Глава 34. Залезай ко мне в штаны!

Это что за странные намеки?

— Как видишь, — поджала я губы. — И тем не менее, эта отрезанная от социума, единственная, кто тебя вытянула с того света.

То, что он выжил, было моим делом. И я собиралась это подчеркнуть. Данте, с его ироничной улыбкой, вдруг нахмурился.

— Это был не Фридрих?

Я отрицательно качнула головой.

— Включай уже мозги, офицер. Фридриха здесь нет, ты в гребанной камере. А когда я нашла вас вместе с Эдгаром, то вы мило умирали, пока Фридрих просто упал в обморок и валялся без памяти, возложив ваши жизни на мои плечи.

Данте молчал, погружаясь в раздумья.

— Выкладывай, а то думалка сломается раньше времени, — потребовала я у Данте, покачивая руками.

Он скосил на меня задумчивый взгляд, с явной долей недоумения, и поморщился.

— Что-то ты набралась наглости. Не помню, чтобы ты была такой, — заметил он тихо, почти ласково.

Я хмыкнула.

— Мы сидим в гребанной темнице, и я уже не помню, когда ела последний раз… и мылась… и дышала не пылью и гнилью, — со вздохом начала перечислять я. — В общем, это ты удобно валялся в кровати, а я следила, чтобы ты не помер. Так что расчехляй информацию о себе.

Он лениво улыбнулся, но я видела, как его глаза внимательно следили за каждым моим движением.

— Я тебе уже говорил, забирайся ко мне, — сказал он, резко схватив мою руку и потянул на себя.

Я едва успела среагировать, и вместо сопротивления просто завалилась прямо на него. Крепкое, мужское тело встретило меня гостеприимно, и я неожиданно ощутила прилив облегчения.

Он накрутил прядь моих волос на палец:

— Такие шелковые.

Я дернула плечом, пытаясь отодвинуть его руки.

— Ты не только умная, заноза в заднице, но и невероятно притягательная женщина, — добавил он.

Я сглотнула. По коже пробежал жар. Видимо, я тоже уже заболевала и трогалась умом.

— Рада стараться, предатель императора, — ответила я, смахивая волосы на спину, чтобы его любопытные руки перестали трогать то, что ему не принадлежало.

— Я не предатель, — коротко и сухо возразил Данте.

— Я вижу. Сижу не с предателем в камере для предателей, — убежденно кивнула я.

Он пожал плечами.

— У Фридриха сдвиг по фазе. Понятия не имею, что я здесь делаю. Ведь с императором у меня достаточно близкие отношения.

— Надо же. Оказывается, у Эдгара отношения намного ближе, раз его оставили, а тебя отправили помирать, — притворно изумилась я. — Любимчика определили сразу.

Он усмехнулся.

— Вот как. Ты такая злая, когда голодная. Чего ж сохранила мне жизнь? Судя по этой тарелке, которая стояла на моей постели, ты отдала еду мне, а не сожрала сама. С чего бы?

— Люблю жирок и мясцо. Вот и решила подкормить жертву. А то ты тощий какой-то. Кости давят аж в живот, — заметила я.

— Это не кости, — вкрадчиво сказал он, подмигнув мне.

Сначала я рассмеялась. Потом немного подумала и поняла, что лежала, кажется, на мужском достоинстве. Которое и упиралось мне в живот. И судя по его твердости он слегка поздоровался, намекнув, что я действительно очень привлекательная.

— Так себе комплимент.

— А ты хочешь какие-то другие? Я могу организовать, — его рука неожиданно скользнула по талии и крепко сжала попу.

Я округлила глаза.

— Так! Прочь от царской власти! — рявкнула я и треснула по шаловливой руке.

Данте хмыкнул. В его глазах плясали черти. Хоть кому-то понравилась моя взвешенность. Интересно, если я ему череп, то он будет таким же довольным?

— По глазам вижу, что задумала какую-то гадость.

— Я? Да никогда.

— Ага. Шприц в глаз вставить хочешь?

— Боже упаси. Шприц мне еще пригодится для важных дел. Да и зрение тебе нужно, чтобы ты своими глазенками подсказал, как нам именно выбраться из тюрьмы.

Данте изогнул бровь и в его взгляде читалась некая растерянность.

— Вариант «никак» устроит?

— А, ну значит глаза тебе не нужны, — любезно заметила я и потянулась рукой к шприцу.

Он резко перехватил мою руку.

— Я пошутил. Не горячись, маньячка. Но выбраться мы отсюда без сторонней помощи и правда не сможем.

За такие шутки можно и в глаз получить. Я, конечно, врач, но глаз, выбитый мною, обратно вставлять никто не обещал. Хотя Данте, зараза такая, ухмылялся как будто именно этого и добивался.

— За такие шутки можно и в глаз получить, — предупредила я, сверля его взглядом.

— Только не правый, — ухмыльнулся он, щурясь. — Он мне особенно дорог.

Я цокнула языком и старалась не двигаться. Любое движение бы… провоцировало его большое самомнение. А мне вроде и встать надо, а вроде и оторвать можно, если будет пургу нести.

— Мне тут птичка нашептала, — начала я, — что есть большой и главный злодей, из-за которого тут оказались все остальные. И я хочу тебя спросить… знаешь ли ты, кто это?

Я следила за ним внимательно, почти изучающе. Но он только лениво повел плечом, не отводя от меня взгляда. Медленно, методично.

— Нет, — ответил он коротко. — И я здесь оказался, потому что Фридрих не особо меня любит.

Ну, звучит логично. Так же логично, как «солнечный удар в подземелье». То есть — нет. Я уверена, этот скользкий жук точно в чем-то замешан. И я, может, и не имперский следователь, но нюх на интриги у меня развит.

— Маньячка, — внезапно подал голос Данте. — К нам кто-то спускается. Залезь мне в штаны и вытащи оттуда…

Я выпучила глаза, щека дернулась.