Глава 30

Я немного напряжённо наблюдаю, как мама судорожно успевает прикрыть дрожащие губы пальцами, одновременно с этим раздается приглушённый вскрик.

Краем глаза отмечаю сбоку едва заметное шевеление, различаю тихий шелест одежды.

– Ты… – доносится грубое замечание, – что сейчас сказал?

– Ты все верно услышал, пап.

Отец плавно поднимается, облокачиваясь о стол, на меня теперь взирает с неприязнью, сверху вниз. Пилит негодующим взглядом.

– Возмутительно! – выплёвывает мне в лицо. – Марианна! – отец не сводит с меня горящего взора, а голос родителя срывается на крик. Небывалое дело. Мать аж вздрагивает. – Выйди!

Мама осуждающе медленно качает головой, но послушно встаёт. Отворачивается, но не уходит прочь, а грациозно опасливо подплывает к отцу.

– Булат, – положив ладонь на мужское плечо, обращается к отцу тихо-тихо, но я различаю. – Булат, ну не надо. Ну разные ведь могут быть обстоятельства…

Она что… защищает меня?!

– Я сказал, – зыркает на жену гневно, – выйди!

Мама вдруг смотрит на меня неожиданно сочувственно, на мгновение поджимает губы, а затем отворачивается и направляется к выходу.

Как только за ее спиной бесшумно закрывается дверь, в меня врезается громогласное:

– Четыре года, значит!

Я настолько опешил оттого, что отец повысил голос – даже слова все растерял. Просто киваю.

– Я всегда считал, что вырастил ответственного, мужественного, сильного сына! А ты..! – тыкает в меня пальцем и замолкает, набирая воздуха в грудь, угрожающе чуть подаётся вперёд.

– Ну-ну, договаривай, – тоже приподнимаюсь, потому как вид нависающего надо мной отца несколько колеблет мою уверенность. Я почти физически ощущаю его превосходство.

– Вот уж не думал, что ты такой слабак, Адам. Четыре года прячешь ребёнка от семьи! Своими детьми, сын мой, нужно гордиться. А ты только что отнял у меня такую возможность! Отнял!

Я оторопел. Да, готов был к буре, но вот к такой неудержимой злой ярости отца я подготовиться все же не смог.

– Я никогда не лез в твою жизнь, сын. Даже когда ты поступал не так, как я считал правильным. Даже когда ты вёл себя глупо и неосмотрительно. Да даже когда ты решил жениться, я тебя не отговаривал, лишь предостерегал! Целых два года я смотрел на тебя и думал, когда же ты уже успокоишься, придёшь и скажешь, что больше так жить не можешь! И я молчал! Потому что твоя жизнь – это твоя жизнь! Но не принять в семью собственного ребёнка… скрывать от нас дочь несколько лет! Адам. Ты меня так никогда не разочаровывал, – горестно мотает головой, выплёвывая мне в лицо каждую букву. Добивает последней фразой: – Мне за тебя стыдно!

– Знаешь, бывают моменты, когда очень нужен твой совет, – спокойно возражаю. – Но сейчас, извини, не такой.

– Я требую пояснений.

Глаза его горят огнём, пламя пылает так ярко. А я будто маленький мальчик, которому устроили разнос. Как только понимаю, что я немного ссутулился, мгновенно распрямляю плечи и вздергиваю подбородок.

– Дочь зовут Аня. Она маленькая и очень забавная, замечательная. Мы с ее мамой разошлись не очень. И рассказать мне о ребёнке у неё не получилось. Я узнал недавно и, честно говоря, случайно, – губы отца съезжаются в тонкую линию, а сам он подозрительно прищуривается, словно сканирует. – Поэтому не спешил вам обозначать новый статус. Да и дочери пока ничего не известно.

– Тебе намеренно не сообщили?! – отец недовольно переспрашивает, а я уже соображаю: только что совершил стратегическую ошибку. И она аукнется. Не сейчас, в будущем. К Юле отношение будет подпорчено. Мысленно бью себя по лбу.

– На самом деле попытки были. Но не сложилось. Сейчас мы втроем пытаемся наладить общение. Это все, что я готов тебе пояснить.

– Когда ты официально признаешь и привезёшь ребёнка?

Отец не спрашивает, признаю и привезу ли вообще. Ребром сразу обозначает сроки.

– Позже сориентирую. Сейчас это сложно.

– А я не прошу милостыню. Я требую, чтоб ты выполнил свой долг и представил мне мою внучку! Так когда ты это сделаешь?

– Когда придёт время. Пап. Это не игры в хорошего и плохого. Аня ко мне-то ещё не привыкла.

– Да, это очень рассудительно, пожалуй, ты прав, – отец одобрительно кивает, но все еще бьет ледяным взглядом…

В итоге… разговор закончился на довольно положительной ноте. Но отец меня буквально наизнанку вывернул. Никогда такого не было. А я сразу же предпочел уехать.

Подхожу к любимому Порше. Берусь за ручку, радуясь, что встреча с родителями подошла к концу, и замираю, прикрывая глаза, стараясь отдышаться. Сердце бешено стучит до сих пор. Небывалая отцовская агрессия и разочарование в голосе здорово меня дезориентировали на самом деле. Но оно и к лучшему. Появилось желание вновь поговорить с Юлей и поставить хотя бы примерные сроки. Я хочу поскорее оформить все документально. Чтобы у меня появились хоть какие-то законные права и возможности.

Распахиваю дверь, прыгаю на сиденье.

Как только я хватаюсь за селектор, в кармане начинает вибрировать мобильный. Я дёргаюсь, быстрее стараясь дотянуться до него. Наконец-то Юля перезвонила.

Но взглянув на экран, вновь чувствую неуместное разочарование и легкий укол неудовольствия. Ё-моё. Ну что опять?!

Недовольно скольжу взглядом по стеклянной глади, выцепляя четыре буквы женского имени. Их сочетание я бы предпочёл не видеть в своём телефоне. Нажимаю кнопку приема вызова, и из динамиков уже льётся мелодичный мягкий тембр:

– Привет, милый. Соскучился?

– Да не очень, Соф. Занят я.

– Как несправедливо, – мурлычет в трубку бывшая. – А я соскучилась.

Ее наигранно мягкий тон теперь вызывает лишь раздражение, хотя раньше он мне во снах снился. Не всегда в приличных, надо заметить.

– Давай ближе к делу, мне некогда.

– А давай, – девушка тут же переключается в новое русло и деловито продолжает. – Ты подумал над моим требованием? Времени прошло достаточно.

– Соф, имей совесть. Я тебе отслюнявил по полной, а тебе все мало? На колготки не хватает? (P.S. честно стырено с комментариев, девчат не помню точно чей, но за идею спасибо, надеюсь, вы не против :*)

– Я хочу получить все, что причитается мне по закону. А ты кое-что утаил.

– Мне кажется, ты очень сильно наглеешь.

– Адам. Предлагаю разойтись по-мирному. Если ты все сделаешь честно.

Ошмётки души после брака с ней удалось как-то собрать воедино. И чтобы отделаться от этой женщины, я готов был поделиться немалой частью того, что имел на тот момент. Но ей все мало, ей до сих пор все мало…

Горечь во мне давно уже улеглась, эмоции схлынули, остался лишь голый расчёт. И трезвое понимание… в этот брак я реально просто вляпался.

– Я уже все сделал честно. От меня ты больше не получишь ни копейки. Любой адвокат тебе скажет, что это невозможно, – кривлю душой. Теоретически возможно все, смотря как обставить. Но Софе об этом знать не обязательно.

Напряжённо откидываюсь на спинку кресла. Подголовник упирается в затылок. Прикрываю глаза и думаю… когда это все закончится?

– Хорошо. Я поняла, тогда я подаю в суд. И будь уверен, милый, половину автосалона, о котором ты умолчал, я у тебя отсужу.

Ответить не успеваю – короткие гудки в трубке поочерёдно впиваются в напряжённый слух.

Устало опускаю мобильник. Ещё какое-то время полосую взглядом погасший экран.

Чувствую, как энергия плавно испаряется. Что теперь делать? На салон она действительно имеет право. Я сказал Аскару, что большую часть финансовых расходов и рисков возьму на себя. С него время и работа: поднять загнивающий бизнес. Именно ради этого он вернулся в Россию. Попробовать настроить новый механизм и вернуть жизнь некогда процветавшему предприятию. По документам салон больше мой, чем его. Но если я разбираюсь с оплатой, чистотой сделки и вытягиваю юридические аспекты, Аскар полностью занимается управлением, обеспечением функционирования салона и внедрением новых идей. С чем теперь идти к брату? С отполовиненным имуществом?

Бывшая и тут мне подгадила. И не подавится же…

Пить хочу. В горле пересохло.

Тянусь к бардачку, там всегда поллитровка воды. Опускаю дверцу, и взгляд натыкается на сложенные листки.

Это рисунки. Те самые, что Анюта оставила у меня в офисе. Трепетно разворачивая, наслаждаюсь шелестом бумаги и шлейфом уюта того вечера. Вот здесь я «сижу за столом». А «это мама». «Ее руки, ноги и волосы».

Искренне улыбаюсь. Даже кончики пальцев покалывает: так тепло от этих бумажек. Хоть совершенно неясно, что же все-таки на них нарисовано. Скольжу замутнённым взглядом по белым исчерканным листам и буквально физически ощущаю, как возвращается уверенность и силы.

Откладываю рисунки в сторону. Я хотел их домой забрать и забыл из бардачка вытащить.

Перевожу взгляд на дорогу. И очарование воспоминаний гаснет.

Что же предпринять…

Откручиваю крышку и пью воду объемными жадными глотками. Содержимое пластика заканчивается, а я не успеваю утолить жажду. Заводя мотор, бросаю быстрый взгляд по зеркалам и плавно выворачиваю руль.

Ладно, погнал я. Аскару сейчас вообще не до этого. Придумаю что-нибудь. Не буду брата ещё и салоном волновать.

Нужен грамотный адвокат. И парочка свежих идей, как проучить Софу, чтоб неповадно было. Как я уже сказал… Я ей ни копейки больше не дам.