Глава 25

– Да. Ему важно общаться с дочерью. Звонить. Спрашивать, как дела. Слушать. Помогать. И не пачкой денег в лицо, потому как иначе заморачиваться неохота. А участием, временем и присутствием.

– Ну то, что он у вас часто бывает, я уже понял. Как он хорош, оказывается. Спала уже с ним? – вскидывает брови. Обманчиво спокойный тон, но словами мужчина меня ударил.

– Не спала и не планирую, – выплевываю в ответ, выстраивая в голове дальнейшую фразу.

– А он планирует.

– А мне плевать. Как и тебе на меня. Мне кажется, тебе лучше найти себе другую женщину. Которую твое равнодушие и отстранённость будет устраивать.

Лёша вскидывается мгновенно. Подбородок его каменеет, а тон становится угрожающим.

– Интересное кино. Меня месяц не было. А у нас такие перемены. Чем вызваны? Да ты не торопись одеваться, Юль. Пройди, поговорим.

Глаза его темные. Слегка прищурены. Плотная аура негатива давит. Скорее бы убраться отсюда… потому что мне боязно и дальше оставаться с ним наедине. Лёша делает шаг вперёд и цепко хватает мое запястье.

– Пошли-пошли.

– Лёш, – рука болит от жесткой хватки. Неприятный холодок проносится по спине. Виски начинают пульсировать…– отпусти, пожалуйста, мне очень неприятно.

– А мне, значит, приятно, – как куклу он протаскивает меня по коридору и резким движением проталкивает в спальню. – Я возвращаюсь из командировки, а к моей бабе уже какой-то кобель пристроился?! Нормально, по-твоему?! И это ещё и я кругом виноват и должен лесом пойти? Ты ничего не перепутала?!

Он отшвырнул меня на кровать.

Потираю ноющее запястье и не верю в то, что происходит и что меня буквально топит мужская злоба.

– Я тебя с самого начала спросил, мне есть о чем волноваться или нет? Все ли между вами закончилось? И что? Не успел я отвернуться, как ты расплылась.

– Зачем ты к нам примешиваешь посторонних людей? Я говорила о нас с тобой.

– Дебила из меня не надо делать. Я тебя не видел сколько. Думал о тебе каждый день. Пока ты с бывшим общалась и его присутствием восхищалась. Не поверишь, но да, когда я возвращаюсь к своей женщине, я хочу ее. По-всякому. А не слушать, какое я дерьмо, потому что сестра помаду у меня забыла или как ты своего ёб… бывшего! Восхваляешь! И из-за этих сообщений от него в твоём телефоне у него будут очень большие проблемы!

Потираю ладони друг о друга. Детская привычка, так я чуточку больше чувствую себя в безопасности… когда к ладоням что-то прикасается…

– Ты слышал, что я сказала? – опасливо возражаю, снижая обороты. – Я считаю, что нам нужно разойтись. И не надо примешивать чужих людей.

– А я считаю, что у тебя мозги набекрень съехали. И слишком много свободного времени появилось. А сейчас отложи телефон. Подойди ко мне, – упираясь ладонями в короба, он стоит в дверном проеме и весь его занимает собой. Последняя фраза очень тихая. Но самая зловещая из всех. – И расстегни на мне рубашку.

Дыхание обрывается. Что..?

Не могу пошевелиться. Молча пытаюсь сморгнуть слёзы. Он серьезно?

– Я домой хочу, – шепчу побелевшими губами. Внутри все трясётся. – Я уезжаю.

– Не торопись, я попозже вызову тебе такси. Подойди ко мне, Юля.

Паника укрывает. Лёша делает шаг вперёд. Зловеще. Как насмешка: я снова сделала неправильный выбор.

Еще неторопливый шаг. И ещё один… и ещё. Я отмираю и поднимаюсь с кровати. Пытаюсь отойти назад.

– Лёш, ты меня слышишь? – монотонно повторяю на всякий случай. – Я хочу домой.

Обхватываю себя за плечи руками: неприятно чувствовать на себе туманный взгляд.

– Я тебе ответил. Позже уедешь на такси.

А Адам старается нас с Аней сам повсюду возить…

Лёша расстёгивает ремень. Резким движением вытаскивает его из петель и бросает на кровать.

Во рту пересыхает…

– Выпусти меня из спальни, – выдавливаю из себя, как только он подходит вплотную.

Крепкие пальцы ложатся на бедро, слегка поглаживая. От прикосновения меня бьет током, и я резко отскакиваю в сторону, но Лёша меня хватает за плечи. Прижимает к себе и впивается губами в шею.

Я пытаюсь отстраниться, вырваться, извернуться, но он наваливается и оттесняет к стене. Я чувствую мужское вожделение, животом упираюсь в каменную твердость. Голос начинает дрожать, я не знаю, что делать, я теряюсь, тело парализует ужас… он что… заставит меня?

– Прекрати, Лёш, – шепчу тихо, потому что кричать не получается, горло сковал страх. – Я не хочу, ну так же нельзя…

– А говоришь, не спала с ним… – горько выдыхает в губы. – Я к тебе мчусь всегда, как есть возможность. А тебе и под другим сладко.

Враньё. Он очень редко приезжал, потому что я не приглашала. Либо я приезжала к нему, либо мы вместе ходили куда-то. Что уже тоже бывает крайне редко. Раньше – да, но не сейчас. Сейчас наши отношения переросли в разряд «постель на выходной и пятиминутный вечерний разговор ни о чем».

– Отпусти… – перехватываю его руку и пытаюсь оторвать от бедра, но лишь оказываюсь в ещё более крепком плену. Лёша, наклоняясь, вновь целует шею, плечо. Спускается ниже до локтя. Становится на колени, медленно прикасается губами к запястью.

– Если он до тебя дотронулся, – глухо выдыхает мне в живот, – я его со света сживу. Потому что ты со мной.

Губами собирает складки платья и оттягивает в сторону, прикусывая. Тяжело вбирает воздух, руками медленно, чувственно поглаживает икры, поднимаясь выше… все выше. Сквозь ткань надавливает зубами на выступающую тазовую кость, отчего я немного подаюсь вперёд: это и больно, и слишком интимно. Кладу ладони на его плечи, отталкивая, а он не двигается, лишь только комкает в кулаках подол, медленно задирая его вверх.

Не отпускает, а я боюсь грубо вырываться: вдруг он ответит такой же грубостью. За закрытой дверью это означает только сделать хуже себе.

– Мне неприятно, – продолжаю усиленно давить на его плечи, – я хочу уехать. Если ты меня заставишь…

– Я хоть раз тебя заставлял?

– Я буду кричать, – голос срывается и начинает дрожать, и вместо угрозы с губ срывается тихий всхлип и одинокая слеза ползет по щеке. Изнутри бьет мелкая дрожь. Да и руки дрожат тоже.

– Кричи, – задирает платье до талии, касается кожи тёплым языком. – Ты же знаешь, я это люблю.

Он такой крепкий и большой… и я… я его боюсь…

Его рука перехватывает тонкую полоску ткани, и я неконтролируемо срываюсь: пытаюсь отшвырнуть его руку, толкаю со всей силы, стараясь вырваться. Но он хватает за талию, разворачивает и вместе со мной падает на кровать, прижимая весом всего тела. Слышится треск ткани. Лёша вклинивает колено между ног и горячо шепчет на ухо:

– Ты же знаешь, ты мой дурман. Я без тебя сумасшедше скучаю, – да, эти речи были раньше такие сладкие, нежные, романтичные, и именно они притягивали к Лёше сильнее и сильнее, намного ярче подаренных цветов, встреч на мероприятиях или времени, проведенным наедине, а потом это постепенно закончилось, превратившись в сухие фразы «я занят» и «жду, как обычно». – Ты же знаешь, как я тебя хочу, Юля.

Слёзы льются рекой.

– А я не хочу. Отпусти меня, Лёш. Ты другой раньше был.

– Ты меня с ума сводишь. Ты ж сама вечно занята, Юль. Не любишь, когда приезжаю. У себя дома дотрагиваться не позволяешь. У меня бываешь редко. Если он отец Ани, у него что, больше прав на тебя, что ты к нему так рвёшься…

– Господи, о чем ты говоришь, Лёша…

– Говорю как есть. Это из-за него все. Раньше тебя все устраивало. А теперь что? – дотрагивается губами до щеки, и тёплые невесомые поцелуи жалят, как пчёлы. – Хочешь изменений – переезжай ко мне. В чем вопрос?

Выжидательно смотрит на меня, скользит взглядом по моему лицу. Дотрагивается трепетно, подушечкой пальца проводит по нежной коже губ.

– Юль, вопрос всего-навсего в том, что ты не хочешь. Тебе удобно раз в неделю прошвырнуться и все. Вернуться к дочери. Ты даже не ночевала у меня ни разу.

– Вопрос в том, что для этого не созданы условия, и я не чувствую, что тебе это нужно. По-моему, нам двоим было очень удобно. И по-моему, если в последнее время кто-то из нас и предлагал провести вечер по-другому, то это всегда была я. А тебе вечно некогда. Сейчас я чувствую себя вещью. И если вещь истреплется, всегда можно купить новую обертку. А то, что внутри – неважно.

– Глупая.

– Посмотри на себя. С тобой рядом находиться страшно.

Накрывает мои губы своими, ласково касается кончиком языка, проникает глубже. А я отворачиваюсь. Передо мной не тот человек, с которым я познакомилась полгода назад. Такой бешеной затуманенной злобы, как сегодня, в его глазах я раньше не видела. А про все остальное…

До сих пор пробирает от двух его фраз:

«Я уже сказал. Там все нормально», – когда меня прошиб холодный пот, а мужской взгляд искромсал на мелкие кусочки.

«Подойди и расстегни на мне рубашку».

– Отпусти, пожалуйста.

Интуитивно я все ещё крепко сжимаю его колено ногами.

Лёша приподнимается и упирается локтем в кровать. Опускает взгляд и касается кончиком указательного пальца кромки выреза на платье, но я перехватываю его руку.

– Зря ты так, Юль, я ведь с душой к тебе, – голосом можно резать металл.

"С душой". Что-то не так с душой его. Однозначно.

– Мне нужно домой, – вторю уже в который раз за вечер.

Мужчина приподнимается и помогает мне встать. Ещё и платье одёргивает, не забывая вновь провести рукой по бедру.

Совершенно обезумев от навалившихся эмоций, я цепляю мобильный и мчусь в коридор.

– Погоди, я провожу, – настойчиво раздаётся за спиной.

– Не нужно, – молюсь, чтобы он не передумал.

Дрожащими руками натягиваю обувь и хватаю плащ. Поворачиваю замок.

Лёша выбрасывает вперёд ладонь и придерживает дверь, простреливая меня взглядом.

– Юля, я ничего не сделал. Не сходи с ума.

Пусть он на меня не смотрит. Пусть говорит что хочет, просто выпустит меня из этой западни. Больше меня тут никогда не будет.

Опускаю ручку вниз, но тут же чувствую касание прохладных пальцев. Вздрагиваю. Страшно рядом с ним.

– Дверь открой, – выдавливаю в никуда.

Ручка все же поддаётся, но лишь тогда… когда мужчина перестаёт наблюдать за моими безуспешными попытками опустить ее. И молча позволяет уйти.