ГЛАВА 3

Скоро приедет Алёша, а я не в состоянии даже говорить нормально: Фил, а это точно был он, угрожал не просто мне лично. Он мог разрушить то, что я ценила всем сердцем – наши отношения с любимым человеком. А то, что Филипп попробует это сделать, у меня сомнений почти не было.

Я удалила сообщение не с первого раза – палец на мышке не хотел двигаться.

— Вера, я все сделала! — крикнула, надеясь, что никто не заметит дрожи в голосе.

— Кира, спасибо тебе большущее! Выручила, а то совсем завал! Отпишись новостникам, хорошо?

— Да, конечно! Я в четыре уйду, как и договаривались.

Вера кивнула и понеслась дальше. Казалось, что на меня направлены выжигающие лучи нескольких мощных софитов, а я сгорала от боли. Невыносимой была даже мысль о том, что негодяй, втоптавший меня в грязь, чувствует себя так свободно, что смеет писать. Хорошо, что не знает номера, который я поменяла три месяца назад. И все же, когда зазвонил сотовый, я пару секунд боялась перевернуть его экраном вверх, но в руки взяла. Алёша.

— Сладкая, я внизу, у кофемашины. Спускайся!

— Да, сейчас! – прохрипела я и отрубила вызов.

— Что с тобой? — Лёшка мог сколько угодно играть в рубаху-парня, но чувствительность у него была на уровне. — Ты не заболела? Сладкая моя? — он прижал меня к своей груди, и я немного успокоилась – в его объятиях было безопасно.

— Нет, все нормально, просто навалилось много всего. Едем?

Торговый центр снаружи был похож на кубическую сверкающую елку, а внутри на муравейник. Спохватившиеся слишком поздно люди бродили по этажам и магазинам в поисках чего-нибудь подешевле, но не совсем завалящего. Но Лёша сначала повел меня в фудкорт.

— Вот тебе наггетсы, бургер, кофе и мороженое! — сообщает он мне, умудряясь держать в руках два подноса из разных кафе. — Ешь, сладкая, я сыт и буду на тебя любоваться! — Степанов сел напротив и улыбнулся: — Ты очень красиво ешь. Ты вообще все делаешь красиво, Кира.

Однажды я предложила Алексею честный разговор о своей внешности. Спросила, как он, привыкший к холеным девицам своего круга, польстился на пышку с комнатой в трешке. Лёша долго молчал тогда, и я уже начала сожалеть о своей смелости, но он наконец сформулировал ответ:

— Я сначала увидел твои глаза, потом губы, потом ямочку на щеке, потом понял, что ты офигенно классная. И добрая. Люблю тебя, но сказать точнее, за что, не могу. Но ты — самое теплое на этой земле для меня, Кир, самое близкое и необходимое. Как-то так… Глупо говорю, да?

И сейчас, как в тот вечер, отчего-то захотелось заплакать: Лёша был невыносимо мил.

— Не знаю, что покупать. А ты… своим что будешь дарить?

— Кира, давай не портить отличный вечер? Я не поеду к ним, и мы на этом закончим, да?

— Да, — я с наслаждением прожевала хрустящий кусочек куриного мяса, — как скажешь!

Потом мы ходили, держась за руки и смеялись как влюбленные студенты. Это было какое-то спокойное счастье, когда уверен, когда расслаблен, когда забыл о невзгодах, и чувствуешь сильное плечо за спиной. Как я всегда мечтала. Вглядываясь в Лёшино лицо, я думала, как он сумел измениться, как работает над собой и нами, как старается ради нашего настоящего и будущего.

— Смотри! — Степанов указывал мне на большой пушистый палантин в персиково-кремовых оттенках. — Твоей маме очень пойдет!

— Леш, он стоит почти пять штук! А нам еще платить за квартиру, и мы хотели съездить…

— Молчи, женщина! Подарок будет от нас всех, неужели три взрослых работающих человека не могут сделать моей тёще такой презент?

— Ах вот как? — мне нравилось целовать этого мужчину и чувствовать молодую щетину, которую он решил отращивать. Легкие покалывания возбуждали. — Тогда идём!

Довольные, что в том же отделе купили моему папе тёплые замшевые перчатки на меху, мы шли за подарком для Ирины Сергеевны, когда по спине непроизвольно пронеслись леденящие мурашки. Обернулась, ожидая чей-то неприязненный взгляд, но тут же отругала себя за мнительность: никого пугающего не было.

— Давай нашей богине подарим дорожную сумку! — вдруг предложил Лёша. — Она же будет ездить к нам на выходные?

— С чего-ты взял?

— Ну, иначе я умру с голода, — засмеялся Лешка. — Нет, ну в самом деле, давай? Или рюкзак?

— Рыбацкий? — улыбнулась я, потому что мы как раз проходили мимо магазина «Охота и рыбалка» в котором, по признанию моего отца, отоваривались только богатеи, ибо порядок цен вызывал у простых людей дрожь в коленях.

— Не думаю, что ей подойдет к пальто, но если подобрать удачный принт, то вполне!

Отдел с галантерей был как раз напротив, и мы нырнули в широко распахнутые стеклянные двери. Пять рядов всевозможных аксессуаров прошли бы без приключений, если бы не маленький мальчик, который с размаха врезался в Лешкины ноги головой.

— Ого! — Степанов сначала нагнулся, а потом вдруг присел на корточки. — Братишка, ты скорость превысил!

— Неть! — замотал головой юный красавчик в спущенном с плеч стильном комбинезоне. — Я на байке едю!

Лёша понимающе покачал головой, кивнул немного растерянной маме, которая нашла своего сынишку, попросила прощения и повела прочь. По своему железному коню Степанов скучал, и это было видно. Я не знала, какими словами выразить поддержку, но тут он взял в ладони моё лицо и, прежде чем поцеловать, выдохнул:

— У нас будет такой же пацан, только лучше!

— Лёш! — но возразить не получилось: голова закружилась от обещаний, подаренных требовательными губами и языком.

Мы еще ни разу не говорили о свадьбе, казалось естественным жить вместе, засыпать и просыпаться в одной постели.

— Смотри, вот такая как тебе? — оторвавшись от меня, Лёша подцепил за ручки клетчатую плотную сумку. — Почти Бёрберри. А?

После такой неожиданно страстной ласки я была согласна и на рюкзак, но сумка вправду была хороша.

— Сколько?

— Сколько надо! — Леша развернул меня лицом к выходу. — Шагай, я сам заплачу, сберегу твои нервы.

Я пробралась сквозь посетителей и подошла к перилам атриума. Было невероятно хорошо и легко на душе.

— М-м, всё те же духи?

Прекрасная идеальная картинка моего с таким трепетом созданного мира треснула и рассыпалась мелкими радужными осколками на затоптанный тысячами ног пол.

— Филипп? Мы идём? — приятный женский голос спас меня от неминуемого взгляда в некогда любимые глаза.

Время остановилось, я ощущала это по-настоящему. Вот, оказывается, как это бывает!

— Что за мужик к тебе подкатывал, пока я отвлекся? — в голосе Леши не было гнева или ревности.

— Что-то спросил, не расслышала.

— Кира, ты чего так побледнела?

— Душновато немного, поехали домой? Завтра корпоратив, мне еще платье гладить.

— Не пойму, ты радуешься или грустишь?

— Радуюсь, что ты у меня есть, любимый!

***

Остаток вечера Лёша меня не трогал, видел, что Кира Сергеевна не в духе. Я приготовила платье, колготки, туфли и села на кровать, сложив руки на коленях, как прилежная ученица. Включила логику. Фил был с женщиной. Жена или любовница – не важно, но она с ним, и вряд ли этот негодяй позволит себе лишнего, находясь под бдительным присмотром.

Уже легче.

Выдохнула, представила море и пенные волны, набегающие на ноги. Я больше не боюсь, я взрослая сильная и самостоятельная женщина, я бывала в таких передрягах, что другая бы в это самое море бросилась. А я вынесла! Рядом, высунув кончик языка от напряжения, молодой, полный сил мускулистый мужчина гоняет машинки по виртуальному треку, и стоит только намекнуть, он тут же придет на помощь. Так что, Кира, перестань волноваться. Всё будет хорошо!

— Лёш, я не знаю, во сколько завтра после корпоратива приду. Может, рано, а может, и очень поздно.

— М? — мой любимый гонщик даже не оторвал взгляд от экрана.

— Приду, говорю, послезавтра в четыре утра. Пьяная, в порванных колготках. Ты как к этому отнесешься? Нормально?

— Угу! — мычит Степанов, закладывая воображаемый поворот. — Нормально!

— Вот и ладушки! Пойду с Иринкой поболтаю.

— Угу…

Сестра пялилась в крошечный кухонный телевизор и поедала пломбир прямо из фасовочного пакета. Увидев меня, выдавила из полиэтиленовой «колбасы» грамм сто мороженого в пиалу с восточным узором, всунула чайную ложку в белоснежную горку и подвинула:

— Угощайся!

Мы сидели рядом и смотрели, как молодой Киану Ривз целует Шарлиз Терон в «Адвокате дьявола».

— Классный фильм!

— Да, — Ирина Сергеевна кивнула. — Что произошло, колись! Поссорились с барчуком?

— Я сегодня в торговом центре встретила Фила.

Даже смотреть не нужно было, чтобы уловить напряжение, сковавшее сестру.

— Ну встретила и встретила, мимо нас каждый день проходят с десяток мерзавцев!

— Он сам подошел.

— Испугалась?

— Очень. Даже не ожидала от себя. Но он был с какой-то бабой, похожей на цепкую любовницу.

— Лёшке сказала?

— Нет. Зачем? Он и так после твоего рассказа о моем прошлом пару раз спрашивал, где, мол, этот урод. Только драки не хватало!

— Это верно! — Иринка посасывала ложку с пломбиром. — Забудь! Завтра оторвись, скинь напряжение и повеселись на полную катушку!

— И ты тоже! Подарки родителям сами повезем?

— Конечно! Маман там уже меню составила – отвал башки! Я готова обожраться и выспаться.

В ванной я долго всматриваюсь в свое отражение — осталось ли в нем напоминание о Филе. Включила воду, прижалась спиной к холодному кафелю и смыла с себя страхи.

— Как от тебя вкусно пахнет! — Лешка подвинулся ближе и ухватил меня за подбородок. — Это жасмин? Завтра тоже с ним помоюсь!

— И будешь благоухать как девушка!

— Не! Про тебя думать, как ты пьяная на столах танцуешь!

— А у вас посиделки какие-нибудь намечаются?

— Не особо. Так, слопаем тортик, выпьем газировки. Ребята разъезжаются кто куда, — Степанов вздыхает. — Выжру бутылку шампанского за всех. У меня одного ни прав, ни машины!

— Лёш, время пройдет быстро, вернутся к тебе права!

— А на кой они без машины и байка? На чем я тебя возить буду?

— Ничего страшного, есть такси, автобусы.

— Летом поедем к морю! Я в две смены буду пахать, но мы поедем в отпуск!

— Здорово! Какой ты у меня молодец, Степанов! Куплю новый купальник и шляпу вот с такими полями!

— М-м! Вот с такими? — горячий рот прикусывает сосок через батист ночной рубашки.

Я вздрагиваю от сильного и сладкого ощущения.

— И купальник? — ползут вниз трусики, и я скидываю их движением ноги. — Купит она себе купальник… — Лёша приникает поцелуем к животу. — Найду дикий пляж, и будем купаться голыми, и я буду делать вот так...

Я выгибаюсь навстречу, и Лешка стонет, делая первое движение вперед.

— Сладкая моя… Кира…

Мысли о презервативе загораются красными лампочками в затуманенном сознании, но я выдаю себе индульгенцию – скоро месячные, авось пронесет!

Леша закидывает мои руки вверх, к изголовью кровати, лишая свободы, наваливаясь всей тяжестью, вдавливая, сминая, ускоряясь, и я качаюсь на обжигающих волнах, почти морских, не чувствую под собой никакой тверди. Мне хочется ощущать пальцами гладкую кожу, под которой ритмично сокращаются крепкие мышцы, но мне не дают, обездвиживают.

— Не могу, — влажный лоб утыкается мне в подмышку, — не могу без тебя… Сладкая…

Мы засыпаем, не разомкнув объятий, не разъединившись, соприкасаясь пересохшими губами. И мне снятся лето и море. Загорелый Алёшка бежит по воде, и бриллиантовая россыпь брызг сверкает на солнце. Счастье медленно растекается по телу, замедляя ток крови, расслабляя… Просыпаюсь от проникновения: едва различимое в тусклом свете тело врывается в моё. Несколько рваных выдохов, поцелуй и мощнейший оргазм, подхваченный Лёшкой сразу же.

— Господи, Кира! — его бедра все еще бьются о мои.

— Что? — мурлычу на ухо любимого, прихватывая мочку губами.

— Ты моя! Только моя! Моя женщина! Я готов удавить любого, кто тебя коснется!

— Тебя самого убить надо, Степанов! Ты видел, сколько времени? Мы могли бы поспать ещё сорок минут.

Удушающие объятия лишают дыхания.

— Я люблю тебя, Кир, — шепчет мне в лоб Лёша. — Хочу с тобой немного побыть. Мне тебя мало, так мало, что я передергиваю иногда в сортире на работе.

— Ты что делаешь? — тихо смеюсь и провожу пальцами по шелковистым волоскам на накачанном мужском животе.

— Что надо! — шершавая ладонь накрывает одну грудь. — Представляю тебя и кончаю почти сразу. Типа ты не балуешься?

— Я? — пытаюсь вырваться, но куда мне! — Я после тебя ходить ровно не могу несколько часов, так что сортир и передергивание – это не моя тема!

Лёшка проводит приоткрытыми губами по моим бровям, глазам и носу.

— Кир…

— М-м?

— Мне в другой город нужно на два дня. С эвакуатором.

— Лёш, ну праздник же! Почему ты? Игорь один не справится?

— Ну так надо, Кир! Я сегодня вечером уеду, а послезавтра приеду. Ты же не обидишься?

— Нет, конечно, просто праздник на носу, я думала мы будем готовиться. Но раз надо, значит, надо, — не могу сдержать вздоха. — Я буду скучать! Вот ты ещё не уехал, а уже скучаю!

— Нужно оставить тебе на память кое-что! — Лёшка впивается колким поцелуем чуть выше соска. — Тут! — он перекидывается на другую грудь. — И здесь! – язык скользит ниже. — Кончишь еще раз?

Зажимаю ладонью рот – гашу вскрик. Магия желания превращает мое тело в податливый инструмент, которым Степанов, кажется, овладел в совершенстве…