Глава 22

– Я вас хотел бы к себе забрать сегодня. Будем кормить ската креветками.

Поглядываю, как Аня с энтузиазмом достаёт из морозилки листы слоеного теста, и жестом напоминаю захватить ножницы.

Всегда умиляет, как мама, завидев этот предмет канцелярии в руках внучки, хватается за голову и начинает фонтанировать эмоциями: «Юля! Ну нельзя!!! Рано ей ещё!»

С улыбкой наблюдаю за тем, как дочь пытается разрезать упаковку, периодически тыкая в замерзшее тесто пальчиком, проверяя: тооочно замороженное?

– У нас на сегодня планы, – тихонько, но твёрдо отвечаю в зажатый между ухом и плечом мобильный, – можно в выходные.

Тем более что я освободилась на два часа раньше обычного и Аню забрала домой.

В тот самый вечер неприятной встречи с женой Адама мужчина звонил объясниться, но я перебила сразу же и попросила все разборки оставить внутри их семьи. Чтобы нас с Анютой это не касалось. Слышать пояснения не хотелось. Да, жизнь не стоит на месте и кому-то другому удалось занять частичку неприкаянного мужского сердца. Это обстоятельство сумело растревожить старые раны лишь на один вечер: вспомнилось, как пять лет назад я плакала в подушку, что Адама в моей жизни больше не будет. Но сейчас я понимаю: все, что ни делается, – все к лучшему. Потому что с ним, вероятнее всего, было бы хуже, чем без него. Вопреки здравому смыслу видеть восхищение в глазах девчонок из редакции было неприятно. Но это я вовремя списала на присутствие Ани. А так… А так… А так мне все равно уже.

– А сегодня вы не одни? С твоим… – короткая заминка и тон, которым Адам произнёс имя, заставили поморщиться… – Алексеем?

– Нет, Лёша в командировке. У нас сегодня волшебный кулинарный вечер. На двоих, – поясняю на всякий случай, чтобы он к нам не напрашивался.

– Что будете готовить?

Разговор уходит в нейтральное русло, мы с Адамом болтаем ни о чем, и я, честно говоря, даже упускаю момент, когда Аня на моих глазах уже подготавливает скалку, ложки, сахар и пергаментную бумагу для выпечки. И даже успевает криво отрезать запаянный сгиб упаковки – за что я не забываю себя пожурить, не углядела, – а теперь лезет за формочками для печенья.

Анюта очень любит помогать мне на кухне: мы с дочкой в такие моменты очень сближаемся и чувствуем друг друга намного лучше. А я для себя решила, что мне это намного приятнее, чем мять пластилин, позже выскабливать его из-под ногтей или отмывать разноцветные пятна от красок и фломастеров после совместных занятий.

– Можно я к вам приеду? – вопрос звучит тихо и неожиданно серьезно. Адам совершенно точно чувствует, что я не настроена на встречу сегодня, и тем не менее продолжает настаивать. – Юль, ты уже неделю отказываешься.

– Да просто времени не было.

Это неправда. Мне захотелось ненадолго отстранить посторонних из нашей с Анечкой жизни. Лёша на расстоянии. Я по нему даже скучаю. Немного… но как будто стало спокойнее в душе. И ещё вечер субботы – впервые за последнее время – безраздельно принадлежал нам с дочерью. И только тогда поняла: вот, чего нам не хватало. Когда мы только вдвоём и проводим время так, как нам взбредёт в голову. Да-да! Мы в субботу наплевали на режим и пошли в кафе в восемь вечера. Потом вдвоём гуляли около дома, а я неожиданно увидела рекламу детского мастер-класса пиццы. И, между прочим, я Аню записала! Утром в следующее воскресенье идём с ней на мастер-класс!

Если так подумать, вся моя жизнь последние годы была расписана и разложена по полочкам: восстановление после операции дочери, работа, плановые светские вечерние мероприятия, после которых я заваливалась домой без задних ног, ненавидя сразу все развлечения, а потом едва раскрыв глаза садилась за ноутбук. Ведь без графика совмещать работу и уход за малышкой кажется невозможным. Вот так я и привыкла жить по расписанию.

Нам с доченькой так хорошо вдвоём. Даже маму я на всю неделю освободила от лишних хлопот. И уже пару дней назад она позвонила и сказала, что ей как-то некомфортно, когда мы ее не ждём. А я подумываю и правда взять отпуск буквально на несколько дней и провести его с Аней. Будем нарушать режим и правила. Оказывается, это доставляет столько радости!

– Да. Я все понимаю. Просто… я постоянно о вас думаю… и… – хочу возразить, что ему и некогда особо о нас думать, у него вон сколько дел: всех девушек распредели, ската покорми, жену успокой. Кстати, с женой странная история, потому что в его доме совершенно точно не было женских вещей, ну никак та квартира не походит на уютное семейное гнёздышко. Но в последний момент решаю промолчать. Мне это вообще-то безразлично. А к его словам я уже серьезно относиться не могу при всем желании. – И… периодически хочется бросить все. Сорваться и приехать. А у вас постоянно свои планы.

– Да. Ты прав. У нас свои планы, – соглашаюсь подчеркнуто вежливо и отстраненно. – Может, заранее договоримся на субботу? Часиков в десять мы постараемся быть готовы.

– Давай я сейчас подскочу? Я ненадолго.

– Ммм… послушай…

– И ещё я бы хотел обсудить. Когда ты ей расскажешь, что ее отец живет не в другой стране? И хочет видеть ее чаще?

– Не сегодня, – отрезаю возможные дискуссии на эту тему.

– Я выезжаю, Юль, – ошарашивает по полной.

Я даже немного растерялась. Я же только что сказала, что мы его ждать не будем!

– Может, ты лучше с женой проблемы решишь для начала? Иначе однозначно появятся новые! – начинаю заводиться, хоть и пыталась пропустить мимо и смахнуть с души этот факт.

– Я в разводе. Проблем уже нет.

– А… – проглатываю язвительное замечание, но изнутри начинают одолевать смущение и неловкость. – Печально. Мне жаль.

– А мне – нет.

Молчание повисает и начинает угнетать.

– И что, когда приеду – не впустишь?

– Нет.

– Хорошо, – я уже расслабленно выдыхаю, но мужские слова шокируют вновь, – не впускай. Подожду, пока домофон откроет кто-то другой.

– Адам!

– Надо поговорить, – отрезает.

– Мам, это что, Адам?! Он приедет помогать?! – дочь резко вскидывает голову и взвизгивает от радости.

– Кстати, да, – ни нотки веселья не пробиваются в тяжелом мужском тоне. – Из меня не только швейцар сносный выйдет, но и повар.

***

– Так, а куда я переложила корицу..? – взглядом рыщу по полкам и никак не могу сообразить.

Когда мы с Анютой заканчивали украшать первую партию печенья, Адам заявился, как и обещал. И не с пустыми руками. Весь потолок в комнате доченьки теперь украшен воздушными шарами белого и розового цветов. Как он без подготовки столько смог купить и привезти – ума не приложу. Единственная адекватная догадка: готовился заранее.

– Я корицу не брал, – замечает шутливо и спокойно скользит твёрдым взором по поверхностям.

Присутствие мужчины меня, кстати, абсолютно не напрягает. Вот что он за человек-то такой? Приехал не вовремя, когда его не звали и не ждали, напросился чуть ли не нахрапом, а все равно весело, легко, хорошо с ним. Аня так и вовсе в восторге. Довольна как слон, что Адам в гостях.

– Ну что, нашли?! – дочь тоже помогает искать, но тщетно.

– Ладно, давайте без корицы. Уже скоро новую партию ставить.

Распахиваю дверцу гарнитура и вытаскиваю сахарную пудру.

– Анют, ты почему сито на место не положила? – мысленно бью себя по лбу: я вчера разрешила Ане поиграть им немного. Вот тебе и нарушение правил: уже бардак начинается.

– Ой, – дочь подпрыгивает на месте, – я сейчас принесу!

– Да уж, только сначала его нужно найти, – весело поясняю для Адама.

– О, а я корицу нашёл, – он подходит ко мне вплотную, заставляя дыхание сбиться, прижимается грудью к моей спине и тянется наверх. Отодвигает какую-то баночку и… через мгновение пакетик с ароматной приправой уже оказывается у меня перед носом. А мужчина не отодвигается…

– Вот ты глазастый! – и как она туда попала? Я всегда ставлю упаковку с другой стороны, в специальный контейнер.

Уже собираюсь поблагодарить Адама, но понимаю, что его руки медленно ложатся по обе стороны от меня.

На секунду прикрываю глаза, потому что в легкие врывается его запах, перемежающийся с характерным ароматом корицы. А ещё неминуемо укрывает аурой этого человека. И он все ещё бёдрами прижимает меня к столешнице. А я настолько теряюсь, что просто не понимаю, что он делает. Но явно не случайно застыл рядом со мной.

– Юль, – Адам медленно кладёт руки мне на талию и заставляет развернуться и встретить его взгляд. – Я развёлся несколько месяцев назад. Мне очень неудобно до сих пор, что ты с моей бывшей столкнулась. Ещё раз извини, пожалуйста. Не хотелось сцены при ребёнке устраивать.

– Я пониманию. Бывает. Нам печенье нужно вынимать, – кивком головы указываю на духовку. Намеренно не смотрю ему в глаза. Потому что в этой необъятной глубине я начинаю тонуть. Адам так на меня смотрит… – желательно прямо сейчас.

– Да-да, – мотает головой, – сейчас. Юль, – смотрит на меня тяжело, пристально. В его глазах вина, сожаление. И тоска. И ещё отголоски непонятных мне эмоций. И вот теперь меня начинает затягивать этот взгляд. Дыхание учащается. Его лицо совсем близко от моего. – Я просто хотел тебе сказать…

Внезапно оживает мой телефон, и я резко дёргаюсь.

– Это Лёша звонит, – а про себя добавляю: «наверное».

Уже хочу попросить Адама отодвинуться, потому что он вжал меня в столешницу ещё больше. И вдруг эмоции прошлого ударяют в голову. Как я восхищалась им… Он мне казался нереальным. Самым красивым. Самый дерзким. Самым обаятельным. Самым лучшим. Самым -самым-самым. «Ну ты же не думала, что у нас серьезно?»

– Я должна ответить, отпусти, – упираюсь ладонью в его грудь, а он тут же накрывает мою руку своими пальцами.

– Перезвони ему попозже? – наглое замечание немного отрезвляет. – Юль, ну подожди!

– Отойди от меня. Мы так не договаривались.

– Я развёлся несколько месяцев назад. Первое время был как будто в состоянии аффекта. Тогда и познакомился с теми девочками с твоей работы. Совершенно случайно. Там не было ничего такого, о чем ты могла подумать. Серьезно!

Он оправдывается, удерживая меня, а мой телефон все продолжает играть привычную мелодию.

– Зачем ты мне это говоришь? – шепчу ему чуть ли не в губы, потому что он приблизил лицо вплотную.

– Я сам не знаю… не хочу, чтобы ты меня считала непроходимым козлом.

Я решаю промолчать. Ведь мои слова ничего не в силах изменить.

– Да это не мое дело. Твоя жизнь – живи как хочешь.

– Ты поэтому видеться не хотела?

– Адам, мне некогда твоих подружек пересчитывать. Отпусти. Мне звонят. И такими темпами сгорит печенье.

Горячее дыхание щекочет щеку, заставляя тысячи электрических разрядов устремиться к пояснице, вызывая внутренний трепет. Я чувствую твёрдость мужских мускулов. Крепость объятий… и мне вдруг становится страшно все это ощущать вновь. Я бежала от этого долго. Так долго, что теперь где-то глубоко внутри начинает шевелиться нечто давно забытое. Болезненно надломленное, но забытое… До текущего момента…

Внезапно все прекращается так же неожиданно, как и началось. Адам отступает на пару шагов назад. Поджав губы, стоит и смотрит на меня, не сводя потемневшего взора.

– Давай сразу условимся, – начинаю говорить, и мелодия вызова смолкает, особенно остро оттеняя нотки стали в моем голосе. – Ты приезжаешь к Ане. И проводишь время с ней. А я терпеть не могу чужие руки на себе.