Глава 26. Особенным больным, особое лечение

— Да. Они умирают. А мне, видите ли, жалко, что мои пациенты загнутся быстрее, чем я успею придумать им прозвище, — буркнула я. — Так что, девочка, бери свои ручки и колдуй.

Маша еще попыталась возразить, но в палате загудели пациенты.

— Верно! Пусть буржуи первыми попробуют, — крикнул кто-то из дальнего угла.

— Их не жалко! — поддержал другой.

Да уж, любовь народа безгранична. Еще немного — и они сами начнут подкидывать мне жертв.

— Тише! — рявкнула я, и галдеж стих. — Значит так. Мы делаем инъекцию, ждем реакции. Если температура хотя бы начнет падать в течение суток, значит, работаем дальше. Если нет… ну, значит, придется изобретать новую «волшебную плесень».

Маша вздохнула, глядя на меня так, будто я вручаю ей билет в один конец.

— Но… магия ведь не для этого… — пробормотала она.

— Магия, милая, как и медицина, годится для всего. Особенно если у тебя нет выбора, — отрезала я. — Давай.

Она положила ладони над склянкой. Воздух чуть заискрил, жидкость внутри засветилась зеленым, словно ее окатили северным сиянием.

— Теперь вводи, — скомандовала я.

Маша сглотнула, подошла к Эдгару и уставилась на его шею, будто сейчас укусит.

— В вену, дурында, в вену! — закатила я глаза и ткнула пальцем. — Вот сюда.

Я сдерживалась из последних сил, чтобы не хлопнуть ладонью себе по лбу. Вот честное слово, иногда мне казалось, что я не на острове обреченных нахожусь, а в дурдоме. Только без мягких стен и вежливых санитаров.

Маша стояла передо мной и таращилась на лекарство так, будто я велела ей ввести яд кобры лично себе в вену.

— А шприцом нельзя? — спросила она с надеждой.

Медсестры тут же, как старательные мышки, пододвинули столик. На нем красовалась коллекция инструментов, больше напоминавших арсенал для средневековых пыток, чем для лечения.

Толстые иглы, стеклянные цилиндры, резиновые поршни, тускло блестящие от многолетней эксплуатации. Я посмотрела на это добро и тихо прыснула.

Его обрабатывали вообще? Ах, про что я… его мыли, хотя бы?!

— Обязательно вколю им в задницу, — пробормотала я. — Пусть знают, что такое карма.

Медсестры синхронно отвели глаза от моего замечания, зато я развеселилась.

— А ты, оказывается, садистка, Маша, — подмигнула я девушке.

Она замотала головой так, что локоны разлетелись.

— Нет-нет, я не садистка! Просто… магией небезопасно. А вдруг они умрут? — прошептала она, глядя на бледные лица Данте и Эдгара.

И вот тут, как назло, из тени вынырнул Освальд. Когда он успевал так тихо передвигаться — загадка вселенского масштаба.

— Вводи, как сказала Светлана, — пробормотал он. — Что сделается с драконами?

Я аж поперхнулась.

— С чем? — уточнила я, надеясь, что ослышалась. — Ой, то есть… с кем?!

— С драконами, — совершенно спокойно повторил он. — Судя по проступившим венам, даже такой древней расе тяжело бороться с инфекцией. Им понадобится доза больше.

Я заморгала. Мозг пытался увязать слово «драконы» с двумя мужчинами, что валялись на койках, едва дыша. В голове вертелось: «Нет, ну ты точно свихнулась, Света. Драконы? Серьезно?»

— Ты сказал… драконы? — переспросила я. Нет, ну а вдруг я резко отупела? Всякое может быть.

Освальд пожал плечами.

— Ты удивлена? Господа не любят распространяться о своей природе. Но все здесь знают. Кроме тебя, выходит.

Пациенты, расположившиеся на соседних койках, дружно переглянулись. Никто не ахнул, не побледнел, не перекрестился. Только заинтересованно наблюдали.

— Ах так… — пробормотала я. — Значит, вся деревня знала, а я нет?

Маша виновато кашлянула.

— Мы думали… вы тоже в курсе, — пробормотала она.

Я выдохнула. Все. Окончательно ясно. Я попала не просто в адский изолятор с эпидемией и маньяками-начальниками, а еще и в мир, где драконы разгуливают в человеческом обличье. Отлично. Просто отлично!

— Так, — сказала я, решительно тряхнув руками. — Драконы, гусары или пингвины — мне все равно. У нас пациенты при смерти. И мы будем действовать по плану.

Маша вздрогнула, но уже более смело шмыгнула носом. Даже взгляд стал решительнее.

— Но… а если дозы слишком мало?

— Тогда они будут жаловаться, что укол был бесполезный, — усмехнулась я. — Но если дозы хватит, то они просто не смогут жаловаться, потому что будут заняты выживанием. Вводи, говорю!

Пациенты за соседними койками дружно закивали, подбадривая Машу. Даже кто-то хмыкнул:

— На богатеньких сначала попробуйте! А потом уж нам давайте. Их не жалко!

Я закатила глаза. Вот уж поистине народная любовь.

Маша, дрожащими пальцами, обратилась к магии. Она вытянула мутноватую жидкость и направила ее медленно к вене Данте. А я хлопнула себя по лбу. Вводить же надо внутримышечно, идиотка!

— В попу, — подсказала я.

— Что?! — в ужасе пискнула Маша. — Но вы же говорили, что…

— В попу, я сказала.

Ошиблась немного с этими переживаниями. У меня бывает такое. Видимо, информация про драконов слегка отрезвила голову.

— В вену таким орудием ты только руку искалечишь. А вот в ягодицу самое то. Меньше риска и больше удовольствия лично для меня.

И это эффективнее. Правильнее.

Пациенты прыснули со смеху. Данте, даже сквозь жар и бред, что-то пробормотал недовольное. Кажется, ему снилось, что я его мучаю и в кошмарах тоже.

— Ваши… методы… — Освальд покачал головой, но не вмешался.

— Мои методы работают, — огрызнулась я и подтолкнула Машу. — Вот увидите. Давай, Маша.