Глава 20. Совсем неожиданно, но горячо

— Как же — что? — Данте произнес с упреком, почти ленивым, но от этого еще более опасным. — Я вас нарек своей помощницей, а вы сбежали.

Я закатила глаза.

— Вините в этом инспектора. Он собирался оставить меня умирать, — огрызнулась я.

Зеленые глаза Данте недобро сузились, заиграв темными искрами.

— Вот как, — протянул он. — Я разберусь.

Я невольно вздрогнула. «Разберусь» в его устах звучало так, будто Эдгару вскоре предстоит пожалеть о том, что он вообще родился.

И почему-то мне это даже понравилось. Стоп! Светка, что за мысли?!

— А для вас у меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться, — добавил Данте и улыбнулся уголком губ.

— Откажусь, и еще как, — парировала я, сложив руки на груди.

— Нет, Светлана, — покачал он головой, подходя ближе так, что между нами почти не осталось воздуха. — Либо вы соглашаетесь сотрудничать со мной и во всем меня слушаться, либо я сразу же сдам вас Эдгару. И он пожарит вас на стуле, как тех пятерых.

Вот тут у меня внутри все похолодело. Значит, инспектор избавлялся от людей не только с помощью болезней.

— Сдавать меня на шашлычок — не лучший аргумент для сотрудничества, — процедила я.

— Но самый действенный, — заметил он, облокотившись на ящик. — У вас острый ум, Света. Я видел, как вы обвели вокруг пальца и Константу, и Фридриха. Но здесь… здесь все иначе. У меня есть власть, а у вас ничего. Кроме знаний.

Я сузила глаза.

— И чего же вы хотите? Чтобы я работала на вас? Пациентов лечила? Или провели еще раз кожные болезни? — я специально напомнила про нашу встречу.

— Пациенты — ваше. Информация — мое, — мягко ответил Данте. — Вы собираете слухи, я — использую их. Взамен я даю вам крышу над головой и гарантию, что Эдгар не дотронется до вас.

— А если откажусь? — спросила я, хотя ответ был очевиден.

— То вы вернетесь к Эдгару. Я устрою вам встречу с электрическим стулом. И обещаю, он лично проверит, как хорошо он работает, — его голос стал ледяным.

Эта угроза с электрическим стулом меня уже достала. Серьезно. Будто у меня, врача, нет других способов умереть — так нет, обязательно должен найтись садист с фетишем на Зевса.

Но если все, чего он хочет — это информация, а взамен еще и «плюшки» вроде защиты, продуктов и медикаментов, то почему бы не поторговаться?

— И продукты достанете?

— Достану, — коротко бросил Данте.

— А если мне что-то понадобится для больных — организуете? — продолжила я, прищурив глаза.

Он изогнул губы в ленивой усмешке:

— Сомневаетесь в моих возможностях?

— Да боже упаси, — отмахнулась я. — Просто интересуюсь. Запрещаете?

— Ни в коем случае. Ваше любопытство мне пригодится.

Я кивнула и протянула ему руку для рукопожатия. Чистый жест, цивилизованный. В моем мире это означало: сделка заключена.

Данте провел взглядом по моей ладони, потом медленно перевел глаза на меня и усмехнулся. Скучающе, почти издевательски.

— Ну? — подбодрила я, оставляя руку протянутой.

И тут он резко, словно хищник, положил ладонь мне на затылок, рывком притянул к себе и выбил из легких весь воздух.

Его губы коснулись моих.

Жестко, требовательно, без тени романтики. Как приговор.

Тело пробило электрическим разрядом — будто я и правда угодила на его долбаный стул, только в переносном смысле. Сердце сбилось с ритма, мозг на секунду отключился, а в животе словно взорвались сотни нервных окончаний.

Его движения были жесткими и властными. Он впился в мои губы грубым, подчиняющим поцелуем. Я такого еще никогда не чувствовала…

Я ахнула и колени резко задрожали. Ноги стали ватными. Рот открылся совершенно неожиданно. Все потому, что я была растеряна. А он только этого и ждал. Его язык вторгся в мой рот властно.

Голова закружилась. А он прихватил нижнюю губу и вызвал этим сладкую дрожь во всем теле. И начать бы мне протестовать, но приятная волна мурашек до того ударила по мозгам, что я успевала только обмякать в его уверенных руках. Судорожно выдыхать, а он ловил каждый мой выдох и наполнял своим дыханием.

Пряным. Приятным. Таким волнительным и горячим, что я сразу же позабыла обо всех своих предубеждениях. Данте умел целовать так, как меня никто и никогда не целовал.

Даже муж. Даже после него… да даже в сериалах и фильмах никто так не целовался, как со мной сейчас Данте.

Он даже не давал мне время на вздох. Кусал. Мял тело умелыми руками. Прощупывал грудь сквозь одежду. Наглаживал соски. Срывался на рык и совсем плохо сдерживался.

Его рука даже успела забраться мне на спину и обнажить ее… затем спуститься на попу и крепко сжать. Прижимал меня к себе. К своему горячему и твердому телу. Я уже потерялась в потоке его действий и только успевала жадно целоваться.

Дверь резко открыли. Холодный сквозняк обдал мне спину. Свет хлынул в помещение, вырывая из полутьмы нас с Данте, прижатых друг к другу.

Я оттолкнулась от него так быстро, как могла дрожащими руками. Сердце ухнуло в пятки.

И вот я стояла, тяжело дыша, с распухшими губами и горящими щеками, а напротив — Эдгар.

И если у сопровождающего его военного физиономия была кирпичом, без намека на эмоции, то у инспектора… лицо вытянулось от шока.

— Какого… дьявола вы тут забыли? — тихо, но так ядовито, что мороз прошел по коже, выдохнул он.