Глава 13. Милый старик

Я чуть не поперхнулась капустой и цокнула языком:

— Да вы еще тот шовинист, Освальд. По вам и не скажешь.

Он моргнул и нахмурился.

— Шови… шови кто? Что это за слово?

- - - - - - - - - - - - -

Происходит от франц. chauvin «шовинист; шовинистический» и chauvinisme, по имени полумифического солдата-бонапартиста Николя Шовена .

Термин появился в 1843 г., во многом под влиянием комедийной пьесы о Шовене «La Cocarde Tricolore» .

- - - - - - - - - - - - -

И тут я прикусила язык. Отлично, Светка. Выдала термин, который в этом мире звучит как имя местного демона. «Берегись, идет Шовинист, похититель мозгов!» Ну, только этого мне не хватало.

— Это… — я замялась и хмыкнула. — Это я так… называю мужчин, которые любят женщин учить, где их место.

— Ах, — протянул Освальд, и на его лице промелькнула тень усмешки. — Возможно, вы правы. Но поймите: в нашем обществе у женщин нет власти. Понимаю, молодым и неокрепшим умам это сложно осознать. Но вы должны знать, где ваше место.

Я еще и не окрепший ум — приятно знать об этом в столь трепетном возрасте. Глупо было бы обижаться на старческие предрассудки: пусть Освальд считает, что девушки книг не читают, главное — я-то знала правду.

Мы читаем. Делаем открытия.

— Конечно, я знаю, где мое место. Я сама его выберу, — сказала я, оставив капусту на потом.

Всю провизию забрали, так что буду подъедать то, что удалось утащить, а это — отложу как стратегический запас. Уже чувствовала себя лучше: слабость уходила, мысли прояснялись.

Нужно только наладить питание, иначе толку от моих знаний будет мало. Сейчас с полноценным приемом пищи туговато, но я справлюсь.

— Ну что, Освальд, пойдете со мной? Или предпочитаете скрасить недельку в компании никого? — спросила я, собираясь выходить.

Старик помолчал. Думал. В его глазах мелькнула привычная усталость, но он вдруг усмехнулся.

— Что я за джентльмен, если не провожу леди до пункта назначения, — сказал он и ловко спрыгнул с койки.

Бойкий старик.

Я хмыкнула. Ну да, конечно. Вряд ли его интересовало джентльменство. Он позволил Эдгару уйти, хотя меня должны были разбудить и забрать.

Очевидно, меня тут оставляли умирать.

И, судя по взгляду Освальда, он не был уверен, что я вообще найду путь туда, куда надо. Особенно через туман.

Но в итоге мы вышли. Из задней нижней части корабля выбрались на причал. Свет ударил в глаза так резко, что я зажмурилась и поморщилась. И… никакого тумана.

— Что за… мне же говорили, что здесь туман, — Освальд даже остановился.

— Вас обманули, — бросила я, но и сама задумалась.

Туман в моем мире образуется, когда теплый влажный воздух встречается с холодной поверхностью.

Но тут все было иначе. Я помнила, что, когда мы выходили раньше, холода не было.

Значит, образование тумана связано с чем-то другим. Возможно, магическим. А исчезал он… когда? Когда выгодно кому-то, чтобы мы видели? Или наоборот — не видели и должны были умирать. Кто-то диктовал все эти правила и их последовательность непонятна.

Интересно. Очень интересно.

— Я думал, что мы не пройдем, но тут сам бог велел, Света, — хмыкнул Освальд. — Я хочу знать больше. У вас такая занятная фортуна.

Я усмехнулась.

— Сама удивлена.

И правда, удивлена. Пока что мне жутко везло. Сначала капуста, потом старик, который оказался не врагом, а союзником, и теперь вот чистый причал. Интересно, продлится ли это везение, когда я дойду до города?

Мы пошли от причала по тропинке, которая вела сквозь лес. Тропа была явно протоптанная — не сбиться. Освальд шагал рядом, то ли ворчал себе под нос, то ли молился, а я жадно вдыхала воздух.

Чистота! Прямо до щек щипало. Настолько свежо, что даже в сон клонило.

После вони на корабле я даже не верила, что такое возможно. Холодно не было, наоборот — тепло и приятно. Лес жил: птички порхали, щебетали, где-то мелькнула белка.

— Это остров Обреченных? — хмыкнула я. — Слишком он бодро выглядит. Природа, милая, явно не в курсе указа императора.

Освальд посмотрел хмуро.

— Не доверяй первому впечатлению, милая.

Но мне плевать было на его ворчание. После тухлых бочек и кнута Константы этот лес казался раем.

Минут через двадцать впереди начали виднеться ворота. Настоящие, высокие, с зубцами, и рядом — караульная будка. А возле ворот стояла стража. И не два сонных мужика, а четверо с пушками наперевес.

— Нашему появлению не будут рады, — заметил Освальд.

Пф. Будто мне непонятно. Два лишних рта — и сразу же чья-то головная боль. На меня Эдгар точно не рассчитывал.

Мы подошли ближе. Стражники среагировали моментально: прицелились.

— Вы кто такие?! — заорал один.

Я сделала шаг вперед.

— Мы с корабля. Заплутали и только сейчас нашли дорогу, — ответила я спокойно.

Ну не станут же они стрелять? Мы же «свои», в списках должны быть.

— У нас не было распоряжения! — выкрикнул другой. — Уходите или мы вас убьем!

Вот это поворот. Прекрасно. Империя настолько «гуманна», что даже излишки ссыльных идут в расход.

— Убьете? — переспросила я, приподняв бровь. — Вы совсем не боитесь инспектора? Указа об убийстве у вас не было.

Стражники переглянулись, но оружие не опустили.

— Господа хорошие, у меня тут маленькое уточнение. Вот этот милый старик – придворный лекарь, приехавший вместе с Эдгаром де Морваль. Вы же не хотите лишиться головы по глупости?