Глава 107. Продолжайте, доктор

Я чуть ослабила давление, чтобы посмотреть, не попало ли заклинание в сердце. Кровь шла сильно, но без характерного «фонтанчика», так что, если очень повезет, магия пробила ткань, но не задела главный насос. Хотя надеяться на удачу в мире, где меня регулярно пытаются убить это, конечно, смело.

И только через пару долгих секунд — ну ладно, десяток — до обоих дошло.

— Черт, — выдохнул Данте и резко развернулся. — Света…

— Он ранен, — уже сухо констатировал Эдгар, присаживаясь рядом. Молодец, догадался.

— Бинго, — буркнула я. — Наблюдательность у вас, конечно, от Бога. Он быстро теряет кровь, надо поторопиться. А с вашей скоростью любой откинет коньки.

Они закивали с таким важным видом, будто сразу осознали, что делать дальше. Я мысленно закатила глаза. Ладно, хоть от паники никто не орет. И с чего бы они орали? Вот я бы с удовольствием заорала.

Со стороны министра раздалось хриплое:

— Магией вы его не спасете. Любое вмешательство усугубит поражение. Попробуете лечить — умрет быстрее.

Ах вот ты кто, гаденыш. Живой источник слуха о том, что «магия лечит хуже болезни». Замечательно. Нашла, кого благодарить за местный медицинский средневековый мрак.

Я медленно подняла голову и посмотрела на него.

— Спасибо за информацию, это важное дополнение. И засунь свою магию себе в одно место, — спокойно сказала я. — Я и так прекрасно справлюсь и без нее.

— Да что ты можешь… обычная девчонка. Ничего не умеющая, кроме…

И тут ему дали по роже. Спасибо, Данте.

Для убедительности закатала рукава. Самое главное — уверенность в голосе. А то, что план у меня был пока весьма общий и местами дырявый — императору, как и всем остальным, знать не обязательно. Главное, что истерика у врача в голове, а не у окружающих.

Я снова вернулась к ране. Магический удар вошел чуть выше и медиальнее левого соска, ближе к грудине, по ходу межреберья. Боль могла быть адская, но император на удивление оставался в сознании. Я аккуратно раздвинула ткань разрезанного камзола, оценив направление канала.

Что ж, теперь я точнее рассмотрела мою проблему. Хорошая новость: сердце не задето. Определенно. Плохая новость: эта «поверхность» – вся в сосудах, и они сейчас радостно выливали содержимое на меня и на императорский камзол.

— Дыхание ровное, — пробормотала я себе под нос, отслеживая частоту. — Сипов нет, воздух через рану не подсасывает. Значит, легкое, если и задело, то не пробило насквозь. Уже кое-что.

— Светлана, — обратился Эдгар, — что тебе нужно?

«Тишина и операционная», — хотелось ответить. Но у нас не операционная, у нас кабинет устраивай-что-сможешь из подручных средств. Переносить императора опасно. Он мог умереть, пока мы бы дотащили его до больничного крыла. Поэтому придется разбираться с проблемой здесь и сейчас.

— Чистая ткань, — четко сказала я. — Максимально чистая, насколько это возможно. Полагаю, что очистить ее магией можно, если что. Вода — теплая. Алкоголь любой крепости, кроме вашего местного компота. Игла, нить — плотная, но не ржавая, если найдете. И кого-нибудь, кто будет стоять и не падать в обморок, если я начну шить живого императора.

Данте рывком поднялся.

— Освальд найдет, — бросил он и вылетел за дверь.

Эдгар остался со мной, опустился на колени и внимательно смотрел на мои руки. Что ж, получается, что падать в обморок не собирался только Эдгар, а Данте побежал помогать с поиском предметов, которые мне нужны.Министр, конечно, не мог заткнуться.

— Это бессмысленно, — процедил он. — Заклинание уже сделало свое. Любое вмешательство приведет к скорой погибели, усилению кровотечения и…

— Заткнись, — одновременно сказали мы с Эдгаром.

Я заглянула в рану. Так, что тут у нас? Скорее всего крупную артерию не пробило. Возможно, несколько мышечных ветвей.

— Света? — тихо спросил император.

— Я здесь, — отозвалась я, не отвлекаясь. — И да, это больно. И да, вы будете жить, если не будете сейчас героически умирать. Ну и говорить, конечно же. Позже за чашечкой чая можно и обсудить все детали.

Он хмыкнул. Еще и силы на хмыканье находил. Это просто замечательно. Лишь бы потом мне язык не отрезали за все громкие слова.

Вернулся Данте. В руках — кувшин, стопка грубых, но свежевыстиранных полотняных салфеток, небольшая деревянная шкатулка и бутылка. Он все достал так быстро?!

— Иглу и нить Освальд принес из лазарета, — коротко объяснил он. — Сказал, что лучшего у нас все равно нет.

— Сойдет, — буркнула я.

Я быстрыми движениями обмыла кожу вокруг раны теплой водой, стараясь смыть кровь и грязь. Потом, стиснув зубы вместе с пациентом, плеснула немного алкоголя. Император дернулся, но не вскрикнул. Хороший болевой порог. А что еще делать? У нас больше не было вариантов.

— Данте, держи вот тут, — я вложила его ладони поверх сложенной в несколько слоев ткани, прижимая область чуть выше раны, чтобы уменьшить приток крови. — Не дави на грудину, не трогай левее.

Он кивнул, пальцы легли точно, как я показала. Все-таки дрессировка дает плоды.

Иглу с нитью я быстро обмакнула в спирт, насколько это могло считаться «обеззараживанием» в этих условиях. В идеале, конечно, нужно было бы промывать канал, искать источник кровотечения, коагулировать сосуды. В неидеале — сделать все, что возможно, чтобы закрыть рану, остановить кровь и не занести откровенную грязь.

— Сейчас будет очень больно, — предупредила я. — Можете ругаться, я обещаю не обижаться.

Император медленно выдохнул.

— Продолжайте, доктор.

Ну хоть кто-то ценит профессионализм.