Глава 21. Только попробуй тронуть ее

— Мы… — начала я, но Данте, конечно, решил сыграть первым номером.

— Проверяли качество продуктов, — бархатно, с той самой ехидной ноткой в голосе, сказал он. — Я нашел помощницу, и мы… ну, скажем так, дегустировали.

Я едва не закашлялась. Проверяли продукты?! Вот уж действительно: скормите меня хоть львам, только не оставляйте в одной комнате с этим извергом!

Эдгар прищурился, шагнул внутрь, дверь за его спиной еще больше распахнулась. Военный, кажется, уже побледнел сто раз.

— Дегустировали, значит? — повторил он, явно смакуя каждое слово. — Забавно.

Я нервно поправила платье, которое Данте успел изрядно смять.

— Господин инспектор, — собралась я и выдала вежливую улыбку, которая, наверное, больше походила на гримасу. — Мы обсуждали поставки для больных. Данте хотел убедиться, что я подхожу для… работы с ним.

Военный дернул бровью, а Эдгар рассмеялся. Негромко, но смех был хуже крика.

— О, так это проверка на профпригодность? — в его голосе сквозила насмешка. — Очень нестандартный способ.

— Зато действенный, — отозвался Данте, даже не моргнув.

Я мысленно застонала. Ну конечно, два альфа-самца решили выяснять, у кого шутки пошлее. А я, между прочим, врач. Могу хоть сейчас лекцию прочитать про то, как поцелуи никак не влияют на организм! Вообще-то… можно заразиться двадцатью двумя болезнями.

Я внезапно вспомнила, что не сказала Данте «спасибо». И, как человек благодарный, выразила это максимально искренне — смачно врезала ему пощечину.

— Это вам за дегустацию, — мило улыбнулась я, наблюдая, как недобро сузились его зеленые глаза.

Договоренность договоренностью, но целовать меня без разрешения? Пусть скажет спасибо, что я не отбила ему мужскую гордость пониже пояса.

А я могла.

— Светлана, я ожидал от вас большего, — с укоризной поджал губы Эдгар.

Какие еще ожидания? Он что, про удар?

— Свои ожидания можешь засунуть себе в одно место. Она со мной, — спокойно отрезал Данте, выходя вперед.

Я оказалась у него за спиной и даже бровь изогнула: ну надо же, заступник нашелся.

— Вот как? — Эдгар поднял бровь. — А кто вас уполномочил брать себе помощниц без моего ведома?

Опа, похоже, тут у них личная обида. Интересно, что же они не поделили? Насколько я понимала, инспектор по званию выше офицера. Но четвертовать Данте никто не спешил. Видимо, без бутылки тут точно не разберешься.

— Я сам себя уполномочил, — нагло заявил Данте.

— Смело, — протянул Эдгар, уголки его губ дрогнули. — Но знайте, мыши обычно долго не живут.

Данте шагнул ближе, их взгляды столкнулись, как клинки в поединке.

— А вы попробуйте мою мышь тронуть, — его голос был тихим, но таким холодным, что по коже побежали мурашки.

Я прикусила язык. Господи, ну и во что я вляпалась? Хотела всего лишь немного еды для себя — а попала в эпицентр разборок двух психопатов с манией величия.

— Что ж. Тебе за нее отвечать и за все ее промахи, — процедил сквозь зубы Эдгар.

Чего он так взбесился? Нервишки шалят? Или Данте ткнул в какое-то старое, болезненное место?

Эдгар резко развернулся и ушел по коридору вместе с молчаливым военным.

Тишина повисла мгновенно.

— Хороший удар, — наконец сказал Данте. — Еще раз так сделаешь — и я приму такие меры, что у тебя голова кругом пойдет.

Я перевела на него возмущенный взгляд.

— Рискни своим здоровьем, — прошептала я, не отводя глаз.

Данте усмехнулся, словно я сказала что-то особенно милое.

— Что тебе нужно из продуктов? Собирай, я все отнесу.

Я села на корточки, разложила по мешкам мясо, овощи, рыбу, фрукты. Немного всего — только для нашего дома. Для начала хватит. С больными разберусь по мере поступления.

Данте действительно помог все донести. Я, конечно, отнекивалась, но плевать он хотел на мое мнение. Сам решал, что лучше для меня.

Пока я не раскусила этот фрукт, поэтому только присматривалась.

— Зачем тебе доносчик? — спросила я, пока мы шли по улице. — У тебя ведь достаточно власти.

Он задумчиво скосил на меня взгляд.

— Информации никогда не бывает слишком много, — ответил просто. — А ты ушлая, пролезешь везде, где нужно.

Сказал — как отрезал.

Я только хмыкнула. Ну, правда. Но все еще непонятно: какие у него мотивы? И уж тем более — какие мотивы у Эдгара?

Освободившись от Данте, я вернулась домой уже под утро. Освальд, бедняга, так и не дождался — заснул прямо в кресле, с книгой на груди.

Ноги вытянул, одежда растрепалась, рот приоткрыт. Типичный портрет человека, который обещал бодрствовать, но проиграл битву со сном. Будить я его не стала. Пусть поспит, он и так слишком много натерпелся рядом со мной.

Тихонько разложила добытые продукты, проверила младенца и роженицу. Все было в порядке: малыш спал, мирно сопя, а Люсия выглядела спокойной — усталость и счастье одновременно на лице. После купания и собственные волосы наконец-то привела в порядок, да и одежду сменила. И только тогда позволила себе рухнуть в кровать.

Утро встретило меня солнечным светом и бодрящим холодком. Освальд, как ни странно, выглядел свежим, будто и не ворочался полночи. Мы решили с ним наведаться в местную больницу. Меня распирало любопытство: какие здесь болезни, как их лечат и… лечат ли вообще.

Дорога до больницы была короткой — всего несколько домов по широкой улице. Здание сразу выделялось: серый каменный корпус с узкими окнами, тяжелой деревянной дверью и табличкой, где выведено «Городская лечебница». Атмосфера у порога была такая, что хотелось креститься.

Мы только шагнули ближе, как из приоткрытой двери выскочила медсестра. Молодая, худенькая, но глаза воспаленные.

— У нас карантин! — резко сказала она, заслоняя вход. — Началась эпидемия, и заходить запрещено!

Я прищурилась.

— А что за болезнь-то? — спросила спокойно.

— Мы… не знаем, — пробормотала она и отвела взгляд.