Глава 31. Кровь, Мазь и Звездное Небо Возможностей
Послеобеденное время в Домен де Вольтер превратилось в карусель вежливости. На резном столике в кабинете Елены начали появляться изящные визитные карточки и записки на плотной бумаге с гербами соседних поместий. «Графиня де Монфор приглашает отобедать в четверг...», «Маркиз де Сен-Клу просит чести принять Ваше Сиятельство в субботу...», «Виконтесса д'Обервиль надеется на чай в среду...»
Елена перебирала приглашения, чувствуя себя новичком в сложной игре светских визитов. Она позвала Бернара. Клеманс сидела неподалеку, наблюдая за игрой Лисбет с деревянной лошадкой на ковре. Девочка что-то тихо напевала себе под нос, ее бело-русые волосы ловили солнечные лучи.
«Бернар, что скажете? Как отвечать? Все принять? Или есть те, кого стоит остерегаться?» – спросила Елена, искренне нуждаясь в совете.
Бернар, просматривая карточки, кивнул.
«Все эти семейства – добропорядочные соседи, Ваше Сиятельство. Графиня де Монфор – ревностная хранительница традиций, но справедлива. Маркиз де Сен-Клу – большой охотник, его супруга обожает музыку. Виконтесса д'Обервиль…» – он чуть усмехнулся, – «славится своим острым языком и любовью к сплетням, но вреда не принесет. Знакомство необходимо. Это укрепит ваше положение здесь. И…» – он добавил с легким намеком, – «отличная возможность для будущей презентации уникальных товаров».
Елена уловила мысль и улыбнулась.
«Точно! Духи Луки! Идеальный тест-драйв. Прекрасно. Тогда отвечайте согласием на все приглашения, пожалуйста. Распределите даты, чтобы я не обедала в трех местах одновременно». – Она вручила ему стопку карточек. – «А теперь отпускаю вас заниматься делами поместья. Кажется, я уже отняла у вас и так много времени».
Бернар поклонился, довольный ее разумным подходом и намеком на будущий бизнес.
«Всегда к вашим услугам, Ваше Сиятельство».
Вечерний звон колокола прозвучал как сигнал к ужину. Лисбет, услышав его, мгновенно отложила лошадку и робко потянула Клеманс за рукав.
«Пойдем?» – прошептала она, ее огромные голубые глаза смотрели с доверием, которое все крепло.
Клеманс улыбнулась, и Елена заметила, как это выражение смягчало ее обычно сдержанное лицо.
«Конечно, пойдем, малютка. Ты проголодалась?»
Лисбет кивнула.
«Да».
«Это Марфа творит чудеса», – заметила Елена, вставая. – Пойдемте, не будем заставлять нас ждать».
Ужин снова стал триумфом кулинарного искусства Марфы. Каждое блюдо было шедевром, отправляющим вкусовые рецепторы в экстатическое путешествие по райским садам гастрономии. Елена наслаждалась, мысленно составляя похвальную речь для кухарки. Она взяла острый нож для дичи, чтобы аккуратно отделить нежнейшее филе от косточки. И в этот момент – легкий недосмотр, отвлечение на мысль о предстоящих визитах – лезвие соскользнуло и остро царапнуло ее указательный палец.
«Ай!» – негромко вскрикнула Елена, отдергивая руку. На белоснежной скатерти упала яркая капля крови.
В столовой мгновенно воцарилась паника. Жизель ахнула, бросившись за салфеткой. Другая служанка, юная и очень пугливая, по имени Колетт, побледнела как полотно и вдруг бросилась на колени перед Еленой, схватив ее за край платья.
«Ваше Сиятельство! Простите! Это я виновата! Я плохо наточила нож! Не казните! Пожалуйста!» – Она залилась слезами, трясясь от страха, будто ожидала немедленной расправы.
Лисбет вжалась в спинку стула, ее глаза округлились от ужаса при виде крови и плачущей девушки. Она сжала в кулачок край скатерти. Клеманс инстинктивно положила руку на плечо девочки, притягивая ее ближе, и шепнула:
«Тихо, солнышко. Все хорошо. Это просто маленькая царапинка. Смотри, уже помогают».
Елена, все еще держа палец, была ошеломлена такой реакцией Колетт.
«Колетт! Встаньте немедленно!» —сказала она твердо, но без гнева, пытаясь высвободить платье. – «Никто не виноват! Это я неаккуратна! Просто маленький порез! Успокойтесь!»
Но, прежде чем Жизель успела принести салфетку или кто-то еще сообразил, что делать, в дверь стремительно влетела еще одна девушка. Лет двадцати, с живыми карими глазами, в простом, но чистом платье, смахивающем на одежду кухонной помощницы. В руках у нее была маленькая баночка из темного стекла. Она без лишних церемоний подошла к столу.
«Позвольте, Ваше Сиятельство», – сказала она уверенно, но вежливо, оттесняя растерянную Жизель. – «Это пустяки. Сейчас все пройдет».
Она аккуратно взяла руку Елены (та, пораженная ее уверенностью, позволила), быстро промокнула каплю крови чистой тряпицей, которую достала из кармана, и нанесла на порез густую, прохладную мазь цвета лесного мха из своей баночки. Аромат был сильным – травы, смолы, что-то медвяное.
Елена почувствовала мгновенное облегчение – жжение от пореза стихло, сменившись приятным холодком.
«О!» – удивилась она. – «Что это? Действует мгновенно!»
Девушка позволила себе легкую улыбку, забинтовывая палец Елены чистым лоскутом.
«Моя мазь, Ваше Сиятельство. На основе подорожника, календулы, прополиса и масла зверобоя. Затянет быстро, без нагноения. Рубца не останется».
«Ты делаешь это сама?» – спросила Елена, рассматривая аккуратную повязку и вдыхая целебный аромат.
«Да, Ваше Сиятельство. С детства у бабушки училась. Знаю, какая трава от чего, как собрать, как настоять, как мазь сварить», – девушка говорила с гордостью и искренней увлеченностью. – «Не только от порезов. От ожогов, ушибов, кожных воспалений… Даже бальзам для губ делаю, чтобы зимой не трескались. И тоник для лица из розовой воды и огурца…»
Елена слушала, и в ее глазах загорались все новые и новые огоньки. Крема! Тоники! Бальзамы! Косметика! Мысль ударила, как молния. У нее есть уникальные цветы для духов. У нее есть травница, способная создавать натуральную, эффективную косметику! Это же идеальное дополнение! Целая линия ухода! Эксклюзивная, натуральная, на основе местного сырья!
«Как тебя зовут?» – спросила Елена, не скрывая восхищения.
«Алиса, Ваше Сиятельство. Алиса Лебрен. Помощница на кухне», – ответила девушка, чуть смутившись под пристальным взглядом графини.
«Алиса…» – Елена произнесла имя задумчиво. – «А если бы у тебя было свое помещение? Чистое, светлое? И все необходимые травы, масла, посуда? Могла бы ты делать свои мази, бальзамы, тоники… но больше, лучше, разнообразнее? Для… ну, скажем, для особых нужд?» – Она намеренно говорила пока осторожно, не пугая девушку масштабом.
Глаза Алисы загорелись, как угольки.
«О, Ваше Сиятельство! Конечно! Я бы… я бы целыми днями только этим и занималась! Мечта!» – Она вдруг спохватилась, опустив глаза. – «Но… где же мне такое помещение взять…»
«Это уже моя забота, Алиса», – улыбнулась Елена. Ее палец под повязкой почти не болел. – «Мы с тобой еще поговорим. Спасибо тебе. Огромное спасибо».
Ужин продолжился, но уже в другой атмосфере. Паника Колетт утихла (Елена специально подозвала ее и еще раз мягко уверила, что все в порядке). Разговор за столом вертелся вокруг неожиданного таланта Алисы и чудесной мази. Елена шутила, что теперь будет специально резаться, чтобы испытать новые снадобья, чем вызвала смех у Жизель и Бернара и полуобморок у Колетт. Лисбет, успокоившись, снова принялась за десерт, украдкой поглядывая на повязку на пальце Елены. Клеманс наблюдала за девочкой, и в ее глазах мелькнула глубокая, старая печаль, смешанная с теплотой.
Позже, когда Лисбет уже дремала, уложенная в свою маленькую комнатку рядом с покоями Елены, Клеманс зашла к графине. Елена как раз собиралась принять ванну.
«Елена», – начала Клеманс тихо, ее голос звучал необычно взволнованно. – «Могу я поговорить с тобой? О Лисбет».
«Конечно», – Елена усадила подругу на кушетку. – «Что случилось?»
«Ничего плохого», – поспешила успокоить Клеманс. – «Наоборот. Сегодня… когда она испугалась за тебя… когда я ее успокаивала…» – Клеманс замолчала, подбирая слова. Губы ее дрогнули. – «Я… я не могу смотреть на нее без боли. Боли от того, чего у меня никогда не было. От того, что отнял Филипп».
Елена молча взяла ее за руку, ожидая продолжения. Она знала, что брак Клеманс был несчастливым, но глубины ее горя не осознавала.
Клеманс опустила глаза, ее пальцы сжали руку Елены с неожиданной силой.
«Он… Филипп… он не просто был холоден или жесток. Он… отнимал у меня детей. Не раз. Не давал им даже шанса родиться». – Голос ее прервался. – «Я так хотела быть матерью... Но каждый раз... Я чувствовала себя пустым, сломанным местом. Бесполезным».
Елена почувствовала, как ледяная волна прокатилась по ее спине. «Отнимал детей...» Мысль о Филиппе, о той единственной, насильственной ночи... Она сглотнула комок в горле, внезапно ощутив тошнотворный страх. «Три недели... Прошло три недели. Боги, нет... Только не это. Не от него. Не плод этого насилия». Лицо ее оставалось спокойным, внимательным, но внутри все сжалось в ледяной узел. Она мысленно отсчитывала дни, искала в памяти признаки – усталость последних дней могла быть просто от напряжения, тошнота – от стресса? Еще неделя. Неделя мучительной неизвестности. «А что, если?.. Что тогда делать?» Этот вопрос повис в ее сознании, тяжелый и страшный. Но она не дрогнула, сосредоточившись на боли подруги.
«О, Клеманс...» – прошептала Елена, обнимая ее. – «Я не знала... Я так сожалею».
Клеманс кивнула, смахивая слезу.
«А теперь... теперь она... Лисбет...» – Она подняла глаза, полные слез и надежды. – «Я чувствую... Я хотела бы...» – Она глубоко вдохнула, глядя Елене прямо в глаза. – «Могу ли я... удочерить ее? Стать ей матерью? По-настоящему? Я хотела бы дать ей все. Любовь, защиту. Я знаю, это огромная просьба, ведь у меня ничего нет, но я могла бы у тебя работать…и…»
Елена смотрела на подругу, видя в ее глазах не только желание, но и давнюю, незаживающую рану, и новую, хрупкую надежду. Собственный страх она отодвинула глубоко внутрь. Сейчас важнее было Клеманс и Лисбет.
«Клеманс», – сказала она мягко, но твердо. – «Ты уже работаешь у меня, помогаешь вести хозяйство и с бумагами. Жить будешь тут, мы ведь семья». – Елена улыбнулась, и эта улыбка была искренней, несмотря на тень в глубине глаз. – «Ты можешь дать ей именно то, чего ей не хватает больше всего: материнскую любовь и постоянство. Ты уже даешь. Видела, как она к тебе тянется?»
Клеманс кивнула, смахивая слезу.
«Я видела. И боюсь поверить».
«Верь», – сказала Елена. – «Это прекрасная идея. Лучшее, что может случиться и с тобой, и с ней. Кровная семья не всегда та, в которой родился. Иногда это семья, которую находишь. Или которая находит тебя».
«Но… официально?» – спросила Клеманс с робостью. – «После развода…репутация…»
«Твоя репутация чиста», – отрезала Елена. – «Филипп – клеймо на твоей жизни, а не на твоем имени. Ты графиня де Вольтер, развод не лишает тебя этого статуса. А доброе имя нынешней графини де Вольтер», – Елена слегка кивнула на себя, – «тоже кое-что значит. Бернар знает всех нужных людей. Мы оформим все как следует. Лисбет получит твою фамилию, твою защиту. Она будет твоей дочерью перед законом и перед Богом».
На лице Клеманс расцвела улыбка, сияющая и чуть неуверенная, как первый луч солнца после долгой ночи. Она схватила руки Елены.
«Спасибо! О, Елена, спасибо! Ты… ты даешь мне второй шанс. На жизнь. На счастье.»
«Ты заслужила его», – ответила Елена, обнимая подругу. – «Иди к ней. Скажи ей, если она готова слушать. Или просто будь рядом. Начни строить этот мостик».
Клеманс кивнула, быстро вытерла слезы и почти выбежала из комнаты, направляясь к покоям Лисбет, ее шаги были легкими, как у девушки.
Погружаясь в теплую, ароматную ванну (Жизель добавила отвар ромашки и лаванды – «для успокоения, Ваше Сиятельство»), Елена лежала, разглядывая пар от воды. Мысли роились, как пчелы, но одна была острее и страшнее других. «Три недели». Она мысленно пересчитала снова. Да, ровно три недели с той ужасной ночи. Обычно... ее цикл был как часы. Но цикл Елены может быть другим. Она положила руку на плоский живот. «Пустота? Или...?» Волна тошноты, уже знакомой за последние дни, подкатила к горлу. Она приписала ее стрессу, усталости, новым впечатлениям. Но теперь... Теперь эта тошнота обрела новый, грозный смысл. «А что если там... его ребенок? Плод насилия?» Страх сжал ее горло ледяными пальцами. Что тогда? Варианты были ужасны: тайно избавиться (но как? и какой ценой для здоровья и души?), родить и отдать (но это оставит шрам навсегда), родить и оставить (и ежедневно видеть?). Она резко опустила голову под воду, пытаясь смыть панические мысли. Тепло обволакивало тело, но не могло прогнать холод из души. «Неделя. Еще неделя неизвестности. А потом... потом придется решать». Она вынырнула, глубоко вдохнув. «Не сейчас. Сейчас нельзя. Надо сосредоточиться на том, что можно контролировать».
Лука с его нюхом – будущий парфюмер. Марфа – кулинарный гений. Алиса – травница, способная творить чудеса с кожей. Клеманс, наконец обретающая свое счастье и цель в материнстве... Лисбет, получающая шанс на настоящую семью... И это только те, кого она заметила в первые дни! Сколько еще талантов скрывается среди ее людей? Садовники, знающие секреты каждого растения? Ремесленники? Музыканты?
Она чувствовала себя как ребенок, нашедший сундук с сокровищами. Таланты, потенциал, желание работать и создавать, мечты о семье – все это было здесь, на ее земле. Им просто нужен был шанс, поддержка, направление.
Но вместе с восторгом пришла и тень сомнения, тяжелая и реальная. «Как же им всем помочь?» – подумала она. У Луки – дорогое обучение в Париже. Алисе нужно оборудованное помещение, закупка качественных масел, трав. Марфе – лучшие ингредиенты, возможно, помощники. Клеманс и Лисбет – безопасность, стабильность, юридическое оформление... А еще земля, доходы, ремонт, соседи... И над всем этим – ее собственный, личный кошмар, который может перевернуть все планы. «А если я беременна... Смогу ли я управлять всем этим? Хватит ли сил? Денег?»
Масштаб желаний, возможностей и угроз давил. Она была богата, но не безгранично. И одной доброй воли было мало. Нужны были мудрость, расчет, приоритеты. С чего начать? Как не распылиться? Как дать шанс максимальному числу людей, не разорив поместье? И как пережить ближайшую неделю в ожидании приговора? Вопросы висели в воздухе, смешиваясь с паром от ванны, тяжелые и неотступные.
Вытеревшись и облачившись в мягкий ночной чепчик и пеньюар, Елена подошла к окну. Затянутое ночным бархатом небо было усыпано мириадами звезд. Так же много, как возможностей… и как сложных решений, и как страхов, сжимающих сердце.
Она погасила свечу и легла в огромную кровать. Усталость от насыщенного дня, теплая ванна, стресс от пореза и гнетущая неизвестность сделали свое дело. Несмотря на рой мыслей о талантах, деньгах, бесконечных «как?» и страшном «а что, если?», тело требовало отдыха. Она утонула в подушках, чувствуя, как тяжесть век нарастает, побеждая тревогу.
«Таланты… Помочь… Как?.. Беременность...» – последние смутные мысли промелькнули и растаяли.
И тут же ее накрыл глубокий, безмятежный сон. Сладкий, как мед Марфы, и спокойный, как звездное небо над домом. Лицо ее, освещенное лунным светом, было расслабленным, без следов дневных тревог – сон на время стер их. Тело, пережившее столько напряжения и несущее в себе пока еще только возможную тяжесть, наконец полностью отдалось исцеляющему покою. Она спала. Крепко. Сладко. Готовая к новому дню, новым открытиям, новым решениям и к тому, чтобы встретить любую правду, какой бы горькой она ни была.
Где-то рядом, за стеной, Клеманс де Вольтер тихо сидела на краю кровати, глядя на спящую Лисбет, и впервые за долгие годы ее сердце было наполнено не болью и страхом, а тихой, невероятной надеждой.