Глава 28

АДАМ

Ступая на мокрый асфальт, выбираюсь из машины. Захлопываю дверь, блокирую замки. Рассекая порывы ветра, на ходу набираю номер Юли, уже готовый к тому, что и в этот раз вызов останется без ответа.

Направляясь к родительскому дому, напряжённо вслушиваюсь в глухие гудки. Юля в последнее время частенько пропускает мои звонки. Иногда перезванивает, иногда – нет. И не прицепишься же: работа, дом, все дела. Все чинно и красиво выглядит, периодически вместо звонка мне на телефон приходит веселое сообщение со смайликом:

Юля: «Замотались. Приедешь завтра?:) Анюта будет рада».

Угу, а больше радоваться некому. А пальцы уже сами привычно набирают ответ:

Я: «Приеду».

А как не приехать? Хоть у меня на работе завал, вечно всплывает новый геморрой и к девчонкам сорваться абы когда я не в состоянии. Плюс почти всегда, когда я свободен, им некогда. Это вообще тоска смертная.

Анюта так счастлива, когда я приезжаю, бросается меня обнимать, виснет на шее и тут же тараторит и рассказывает что-то очень для неё важное. А Юля теперь все время немного отстранена. Вроде и в разговоре участие принимает, и улыбается, и никакого напряга нет, но неизменно я натыкаюсь на плотную стену, разделяющую нас с девушкой. И это очень гнетёт.

Я понимаю, почему она так себя ведёт. Не хочет меня видеть. Спокойно терпит мое присутствие, а что ещё ей остаётся, я ведь никуда не денусь. Сам виноват, олень, да. Никто не спорит. Но любые попытки перешагнуть черту и хоть немного отодвинуть зону отчуждения оканчиваются, мягко говоря, ничем. Как только я задерживаю на ней взгляд, заговариваю о возможности встретиться и немного прогуляться или просто побыть вдвоём, случается фиаско. Самая моя неудачная фраза – выпьем кофе, вспомним прошлое. Не, ну дебил полный. Сам себе иногда удивляюсь.

В остальном, если же я держусь на одобренном Юлей расстоянии, девушка никак не демонстрирует прохладу. Всегда мила, приветлива, с энтузиазмом принимает участие в детских забавах. Я недавно остался у них на ужин. Юля пригласила. Сначала подумал, что наступила оттепель, но как понял, что это была лишь элементарная вежливость – кусок застрял в горле.

Если бы кто-то знал, как я сожалею о словах, произнесённых пять лет назад… вернуть не в силах, исправить – тоже.

А как мне неудобно перед Юлей за неконтролируемые эпизоды… к примеру такие, как знакомые девушки в лифте. Неожиданный звонок от бывшей подружки очень уж не вовремя. Откровенные женские взгляды в общественных местах. Пару раз Юля даже уводила дочь в сторону со словами: «Адам встретил знакомую, сейчас они поговорят, и он к нам вернется». Блин, да я вообще не при делах! Каждый раз, как только мы куда-то втроём выбираемся, происходит какая-то неуместная фигня!

Но самое стремное – это ее Алексей. Умом я понимаю, что Юля очень привлекательная девушка, красивая до безумия, нежная, милая… и так темно внутри оттого, что она теперь принадлежит другому. Мы не стоит на месте, я все это осознаю, я вижу, что в её жизнь я не вписываюсь ни в каком виде… но уже который раз задумываюсь над вопросом, а если бы… а что было бы… И не нахожу ответа. Почти до боли бьется этот вопрос. Если раньше, пять лет назад, я не знал, куда деваться от приторного восхищённого щенячьего взгляда, то сейчас от тотального безразличия хочется застрелиться. А каждый шаг вперёд – падение в пропасть. Почему? Да потому что Алексей.

Я навёл о нем справки. Официально он скромный бизнесмен, имеющий долю в строительной компании. А неофициально… бульдозер, сминающий все на своём пути. Суровый мужик. Стройка, госпроекты, завидные обороты, периодическое участие в благотворительности, ужины с высокопоставленными чиновниками и неофициальные вечера, где принято разлагаться морально. Непростой тип. А с виду и не скажешь. На нем минимум имущества. Доли в бизнесе, естественно, расписаны на других. Большая шишка, однако, и вполне предсказуемо выигрывает почти все интересные ему тендеры. Не женат. Ни в каких махинациях замечен не был, но я уверен: парень нечист на руку. А когда я представляю, как он эти самые руки складывает на Юлю… аж дрожь пронзает, но что я сделаю? Не мое дело так-то. Даже если я считаю, что Юле он категорически не подходит. Даже если я считаю, что Юле категорически не подходит никто, кроме меня.

Прячу мобильник в карман. И в этот раз меня не удостоили ответа.

С другой стороны, если бы не Алексей, я бы сказал, что все не так уж и беспроглядно. Юля в принципе легко идёт на контакт, мы замечательно все вместе проводим время, особенно когда девушка забывается и расслабляется, отбрасывает колючки и снимает панцирь.

Как-то раз на прогулке меня застал рабочий звонок – кривлю душой, нифига не раз, – и Юля согласилась вечером заехать ко мне на работу. Более того, она ненавязчиво помогла мне рассортировать бумаги. Да и на столе как-то незаметно навела порядок. Я лично этим никогда не занимаюсь. Каюсь: дома вынужден был сам все складывать, ну машина – понятно, там всегда все блестит, а на работе хоть трава не расти. В общем, «у меня» мы здорово провели время, а девчонки оставили после себя шлейф тонкого сладковатого аромата Юлиных духов и два рисунка.

На одном изображена непонятная субстанция с кучей синих завитушек, сбоку что-то кривое, по форме напоминает бант. А второй рисунок… в верхнем углу Аня почеркала чёрной гелевой ручкой нечто-то отдаленно напоминающее квадрат, внизу синий кружочек, от него вверх и вниз отходят палочки разной длины: сверху короче, внизу длиннее. Чуть позже Аня объяснила, что «это мама, это ее руки, ноги и волосы, а это, Адам, ты вот так за столом сидишь». В тот момент изнутри царапнула мысль… почему она не называет меня папой? А если бы не было временного разрыва, было бы у нас общее будущее? Значил бы я для них хоть что-то? В последнее время частенько чувствую себя нагло вырезанным из их теплого и уютного мира, к которому хочется быть причастным. Ведь оставаться неприкаянным, ни для кого ничего не значить… больно это и разрушительно. Жаль, что уроки судьбы обходятся так дорого.

Нажимаю на кнопку звонка, хоть можно было этого и не делать. Дверь не закрыта, меня ждут.

В нашей семье негласное правило: хоть раз в месяц, но родителей надо навестить. Аскар пока вялился в Европе, я за двоих отдувался. Родителей уважаю и люблю, но иногда вместо выезда «в свет» хотелось забуриться на дно и зализать раны, пока не загноились. Наигранная весёлость и напускные улыбки – ну, чтоб не было лишних вопросов – приелись до тошноты. Мать частенько излишне остро реагирует… да на все! А вот перед отцом за своё подвешенное состояние было неизмеримо стыдно, а ведь он предупреждал…