Глава 38. Перемены

— Да что ты говоришь! — вскинулась я, сложив руки на груди и всем видом изображая святое изумление.

Признаться честно, изумлена я была знатно. В особенности их хамским поведением. Я тут понимаете ли серьезно напряглась, а они даже «спасибо» не сказали. Вот как чувствовала! Нужно было отраву им вколоть в задницы, а не мой потрясающий пенициллин.

— И кому же мне, прости господи, кланяться в ноги за столь чудесную вселенскую благодать? Тебе? Или тебе? — я поочередно ткнула пальцем в Эдгара и Данте.

Мужчины слегка смутились. Не ожидали, собаки, да?

— Может, вы мне еще грамоту выпишете, что не убили? С печатью и подписью: «Светлана, выжила благодаря нашей безграничной щедрости».

— Так ты ее расположения не добьешься, — буркнул Данте, глядя на Эдгара. — Я столько сил вложил, чтобы она не бесилась из-за голода, а ты знатно все подосрал. Идиот.

— У меня все в порядке и без еды. Просто я слегка шокирована тем, что после того, как меня закрыли, привязали и чуть не оставили в камере без воды, кто-то еще имеет наглость намекать, что я что-то должна.

— Ну и че ты замолчал теперь? — Данте тряхнул Эдгара за ворот так, что тот качнулся вперед, будто кукла.

Но держался и правда молодцом.

— Раз нагадил, то расхлебывай самостоятельно.

Бедняга выглядел так, будто держался на одном только упрямстве. Поторопилась я с выводами того, что он держался молодцом.

Лицо в синяках, губа треснула, волосы взъерошены. Может не издеваться над ним, а временно помиловать? В моем возрасте уже нелогично быть такой обидчивой. Но я же тоже живой человек со своими чувствами. Они просто обязаны считаться со мной, а не пользоваться, как удобной вещицей.

По пользуются и выбросят же потом. Это мне жизнь уже давно показала. А я все в сказки верю. Дурочка.

Жалеть бы надо, по идее. Но увы — не разжалобил. Он ведь не просто так пургу брякнул.

Он ударил по самому больному. По моему доверию. По моим стараниям, которые я тащила, как вол, в одиночку.

И ничего, что я дама отходчивая — плевать на меня с высокой колокольни не стоит. Я, конечно, не злопамятная, но память у меня отличная. Особенно на обиды.

— Я не это имел в виду…

О, классика жанра.

Сколько раз уже слышала: «не это имел в виду», «неправильно понялось», «не так сказалось». Уж не на одном ли заводе их делают?

— Да ты что? — я изогнула бровь. — Стало быть разучилась понимать речь мужскую?

Но продолжить пикировку мне не дали — послышался топот. Много шагов. Не один-два, а как минимум десяток, и явно не прогулочным шагом. Мы с парнями мигом напряглись.

— Здесь не место и не время, чтобы посвящать тебя во все детали, — хрипло сказал Эдгар.

Я кивнула. Умею отличить, когда лучше отложить скандал до более уютной обстановки. Например, с пирожками. Или хотя бы без врагов.

Мы двинулись по проходу, узкому, пыльному и местами заваленному мусором.

Я цеплялась за стену, стараясь не навернуться. Данте шел первым, как танк. Я — следом. Эдгар тащился замыкающим, явно сжимая зубы от боли. Слишком узкий проход. Фиг поможешь больному.

И тут мы услышали знакомые голоса.

— Они еще там, — донеслось до нас.

— Мы повязали всех, кто был с Фридрихом. Сам Фридрих лежит без сознания, — бодро отчитывался кто-то.

— Неужели мы опоздали? — с досадой промолвила Константа. — Я должна была спасти господина Эдгара и Данте…

Вот это новость. Спасти? Серьезно? А как же ее бурная радость от отравления девочек и избиения тех, кто мешал?

— В темнице их тоже нет! — нервно донесся голос другого мужчины. — В камере почему-то сидели люди Фридриха. Всего двое. И они… э-э… были крайне побиты.

— Побиты? — переспросила Константа, явно удивленная.

— Да. Не могут идти. Похоже, кто-то перерезал сухожилия…

Угу. Вот и славно. Кто-то. Интересно, кто бы это мог быть? Ну точно не я — я только помогала. Технически.

— Это определенно работа господина Эдгара. Думаю, он сбежал, — заявила Константа.

Ну раз уж всех поймали, смысла скрываться больше не было. Данте распахнул створку, и мы дружно вышли.

Я, правда, чуть за ним не споткнулась — дверца тяжеленная, зараза. Да и чего греха таить — я ужасно устала.

Константа вытянулась и протерла глаза. И не одна она. Те, кто стояли рядом, разом позамолкали. Я бы даже сказала — поперхнулись.

— Глазам не верю! Вы правда живы! — с облегчением выдохнула Константа.

Интересная она женщина. Когда мы впервые встретились, я решила, что она — злая, толстая, довольная своей властью фурия. Еще и плеть ее, прости господи, не внушала доверия. Она гнобила девочек, пихала их на убой, пичкала таблетками, которые давали временный эффект выздоровления. А сейчас стоит перед нами с сияющим лицом, как добрейшая бабушка из рекламы.

Я, конечно, все понимаю. Жизнь, она штука переменчивая. Но это как-то чересчур.

— Рад видеть тебя, — выдал Эдгар.

Как будто выдавил. Прямо из недр своей каменной души.

Болезнь явно пошатнула у него не только здоровье, но и морально-нравственные ориентиры. Раньше этот сухарь плевался ядом на три метра вперёд, а теперь вот. Говорит приятности. Ну, почти.

А как его боялся Освальд… да и я чутка. Пригрозил мне электрическим стулом. Любой бы обделался!

— Доложи обстановку. Что успел испортить Фридрих? — Эдгар не стал откладывать возвращение к роли инспектора.

Константа помрачнела. А это, между прочим, человек, у которого даже во время осмотра трупов с лица не сходила профессиональная холодность. Я же видела, как она на смертельно больных смотрела. Такое сложно не заметить.

— Приготовьтесь. Новости… удручающие.

.