Глава 46. Родственные связи

— Света… — вздохнул Освальд. — Я едва выжил. Я стар. Я слаб. Я не хочу умереть от страха раньше времени.

— Тише ты, — шикнула я, но с теплотой. — У нас серьезный научно-психологический анализ. Все строго в рамках этики.

— «Этики»… — скривился он. — Что-то мне не нравилась эта твоя… этика. Только вышел с того света, а ощущение такое, что снова туда тороплюсь.

— Что ты, мой милый друг. К твоему великому сожалению, я не дам тебе туда попасть даже при твоем необъятном желании, — сладко пропела я и похлопала Освальда по морщинистой руке, как надменная родственница, отобравшая у племянника ключи от поместья, которое ему оставила дальняя и печально покойная бабуля.

Он закатил глаза, потом поморщился и страдальчески вдохнул, после чего не удержался и прошептал:

— Господи, за что ты так со мной?

— За прежние грехи, — фыркнула я. — А ты, я смотрю, молишься регулярно. Учитывая обстановку, это не худшая привычка.

Я поднялась с шаткого табурета, на котором провела добрые полчаса, выслушивая его философию выживания в условиях изоляции, дефицита антибиотиков и чрезмерного количества горячих мужчин с драконьими корнями.Учитывая возраст Освальда и то, что с ним хотел сделать Эдгар – это катастрофа.

Мне прискорбно слышать, что инспектор вообще не ценил в своем окружении умных людей. Понимаю, что челядь приказав императора не смела ослушаться, но применение критического мышления никто не отменял. И не порицал во всяком случае.

На цыпочках подобралась к двери и осторожно, без скрипа (опыт влезания в чужие каюты, оказывается, полезен в самых мирных обстоятельствах), потянула ее на себя. За ней — пустота. Лишь далекие голоса, шорохи, торопливые шаги и слабое эхо чего-то тяжелого, упавшего. Славно. Я боялась, что нас могли подслушивать. Не мудрено, что меня могли подозревать во всем, в чем угодно. Ведь, как выяснилось, родители от меня отказались, несмотря на выдающийся ум. Хватило парочки слов императора. Спасибо, старый пень.

Я прикрыла дверь и, не торопясь, подставила к ней стул. Надежно. Насколько вообще можно доверять хилой мебельной конструкции в мире, где стены держались на плесени, а потолки — фиг знает, на чем. Вернулась к Освальду и села теперь уже на край его койки. Он посмотрел на меня без особого восторга.

— Только не говори, что снова хочешь посплетничать.

— Ну как ты узнал? — расплылась я в улыбке. — Ты становишься проницательнее. Еще пару месяцев, и я начну подозревать, что ты — читаешь мои мысли.

— Не смей, — вздохнул он. — Мне и без этого хватает забот.

— Слушай внимательно, Освальд. Мне уже известно, что наша главная шишка тут занимает высокий пост и не смеет вернуться, пока не выследит главного врага императора и не зачистит всех причастных. Это Эдгар, если ты вдруг думал, что я о ком-то другом.

— Я сам тебе это рассказал. И?

Я кивнула. Да, он рассказал.

— И... — я сдвинула брови. — Какое положение занимает второй дракоша?

Освальд чуть шевельнулся и моргнул, как будто мозг прокручивал картотеку: «Дракоша первый… второй… третий запасной (третьего, к слову, у нас не было)… А, вот он».

— Полагаю, ты про Данте, — кивнул он, и в его голосе проскользнула осторожность.

— Угу. Такой язвительный, красивый, подозрительно молчаливый в моменты, когда я жду от него комментариев. Кто он тут, кроме головной боли?

— При дворе он занимал высокое положение, — начал Освальд. — Являясь сводным братом Эдгару, он не мог занимать должность ниже, чем тот.

Моя челюсть предательски поехала вниз.

— Братья?! — только и смогла я выдохнуть. — Сводные?

— Сначала — нет, — пожал плечами он. — Долгое время Данте считался внебрачным сыном юного господина герцога. Бастардом, если тебе так угодно. Жил в гарнизоне, воспитывался там же. Но когда отца убили, Эдгар настоял на признании родства. Официально — Данте теперь часть семьи. Частично по крови, ведь отец у них общий, пускай он и был рожден вне дома. Теперь его признали и все стало на круги своя.

Я молча кивала, а в голове складывался знакомый мне уже пазл. Вот почему между ними — странное напряжение. Они присматривались друг к другу и делали выводы. Помогали в сложных ситуациях, но продолжали конкурировать. Пускай Эдгар и был рожден по положению, при этом признан отцом, но это не отменяло того факта, что у него имел брат. Не мелкий игрок, который мог сметить его и тоже стать герцогом, как и его отец.

— Так вот почему он жил в каюте, которая больше похожа на отсек для младших офицеров, — пробормотала я. — Не как Эдгар, в роскоши и с личным зеркалом, а по-солдатски. Скромно.

Эдгар даже плыл другим кораблем, поскольку прибыл на остров раньше нас. Ну, я так предполагала.

— Верно, — подтвердил Освальд. — Он мог бы потребовать большего. Но не стал. Впрочем, к его словам и приказам и так прислушиваются.

— Почему? Из-за фамилии?

— Отчасти. А еще потому, что он… другой. В нем что-то есть. Комбинация хитрости, безрассудства и той самой харизмы, которую нельзя подделать. К нему тянутся. Или боятся. Или хотят выяснить, что он скрывает. Данте умеет быть нужным. И, что самое главное – в нем нуждаются.

Я задумчиво уставилась в пол немигающим взглядом, поглощенная полностью собственными мыслями.