Глава 113. Моя семья

Прошло три года, и жизнь наконец перестала напоминать фильм с выживанием. Все еще было кому умереть, кого лечить и на кого ругаться, но теперь это шло не в масштабах империи, а в пределах нормального человеческого бардака. Тем более, что у меня были знания, до которых в этом мире еще не додумались.

Мама и мой биологический отец в итоге остались… странно, но логично: в дружеских отношениях. Любви там уже не было, остались только воспоминания. Мама давно полюбила своего мужа, того самого упрямого, спокойного мужчину, который меня растил и не пытался никому ничего доказывать. А с императором у них осталась общая молодость, общая глупость и общее «как же мы все тогда умудрились так запороть».

Мамин муж, кстати, не ревновал вовсе. Они с императором умудрились спокойно общаться, периодически спорили о политике, но никогда не переходили на «это я ее отец» или «верни мне мою жену». Все прекрасно понимали, кто кому, кто, и драку за право стоять ближе ко мне никто не устраивал. Да и за маму не дрались. Эта битва была давно проиграна и папу надо было срочно женить, чем я активно занимаюсь.

Кажется, все просто устали от войн и драм, и коллективно решили: хватит. Пришло время спокойной жизни, насколько это возможно в империи с драконами.

Кстати, к вопросу «душа Светы ушла, вместо нее появилась я». Все отнеслись к этому подозрительно спокойно. Скорее всего, потому что большинству эта идея показалась слишком фантастической даже для их мира. Ну подумаешь, человек немного изменился после тяжелой болезни, бывает. Узнать, что случилось с прошлой душой — невозможно, но мои мужья предположили, что она отошла в мир иной, скорее всего.

Зато мои мужья поверили сразу. Для них все сложилось: другая речь, другая логика, привычка ставить диагнозы и держаться иначе. Я им часто рассказывала про свой мир — про больницы, поезда, интернет, про то, что у нас нет магии, зато есть бюрократия похлеще любой проклятой императорской печати. Большинство идей они радостно перетащили сюда.

Так в империи появились, например, более вменяемые лечебницы, протоколы гигиены, и странная мода мыть руки перед едой не только у аристократов.

Альберта осудили. Наказание ему назначили… интересное. Ему дали смертельную болезнь и приговорили к тому, что его будут лечить магией столько, сколько он выдержит. Магия поддерживала жизнь, болезнь подтачивала, и так по кругу, пока организм не сдастся. Профессионально во мне шевелилось что-то недовольное, но как человек, видевший, что он творил, я не спешила возражать. Его ближайших приспешников просто казнили быстро, без фантазий. Альберт же на ровне с Фридрихом заслуживали худшего наказания, но второй, к сожалению, отделался скорой расправой.

Те, кто помогал Эдгару и Данте в перевороте и при этом не был моральным уродом, вернулись к обычной жизни. Жили, работали, ругались из-за зарплат и цен на хлеб. Единственное, чего они хотели — справедливого отношения. После Острова Обреченных это казалось им верхом роскоши.

Мы с мужьями жили во дворце. Помогали завершать правление моего отца — Гелиаса. Он отходил от дел, иногда ворчал, что «при нем такого бардака не было», хотя при нем был писец, какой беспорядок, но престол все же решил передать мне.

Я подумала, посмотрела на бумаги, на очереди просителей, на списки налогов и отчетов, и очень честно призналась себе: императрица из меня, как из Эдгара цирковой шут.

Я предложила другой вариант: официальная наследница — я, но править будут мои мужья. Один был стратегом и военным, второй стал администратором и законником. Каждый в своей стихии. А я займусь тем, в чем компетентна: медициной, санитарией и тем, чтобы у женщин в этой империи перестали быть права уровня табуретки.

На Остров Обреченных теперь ездили как на экскурсию. Опасного тумана больше не было, зато осталось море историй. Поставили стенды, сделали маршруты, даже мне пришлось пару раз читать лекции для особо впечатлительных школьников. Для империи это стало прибыльно, для истории полезно, для меня новый опыт.

За эти три года я родила двух прекрасных мальчишек. Оба от Данте. Близнецы. Мы назвали их Риан и Лейв. Маленькие драконы в прямом и переносном смысле. С первых месяцев стало ясно, к кому они тянутся: Данте только заходил в комнату, как оба тянули к нему ручки, а на Эдгара смотрели с долгим, сосредоточенным подозрением.

Эдгар долго бурчал, что ему тоже хочется драконят, которые с ним разговаривают, а не делают вид, что он мебель. Мебель, правда, у нас была менее суровая, чем он. Со временем Риан и Лейв к нему привыкли, начали лезть на руки, таскать за волосы и использовать его как живую лестницу. Но первые несколько месяцев было прямо видно: дети очень четко чувствуют, кто их отец.

Для меня это было удивительно.

Как компенсация, через пару лет я снова забеременела. На этот раз — двойней. Дочка и сын. И это уже были дети от Эдгара. Я успела пошутить, что, видимо, в этом мире меня догоняет нехватка статистики: сначала редкость в виде близнецов, теперь еще и двойняшки. Чудеса, иначе не скажешь.

В один из вечеров, уже на приличном сроке, я сидела на балконе дворца, пила чай и наслаждалась закатом. Легкий ветер трогал волосы, под платьем шевелился живот — иногда мягко, иногда с таким азартом, что хотелось серьезно поговорить и попросить детей вести себя аккуратнее. Все вокруг было настолько спокойно, что даже тревожная часть моего мозга на время замолчала.

Так хорошо, что лучше, кажется, уже и не нужно.

Дверь на балкон приоткрылась, и я услышала топот маленьких босых ног и более тяжелые, знакомые шаги.

— Ма-а-ам! — в два голоса протянули Риан и Лейв.

Они влетели первыми — одинаковые, как под копирку: темные волосы, мои, конечно же, зеленые глаза Данте, широкие улыбки. В руках у одного был деревянный дракон, у второго — непонятный кусок ткани, гордо именуемый «плащом героя».

— Мы пришли за поцелуйциком! — сообщил Риан.

— Слочно, — добавил Лейв, серьезно нахмурив брови.

За ними вошли Данте и Эдгар. Данте чуть растрепанный, видимо, их только что где-то ловил. Эдгар тяжело вздыхал. Устать от этих двоих невозможно, но очень можно.

— Срочно, значит, — улыбнулась я. — Ну раз срочно, тогда всех сюда.

Я расставила руки, и мальчишки тут же полезли ко мне, каждый пытаясь занять больше места. Пришлось притянуть обоих по очереди, расцеловать в макушки, щеки, носы. Оба довольно заулыбались, миссия «поцелуйчик» была выполнена.

Когда они более-менее успокоились и уселись по бокам, Эдгар подошел ближе и аккуратно коснулся моего живота. Он всегда так делал, когда хотел «пообщаться» с малышами.

Он замер, словно прислушиваясь к чему-то одному ему доступному, и усмехнулся.

— Они решили родиться пораньше, — сообщил он. — Завтра. Говорят, тут тесно и скучно.

Я вскинула брови.

— Скажи им, что нельзя, — твердо сказала я. — Им еще неделю минимум сидеть там. Никаких «пораньше». Пусть дозревают, сколько положено.

Эдгар чуть наклонился, снова «прислушался» и кивнул.

— Передал. Согласились. Сказали, что подождут, если ты не будешь переживать. Они тоже волнуются, когда ты нервничаешь.

Я выдохнула, пытаясь успокоить собственные внутренние тревоги. Прекрасно. Даже еще не родились, а уже эмоционально зависимы от состояния матери. Какие чувствительные пупсики.

— Мам, — Риан дернул меня за рукав. — А можно мы тоже потлогаем живот?

— Блатика и сестличку, — уточнил Лейв, но уже потянул руки к животу.

— Можно, но аккуратно, — вмешался Данте, перехватывая их ладошки и направляя к животу так, чтобы они не приложились туда всей детской любовью. — Вот так. Только нежно. Они маленькие.

Мальчишки положили ладони на мой живот. Глаза у обоих загорелись. Чувствуя движения внутри, я вдруг ощутила такое спокойствие, какого не знала уже лет… много.

— Они шевелятся! — восторженно прошептал Лейв.

— Это они вас слышат, — улыбнулась я. — Знают, что у них есть старшие братики.

Близнецы заулыбались так, что сердце сжалось от нежности. Они уже ждали братика и сестричку. Уже строили планы, как будут учить их лазить по деревьям и прятаться от нянь.

Данте опустился на корточки рядом, обнял нас троих, положив руку поверх маленьких ладоней. Эдгар сел по другую сторону, накрыл мою ладонь своей.

И в этот момент я отчетливо поняла: у меня есть все, чего я когда-то хотела. Двое мужчин, которые меня любят и которых люблю я. Дети, которых я когда-то считала невозможностью. Родители, которые рядом и живы. Империя, которая не горит, а развивается.

Большая, шумная, немного сумасшедшая, но моя семья. Та самая, о которой я мечтала — просто не знала, в каком именно мире мне ее выдадут.

Конец.