Глава 14. Да вы с ума сошли!

Стражники обменялись красноречивыми взглядами, а Освальд посмотрел на меня так, словно впервые понял, что связался с безумкой.

— Да вы с ума сошли, — прошипел он так эмоционально, что я невольно одернула его за рукав.

— Нет, я еще пока в своем уме. А вы, Освальд, контролируйте эмоции. Сейчас таким взглядом вы нас сдадите с потрохами, — любезно посоветовала я.

Он побледнел.

— Я… вы… ох, зря я пошел с вами. Нас же точно пристрелят! — почти задыхаясь, говорил он, но, к чести старика, лицо держал каменным, как я и попросила.

Вот и отлично. Учится быстро.

— Нас не пристрелят, — уверенно сказала я, хотя сердце билось где-то в горле.

Небольшое сомнение у меня было.

— Да точно пристрелят! Ведь никакого придворного лекаря нет, — горько заметил Освальд.

— Хотите сказать, что вы не придворный лекарь?! — наиграно удивилась я, специально громко, чтобы слышали стражники.

Но те не услышали, а Освальд честно ответил, что он и есть придворный лекарь. Достаточно громко и официально. Потом уже тише добавил специально для меня:

— Конечно, нет, милая леди! Я всего лишь обыкновенный врач, и не более, — поспешно ответил он.

Я усмехнулась:

— Я знаю, не паникуйте. Будь вы придворным лекарем, вас бы точно не оставили там, со мной, среди обреченной и спящей.

— Тогда к чему этот спектакль?! — не выдержал Освальд.

И в этот момент ворота вдруг со скрипом распахнулись.

Сказать, что Освальд обалдел, — значит ничего не сказать. Он стоял с открытым ртом, а я тоже порядком удивилась.

— Вот для этого, — сказала я ему так, будто все так и задумывалось.

На самом деле ни секунды не была уверена, что нас впустят. Я-то думала, начнут спрашивать бумаги, печати, проверять списки. Но нет — впустили, как будто и ждали.

Мы шагнули за порог. Ворота оказались настоящим памятником старого мира: высокие, каменные, с черными вкраплениями в серой кладке, будто вулканические камни сплелись в монолит. Толстые петли скрипели, а створки были обиты металлическими полосами, словно их делали не от людей, а от чудовищ.

За воротами нас встретили двое стражников. Одеты строго: темно-зеленые мундиры, лакированные сапоги, у каждого при боку сабля и мушкет за спиной. Лица жесткие, ни намека на жалость.

— Вас хочет видеть главный инспектор, — сухо сказал один.

— Чтобы поприветствовать придворного лекаря, раз уж он явился, — добавил другой.

Ага. Вот мы и подошли к моменту, где все может рухнуть. Освальд побледнел, как полотно, и чуть не схватил меня за руку. Я же только выпрямилась и сделала шаг вперед.

— Разумеется, — ответила я, улыбнувшись. — Ведите нас.

Мы шли за стражником по широкой дороге, и я даже невольно заслушалась ритмом его сапог.

Камни мостовой отдавали гулко. Дорога расходилась на четыре стороны, словно специально, чтобы глаза разбегались: высокие дома, строгие фасады, узкие окна, уходящие вглубь улиц.

Все выглядело так, будто город старательно изображал «обычное место». Ага, обычное — для тех, кого сослали умирать.

Нас остановили у здания, которое снаружи выглядело уютным, почти домашним: окна с жалюзи, крыша с резными карнизами, аккуратный садик с каменной скамьей.

Но уют был наигранный. Слишком прямые линии, слишком строгие двери. Скорее административное здание, чем чей-то дом.

— Нам сюда, — коротко бросил стражник.

Мы поднялись по небольшой лестнице и вошли. Внутри запахло бумагой, чернилами и слегка подгоревшей кашей. Ну да, администрация, как она есть.

За столом сидела женщина средних лет, с таким пробивным взглядом, что мне на секунду показалось — она видит мои мысли насквозь.

Обычно я бы сострила, но на этот раз даже мне стало дурно. Однако ни слова вопросов. Ни «кто вы», ни «зачем». Мы просто прошли дальше по коридору.

Навстречу попадались уборщица с ведром, охранник с унылой рожей и секретарша с очками на цепочке. Никто не остановил, все отводили взгляд. Словно уже знали, что мы должны быть здесь.

И вот, наконец, мы дошли до двери. Тяжелой, деревянной, с металлическими накладками и латунной ручкой.

— Дальше вы сами, — сказал стражник и ушел, не оглядываясь.

Освальд до этого держался у меня за спиной, словно я могла его прикрыть, но тут вдруг шагнул вперед и первым толкнул дверь.

Смелого воздуха надышался.

— Освальд, мой старый друг, — бархатный голос инспектора разлился по коридору так, что мурашки побежали по коже. — Я уж думал, что вы остались там.

Я зашла следом и прикрыла за собой дверь.

Кабинет… выглядел прилично, но не шикарно. Деревянный стол, пара кресел, шкаф с книгами и картами. Все функционально, без излишеств. Человек, который ценит порядок, но не любит показуху.

А сам инспектор… О, тут глаза цеплялись сами. Накачанный, плечи широкие, шея — коренастая. Одет в строгий темный костюм, ткань явно дорогая.

Волосы черные, слегка взъерошенные, спадали до плеч, и этот легкий беспорядок только подчеркивал силу. А глаза… голубые, ледяные, пронзительные.

— А это кто у нас? — его взгляд с жадностью впился в меня. — Выжившая звездочка, которую мысленно давно похоронил Фридрих.

Я выдержала его взгляд, не моргнув, и также позволила себе заинтересованно его окинуть. Пусть понимает, что я не овечка, которую можно загнать в стойло.

— Полагаю, это вы представили Освальда придворным лекарем, — сказал Эдгар, приподняв бровь.