Глава 66. Я планировал забрать Освальда

— Не нужно себя сдерживать. Говорят, что если держать все в себе, то рано погибнешь, — выдал неожиданную мудрость. Не буду лукавить. Он совершенно прав.

— И то верно.

— Потому, что тебе захочется, то у тебя и будет.

Вот это мировая щедрость подъехала. Останется только на носилках волочить свою задницу по лазаретам и подпирать потолок медицинским гением, пока не рухну в обморок.

Ибо работы здесь было делать и не переделать. Непаханое поле забот, которое на себя никто не торопился взваливать, кроме меня. Мне же больше всех всегда нужно было. Точно также и здесь.

— Да и на правах нашей невесты тебя будут все слушаться, — добавил он.

Я замерла, потом медленно повернулась к нему. Он, конечно, не моргнул. Драконы, они такие: говорили что-то с пафосным выражением лица.

— А кто сказал, что я соглашалась быть невестой? Истинной еще да, а вот невестой… никак нет.

— Никто не спрашивал и спрашивать не станет точно также, как и с истинностью. Но зато по всему остальному готов выслушать твои недовольства.

Недовольства пока попридержу при себе. Надо найти другой, более удачный момент для вываливания всего того, что мне не нравилось. А не нравилось мне, ну, скажем так, не то, чтобы многое… так, пара пунктов.

— А ваши документы теперь мои документы? — уточнила я с наглой ухмылкой.

— Это за особые привилегии, — рука Эдгара уверенно пошла вниз по моей спине.

Я перехватила ее, прижав пальцы к его запястью.

— Я подумаю насчет предложения.

Он не возражал. Просто улыбнулся. Так, как будто точно знал — подумаю я недолго. Может, даже уже думаю, просто не сознаюсь. Правда, не сознаюсь. Он прав.

— А вообще, зачем спасать население, если тебе сказано избавиться от многих? — я испытующе на него посмотрела. — Ты не находишь в этом... противоречия?

Да, я всегда старательно добивалась своего, поэтому не поленюсь задавать миллион вопросов.

— Мало ли, что было сказано, — пожал он плечами. — У меня есть свое мнение.

Вот в этот момент у меня закралась мысль. Не просто обычная мимолетная мысль, а жирная такая, с табличкой на шее: «Внимание, подозрительная личность».

Эдгар... мог быть идеальным кандидатом на роль того самого, кто устроил переворот императору. Его ведь одним из первых должны были заподозрить. Но не заподозрили. Император ему доверял — сильно, безоговорочно. Почему? Потому что доверие — лучшее прикрытие. Потому что он казался идеальным. А идеальные — всегда первые в списке подозреваемых, но самые последние, кого реально трогают.

Поэтому император шустро сослал его, якобы намекая, что Эдгару бы лучше доказать свою верность. А Эдгар не глупый парень. Он понял, что к чему и решил отсидеться на острове, куда никто точно не дернется. И какой ему прок от этого? Вот в чем смысл – никуда не дергаться и сидеть на одном месте?

Продумать план того, как однозначно свергнуть императора, начав медленно ковыряться в его загадочном прошлом? Есть в этом что-то…

Итак, можно слегка рисковать. Сейчас изучу его реакцию на свою догадку.

Я скрестила руки на груди и медленно посмотрела на него, прикрывая грудь.

— А если ты и есть предатель?

— Тогда тебе повезло. Я твой будущий муж, и ты на правильной стороне, — ухмыльнулся Эдгар.

Он никак не выдал волнения. Значит, либо он действительно был предателем, либо он покрывал предателя. Он же инспектор, понятное дело, что умел держать лицо и врать так, что верила вся Империя. Но я-то не вся Империя, чтобы вешать себе лапшу на уши.

Придется найти ответы на вопросы, пока милый будущий муж помалкивал и по-доброму улыбался.

— Это не ответ, — заметила я, но в голове уже прокручивала варианты, как это проверить.

Если он действительно предатель — все вокруг это либо знают, либо догадываются. Именно поэтому его и слушаются. Потому что он — страшен. Потому что если он решит, что ты — мешаешь, ты исчезнешь. А если помогаешь — тебе позволят выжить.

А я тут, получается, медленно записываюсь в приближенные.

Мило.

— Вижу по глазам, что ты задумала уже что-то, но советую тебе не дергаться и выполнять отведенную роль, — сообщил Эдгар, лениво прикусив мне шею.

Ох уж эти их «знаменитые метки истинности» — укусил, и, считай, обручился. Без колец, без зала, зато с контролем. И считал еще, что я стану его слушаться. Вот наивный.

Милый мой, если бы я не дергалась и не лезла туда, куда нельзя, то уже давно плавала бы мертвой форелью где-то в местных теплых водах. Я по натуре не телепузик, который довольствуется назначенной ролью. Я скорее… ну, как сказать… инородное тело, застрявшее в горле системы. Я – кость, которую и хлебушком не протолкнешь.

— Конечно, господь упаси, мне хватит больных, — послушно кивнула я, вливая в голос всю уверенность.

Старалась даже выглядеть, как добропорядочная невеста, а не как человек, в голове которого параллельно строился план побега на лодке из дерьма и палок.

— Я тебя предупредил, милашка. Ты притащила Освальда и нарушила мои планы, — зарычал он мне в ухо. — Поэтому не смей нарушать остальное.

— Твои планы по убийству Освальда? Да, я такая злодейка, — пролепетала я с притворным раскаянием.

— Я планировал, чтобы его забрали. Освальд — прекрасный врач, и терять его было бы сущей глупостью.

Чего-чего?