся и замер.

— Ты?

Картинка сразу сложилась. И здание, и интерьер я видела в новостном сюжете с Алексеем Степановым в главной роли. Сейчас он стоял передо мной – всё тот же разгильдяй, у которого не хватало второй пуговицы на рубашке, а из кармана стильного жилета от костюма-тройки торчал фантик от шоколадного батончика. Удивившись сама себе, я бодро ответила:

— Я!

Невыносимо заныло сердце, своим учащенным стуком разбивая с таким трудом выстроенные песочные замки под флагами Коссиги. Невыносимо захотелось просунуть пальцы в расходящуюся на месте оторванной пуговицы рубашку и ощутить тепло сильного тела. Шагни Степанов сейчас ко мне, обними, и я, наверное, даже не сопротивлялась бы. Но тут в памяти всплыли та самая девица с календаря, между ног которой так эффектно примостился красный мешок с подарками, Лиза, распластавшаяся на капоте.

— Тебя можно поздравить со свадьбой?

Лицо Леши скривилось в странной усмешке:

— Что?

— Хм, ты стал хуже слышать?

— Ты похудела, стала красивее.

Вот это поворот! Комплимент? Искренний? Сопровождаемый таким красноречивым взглядом?

— С-спасибо, не жалуюсь.

— Слышал, ты сошлась с Коссигой?

Слышал он! Вот это новость! Он слышал!

— Да.

— Поздравляю, хорошая партия!

— Спасибо. Так что документы?

Я взяла в руки распечатки, но тут же положила их на стол – тряслись руки, и это было слишком заметно по колыханию бумаги. Почти не понимая, что говорит Степанов, я смотрела только на его руки, пальцы, ведущие по строчкам, желая, чтобы они коснулись моей кожи. Кира, Кира! Опомнись!

***

— Я купил два билета в кино! — радостный Виктор встречал меня у двери. — Ты же хотела! — он был воодушевлен, радостен, а я чувствовала себя жестяной банкой, раздавленной колесами самосвала.

— Мне не хочется, ноги гудят. Давай останемся дома, а?

— Ва бене! Примем вместе ванну, и я сделаю тебе массаж!

— О! Это как раз то, что мне сейчас необходимо! — улыбнулась я через силу, не давая слезам вырваться наружу.

Везде был Лёша. Везде, куда падал мой взгляд. Лёша… Его губы, глаза, руки, его запах, движения, чертова оторвавшаяся от рубашки пуговица! Все другое теперь казалось ненастоящим, ненужным, даже Коссига, щебечущий что-то на смеси итальянского и русского. Чуть позже, так и не расслабившись от горячей воды и чувственного массажа, я попыталась увернуться от Вито, но он был настойчив и почему-то потащил меня в гостиную, где уложил грудью на журнальный столик.

Не было обычного возбуждения. Тело молчало и просто принимало в себя неутомимого мужчину. Случайно или намеренно, но Вито надавил на пульт, и огромный телеэкран впустил в комнату увеличенное в несколько раз лицо Степанова. Это был тот самый сюжет, что я видела в новостях. Те же локации, те же слова. Это запись?! Казалось, Виктор не замечает моего замешательства и моей отстранённости. Он двигался ритмично, ускоряя темп, дыша все тяжелее. А я ловила каждую морщинку, появлявшуюся при легкой улыбке Лёши, каждое движение губ. Как? Как мы потеряли друг друга? Я пропустила момент, осталась безучастной, когда Вито дошел до финала, но поняла это лишь тогда, когда почувствовала прохладу на влажной коже – Коссига уже стоял у бара и наливал себе кьянти. На экране по зеленому полую носились футболисты, а я все никак не могла прийти в себя, не могла посмотреть в лицо своему страстному итальянцу. Что с тобой, Кира? Что? Зачем ты терзаешь себя глупыми мечтами?!

— Прости… Устала, даже твой великолепный массаж не помог.

— Это всё из-за него?

— Не поняла?

— Твой бывший жених появился так некстати.

— А… Нет, немного выбило из колеи, да, но ничего серьезного больше между нами быть не может, ты же знаешь.

— Почему ты не хочешь ему отомстить?

— В каком смысле?

— Он… как это… растоптал твою честь! Предал, изменил. Сделал больно! А ты терпишь?! В тебе совсем нет гордости! Это все холодные зимы, они замораживают кровь. Итальянка на твоем месте испортила бы этому ублюдку жизнь!

— На моем месте нет итальянки, на моем месте только я, Вито! Напомни, кто сказал, что желающий отомстить должен вырыть две ямы – для себя и своей жертвы?

— Он негодяй!

— Нет, он козёл, не более!

— Ты меня удивляешь, Кира! — Вито подошел ближе и оттянул полу легкого халатика так, чтобы обнажить одну из грудей. — Ты не получила удовольствия? Его зубы легонько прикусили сосок, но привычной волны дрожи по телу не случилось.

— Я устала, Вито! Спать хочу!

Но отдохнуть не удалось. Ворочалась, меняла положение подушки, взбивала её и сталкивала к самому изголовью, наблюдала, как мерно поднималась и опускалась спина Коссиги, спящего на животе, завидовала даже. Забылась лишь под самое утро, когда до подъема оставалось всего пара часов.

***

— Так, короче, Жулкина, летишь ласточкой к этому Степанову, и пусть он срочно подписывает отредактированные договоры, раз ему так нужно было их менять!

— Что?! Я не поеду, Тамара Васильевна! У меня типография на созвоне и сувенирщики! Нет, пошлите другого кого-нибудь, а?

— Кого? Некого слать! А ты уже была в «ИТ-СТЕПе», чего кочевряжишься? Делов-то? Переподписать три бумажки! Я уже с ним созвонилась, с этим Семёновым!

— Степановым.

— Ну да, он ждет, но торопит.

Колени противно задрожали, но отказаться не вышло. Пришлось одеваться и заказывать такси. Ну, ничего, я просто дождусь подписания и сразу уеду. Чего бояться-то, в самом деле!

Знакомое уже офисное здание появилось в окошке такси слишком быстро: я еще не успела морально подготовиться к встрече.

— Соскучилась что ли?

Фирменный стиль Степанова теперь читался явственно, хотя жилет другой и рубашка со всеми пуговицами, кстати, ухмылка и красиво уложенные темные волосы. Невыносимо притягательный Лёшка. Я заставила себя говорить спокойно.

— Вот документы с внесенными изменениями. Формальность, но нужна подпись и печать. Несколько, — бумаги разлетелись веером по столешнице. Ну ты и коряга, Кира!

— Подпись и печать, угу, — собирая листы и читая текст, Степанов встал из-за стола и обошел его, направляясь к выходу. — Витя! – крикнул он в коридор. — Отдай юристам!

Невидимый Витя выхватил из рук начальника документы и исчез за закрывшейся дверью.

— Присядь, ждать устанешь, у нас юристы дотошные.

— Ничего, я постою.

— Пуховик повесь хотя бы. Не нужно играть в оскорбленную невинность!

— Во что играть? Во что? — тонкая перегородка между внешним миром и страстным потоком невысказанных обид уже опасно треснула. — И не смей со мной говорить таким тоном!

— Каким?

— Таким! Строишь из себя не знаю что, а сам оказался обыкновенным бабником!

— Ого! — лицо Алексея стало жестким, страшным, он быстро подошел ко мне и навис угрожающе. — Выражения выбирай! Это у тебя привычка трахаться возле туалетов всех заведений города!

Мозг не успел запретить руке. Пощечина вышла звонкой и сочной.

— Да ты… — рявкнул Степанов и рванул меня за лацканы жакета, прихвати тонкую ткань блузки.

Послышался треск и невесть откуда-то взявшийся звон в ушах, перекрывший все остальные звуки Вселенной. Лёшка прижал к себе и поцеловал больно, глубоко и отчаянно, успев влезть в лифчик и сжать грудь. На какой-то краткий миг я сдалась и пила, пила, захлебываясь, его стремительную ласку, и старательно забываемое вернулось, и обжигало, и внутри уравновесилось всё, как было и раньше в минуты нашей близости. А потом мозг, наконец, включился в процесс.

— Пусти!

— С-сука… — выругался Алексей, но я знала, что не на меня, а на ситуацию, в которой оказался. — Блин, как у тебя получается это, а, Булкина? Как? Феромоны что ли? Я думал, итальяшка тебе дерет так, что ты ноги сводить не успеваешь, а ты вон, смотри-ка, готова и мне немножко от своих прелестей отщипнуть. А что, давай, Кир! По старой памяти! – рука Степанова настойчиво залезала под пояс юбки. — Мы же знаем, как сделать друг другу хорошо!

В этом хриплом голосе я вопреки протесту разума слышала искренность. Почему до сих пор ведусь на уловки этого мужчины?

— Пусти.

— Сладкая, — Лёшка внезапно уткнулся лбом мне в шею. — Чёрт, какая ты сладкая!

— Лизу тоже так называешь?

— М-м?

— Ну, когда на капоте ее раскладываешь.

— На каком капоте?

— На том самом! — я постепенно начинала истерить, но говорить тише не получалось.

Схватила смартфон, который так и норовил выскочить из рук, и принялась листать галерею.

— Что? Булкина, ты что?

— Сейчас… Было же… Сейчас!

Но я так и не смогла отыскать в галерее снимков проклятые фотографии!

— Что было, Кира? — сейчас Степанов говорил другим тоном. Холодным. Надменным.

— Мне прислали. Фото. Сейчас!

— Что ты привязалась к Лизе? Она классная баба, с ней можно поговорить обо всем на свете, а налево если и пойдет, то ювелирно. Чтобы я не знал.

Я оставила бесплодные попытки обнаружить компромат и принялась приводить в порядок одежду.

— А тебе просто нужно схуднуть, Булкина. Спортом заняться. Тогда шансов, что Коссига тебя не скинет, станет гораздо больше! Поверь мне! Я узнавал: чувак с такими тараканами, что тебе и не снились!

— Мне не интересны его тараканы! У него отличная задница и толстый кошелек!

— О как! Задница и кошелек. Ну-ну! — ядовитый сарказм Степанова рождал во мне ярость. — Что уже успела заработать непосильным интимом? Квартиру? Тачку? Опять брюлики? Поторопись, Кир, мне сказали, что он жирных не любит, так что тебе случайно повезло. А везение – вещь переменчивая.

— Говнюк!

— Шлюха!

— Алексей Николаевич! — в дверь втиснулась голова рыжего мужчины. — Все нормально, можно подписывать.

— Спасибо, Вить! — Алексей захлопнул дверь, которая громко щёлкнула, не дав сотруднику рассмотреть меня повнимательнее.

— Роль курьера тебе очень подходит, – ухмыльнулся Степанов и протянул мне документы. — Похудеешь быстрее!

— Нет! — не знаю почему, но я не торопилась забирать бумаги. Сняла жакет, расстегнула блузку и начала укладывать выпростанную из лифчика грудь обратно в чашечку. — Вито нравится целовать вот сюда! – и я сжала свое богатство, со злорадством наблюдая, как бледнеет Лёшкино лицо. — Худеть мне нель…

***

— Горячий, осторожнее!

Я не понимала, что говорит мне Вито. Совсем. Предо мною стояла кружка с кофе.

— Уже жалею, что нашел тебе работу, кара мио! Ты совершенно вымотана!

— А?

— Ты выглядишь странно. Нужно измерить температуру. В городе ходит опасный вирус, а ты работаешь с людьми!

— У меня нет температуры, Вито!

— Я звонил тебе на работу. Сегодня.

— Зачем?

— Хотел услышать твой голос.

— Есть же сотовый.

— Нет, я хотел услышать по-другому. Услышать, какая ты в деле. Как меняется твой тон… Ты знала, что меняешь тембр, когда говоришь о разных вещах.

— Нет.

— Это так необычно.

— Можно я пойду спать?

— Спать? Я хочу тебя. Ты сегодня очень… очень…

— Что очень?

— Не знаю, но хочу попробовать на вкус.

— Я могу отказаться?

— У нас договор!

— А я не робот, Вито!

— Тогда ты уйдешь с работы!

— Хорошо!

Коссига замер и с удивлением посмотрел на меня.

— Не шутишь?

— Ни чуточки.

— Прямо завтра?

— Хочешь, могу сейчас позвонить Карякину.

— Что случилось?

— Наша компания заключила договор с фирмой Степанова.

— И дальше?

— И дальше я отвезла ему документы.

— Не нашлось никого другого?

— Я не знала, что он там, что «ИТ-СТЕП» — его бизнес.

— И?

— Он оскорблял меня, он… — губы задрожали, голос осип. — Я дала ему пощечину.

— А он?

— Продолжил меня оскорблять.

— И всё?

— Всё.

— Он не пытался тебя трогать?

— Нет, Вито. Он назвал меня жирной и посоветовал худеть.

— Ва бене…

— Я была в такой ярости, что могла бы, наверное, его убить…

Ложь давалась мне легко. Слишком легко.