Глава 4. Я жажду справедливости!

Мгновенно свело желудок. Я долго не ела. Точнее это тело не получало питательных веществ.

Я прикрыла нос рукой. Перед глазами уже плавали темные круги.

Внутри стояли бочки и три девушки. Мрачные и молчаливые, ковырялись в их содержимом, выкидывая гниль на отдельную кучу. У одной на руках были язвы, у другой — распухшие десны, третья вообще шаталась на ногах.

Отличная рабочая бригада, скажу я вам.

— Че стала? Работай! — рявкнула Константа и добавила кнутом по спине.

Я закричала от боли и полетела в ближайшую бочку.

Содержимое бочки взорвалось в сторону. Мутная жидкость с волокнами чего-то белесого окатила меня с головы до ног.

Запах… да простит меня Всевышний, но я не сразу поняла, что это не помои.

Константа поморщилась. Окатила меня брезгливым взглядом и буквально подавила рвотный позыв.

— Какая же ты нелепая свинья! Не удивительно, что тебя выбросили на улицу. Отбросы должны знать свое место, — бросила она через плечо и, не утруждая себя изысканными прощаниями, захлопнула за собой дверь.

Щелкнул замок.

Я выпрямилась настолько, насколько позволяли подгибающиеся колени.

— Эта стерва закрыла меня здесь… — пробормотала я вслух.

А у меня всего час, чтобы остаться в живых!

Похлопала себя по щекам.

Приходи в себя, черт возьми. Некогда унывать! Даже с ужасно пульсирующей спиной и щекой. Деваться некуда.

— Эй, че разлеглась? Вставай! — рявкнула одна из девушек. Брюнетка. Кожа на руках в язвах, глаза мутные, но голос — как у боцмана.

— Что ты кричишь на нее, Кэролайн? — тут же вступилась вторая.

Блондинка, щеки впалые, десны кровоточат так, что видно даже без особых рассматриваний.

— Бедняжке досталось от ведьмы по лицу и спине… да и десна у нее кровоточат, как у меня! Болеет же…

Третья промолчала. Лишь глянула коротко, как будто оценивала — стоит ли к этой дохлятине (ко мне) вообще подходить.

Я поморщилась и опустила взгляд на ту дрянь, что стекала с меня на пол.

Плохо так говорить о продуктах, но в моей медицинской картине мира слово «дрянь» было еще комплиментом.

Пригляделась.

Матерь божья!

Это же квашеная капуста!

И не какая-нибудь трехлетняя, а вполне себе бодренькая — хрустящая, сочная, источающая запах свежести сквозь общий фон тухлятины.

Я, врач с многолетним стажем, чуть не перекрестилась. Капуста! Кладезь витамина C! И, главное, ни грамма гнили.

Мое сердце радостно подпрыгнуло. Я мысленно подсчитала: пол-литра рассола в день, горсть капусты — и за пару недель можно вытащить даже полутруп.

А молодое тело в разы быстрее справится.

— Ох, ну хватит тебе уже валяться в этом безобразии! — сказала блондинка, подхватила меня за локоть и одним рывком выдернула из квашеной лужи.

Вот это силища! При ее комплекции я бы поставила на хрупкость, а тут — прямо богатырь.

— Спасибо, сама я бы не справилась, — улыбнулась я, все еще держа в голове, что где-то за моей спиной осталась целая бочка моего билета на жизнь.

И, возможно, этой блондинки тоже.

— Да не за что… я Дарья, — отмахнулась она. — Да и как не помочь, когда ты так же скоро умрешь, как и мы.

— Вы тоже? — пораженно выдохнула я.

Даша поджала губы и кивнула. Ее яркие голубые глаза в секунду потускнели.

— Мистер Фридрих сказал, что мне осталось полчаса, — произнесла она буднично. — Кэролайн он поставил пятьдесят минут. А вот Маришке — десять.

Мама дорогая… Маша не врала. Всех действительно отправляли на этот остров дохнуть, как старых кляч. И, по счастливой случайности, самых «быстроумирающих» еще и гоняли работать, чтобы хоть последние силы вышибли.

Я, конечно, попала сюда по чистой случайности, но, судя по порядкам, работенка меня все равно бы настигла.

— Полчаса, пятьдесят минут, десять минут… — пробормотала я, пересчитав всех глазами. — Интересно, они часы с собой носят, когда такие сроки назначают, или все «на глазок»?

Даша прикусила губу, но хмыкнула.

Я, наплевав на местные санитарные нормы (и на то, что мое серое платье уже насквозь пропитано капустным рассолом), подошла к Маришке.

Это была пухленькая темноволосая девушка с черными — нет, темно-карими — глазами. Глаза метались, как у пойманной мыши. Она инстинктивно отшатнулась, прижимая к груди руки.

— Не бойся, — я подняла ладони, демонстрируя, что кнутов и прочих аксессуаров средневекового менеджмента у меня нет. — Я помочь хочу. Что у тебя с руками?

Маришка молчала, как партизан под пытками, но для диагноза мне и этого хватило. Я заметила мелкие гнойнички и язвочки на коже вокруг рта, носа и на тыльной стороне кистей.

Картинка яснее ясного.

— И это ей-то дали десять минут? — пробормотала я себе под нос. — Да тут стандартная импетиго.

Причем запущенная, но все еще обратимая. Классика жанра в условиях, когда никто руки не моет, полотенца стирают раз в год, а «санитария» — это имя старшей прачки.

Или заклинание какое-то.

— И чем ты ей поможешь, бестолочь? — влезла Кэролайн, та самая брюнетка в язвах. — Ты даже себе помочь не смогла!

Я скосила на нее взгляд, в котором отражалось все мое желание воткнуть ей градусник в глаз. Я очень кровожадна и требовала справедливости!

— Кэролайн, милая, — сказала я сладким голосом, — ты мне сейчас мешаешь спасать вам всем задницы. Так что, если хочешь дожить до своей «пятидесятиминутки», помолчи.

— Ах ты… ах ты, собака! Да я все Константе расскажу! — пробурчала она и начала стучать в дверь. — Мисс Константа! Новенькая буянит!