Глава 43
– Мам, у меня получается!!!
Аня сует мне под нос кривой и косой кусочек теста, а сверху поналяпаны остатки уже отвалившегося фарша.
Если кто-то спросит меня, зачем я вообще начала лепить вареники с вишней, я не смогу ответить. Решила немного поиграть с Аней. А вместо пластилина мы с ней замесили тесто. Я, конечно, тот ещё кулинар… Но время нашлось, и на ютубе порыться не проблема. Рецептик нашла отличный! Тесто получилось – высший класс! Ну не постояло, и что? Прорвемся. Но с количеством я не рассчитала. После партии с вишней следующую мы решили сделать с творогом. А потом я посмотрела на состояние кухни… на перепачканную довольную моську дочери… на покрытые мукой длинные детские волосики… и с улыбкой пошла разогревать куриное филе. На скорую руку приготовили фарш, и вот уже готов третий пельмешек. Мы потратили на лепку весь вечер, и это удивительно: Аня до сих пор не потеряла интерес. Зато аккуратно сложенные в поддон вареники радуют глаз. Получилось много. Нам с Анечкой хватит надолго.
– Ой! – дочь резко оборачивается на громкий звук дверного звонка. – Кто это пришел?
– Не знаю.
Небрежным движением стряхиваю с рук остатки муки и направляюсь в коридор. Заглядываю в глазок.
Оогоооо…
Проворачиваю ключ в замке, толкаю от себя дверь и отхожу назад.
В коридор сначала вплывает огромный бежевый медведь. И только потом, улыбаясь во все тридцать два, бодро шагает Адам.
– Привет! – начинает тепло, глаза его горят радостью. – Смотри, кого я привёз! – трясёт передо мной игрушкой.
– Очень оригинально, – улыбаюсь в ответ, предполагая, какой яркой будет реакция Ани.
– Ух тыыыыы!!! Кто это? – подлетает дочь и восхищённым взором пожирает будущего друга.
– Это тебе, Анют. Нравится медвежонок?
Адам уже успел скинуть кроссовки.
– Дааааа!!!! Можно его подержать?!
Пришлось сначала отмывать моську и ручки от муки, а потом уж…
– Вы пельмени лепите?
Ошарашенный голос Адама заставляет усмехнуться. Мужчина прошёл в кухню и уставился на стол, как баран на новые ворота. Аня уже ревностно обнимает нового друга и убегает в комнату, оповещая, что она «попозже придёт». Зверь, кстати, прилично выше дочери.
– Мы не готовились к гостям. Извини, у нас не очень чисто, – смеясь, указываю Адаму подбородком в район его паха.
АДАМ
Опускаю пораженный взгляд вниз. Где я успел испачкаться, я так и не понял, но привлекать лишнее внимание в область ширинки не хочется.
Ну а что я могу сделать? На Юле простой домашний наряд: свободная короткая юбка и облегающая майка, под которой однозначно нет белья.
Старательно не смотрю на женские ноги, иначе точно спалюсь. А я вроде как принял ее правила… у нас все, и я только к Ане ж приезжаю, ага.
– Адам, – нежный голос зовёт настойчиво, и я поднимаю взгляд наверх: все-таки засмотрелся, блин.
– А?
– Я предложила тебе кофе. Ты с работы вымотался наверное?
Не дожидаясь ответа, Юля отворачивается и открывает дверцу гарнитура. Встаёт на носочки, пытаясь дотянуться до полки с кофейным сервизом, которым сама никогда не пользуется. Я гость – и этим все сказано.
Сдерживаю тяжелый вздох, потому что подол юбки тоже игриво ползёт наверх. А по пояснице медленно скользят кончики светлых волос, собранных в хвост.
Заставляю себя отвернуться. Но тут же поворачиваюсь обратно, лаская чуть замутнённым взглядом ее хрупкую фигурку. Я, наверное, помочь должен, да?
– Достала, – Юля кивает на чашку, – покрепче?
– Да ты знаешь, у меня недавно закончилась важная встреча, так что с кофе я сегодня и так переборщил. Не беспокойся.
– Аааа, ладно, – оборачивается и снова тянется наверх, возвращает кружку на место.
Неслышно сглатываю, отгоняя от себя видения, где я тихо приближаюсь, целую Юлю в шею, а руки кладу ей на бёдра.
Когда наши взгляды встретились, в глазах девушки застыл немой вопрос. И я слишком поздно понял, что опять накосячил.
– Сейчас вернусь, – в ее голосе беззлобно звучит едва уловимый упрёк.
– Ты куда?
Проходит мимо, мягко опаляя женственностью и неописуемым уютом и теплом.
– Переоденусь.
– Да нееее, не наааадо… – мои возражения она встречают нахмуренными бровями. – Отлично выглядишь!
– Да я тоже испачкалась, – ну да, конечно… на ней ни пылинки. – Я быстро.
Чуть по лбу себя не ударил. Лох.
Сажусь за стол и беру раскатанный кружок. В детстве мать нас с Аскаром гоняла по полной, чтобы мы ей помогали по дому. Лепка мантов и пельменей тоже всегда входила в «развлекательную программу». Поэтому со временем я начал мечтать поскорее слиться и жить отдельно.
Укладываю фарш в середину, скрепляю края. Фиксирую уголки. Помнят руки-то.
– А вот и мы.
Тут же поворачиваюсь на ее голос.
Аааа, Анюту привела. Я не сомневался. Перевожу взгляд на Юлю и едва сдерживаюсь, чтобы не вздохнуть. Джинсы и безразмерная футболка. Наверное и белье уже на месте. Ну да, порадовался, и хватит.
– Ты решил помочь? – снова улыбается и подходит вплотную.
– Я решил присоединиться к семейному досугу, – не понять намёк сможет только…
– Ого! Какие ровненькие! Лучше, чем мои!
Кисло улыбаюсь в ответ. Ну так-то приятно, конечно. Но намёк она специально предпочла не заметить…
– Ладно, давай будем закругляться. Сейчас сварим пельмени и как налопаемся, – предлагает весело, но едва заметно отдёргивает вниз футболку. Нервничает?
– Мне вареники с вишней! – радостно прыгает Аня.
– А я пельмени не очень люблю.
– Ой, кстати, а у меня рыбка осталась! Я могу тебе партию слепить быстренько, как ты любишь…
Внутри что-то здорово защемило от ее слов. Я, видимо, в лице поменялся, потому что Юля тут же осекается…
– Хотя… у меня там остатки… наверное, они не подойдут. А и, – машет рукой, – плохая была идея.
Шагаю вплотную к ней – она вынуждена задрать голову, чтобы смотреть мне в лицо. Осторожно касаюсь ее пальцев, напрочь забывая об остатках муки.
– Юль, это отличная идея. Мне очень приятно, что ты предложила. Я бы из твоих рук даже сырые съел. Просто напрягать тебя неловко.
Аккуратно отнимает руку и осторожно, будто невзначай, отодвигается от меня на шаг назад.
– Ты меня, как всегда, смущаешь. Что ты за человек такой? – добавляет с наигранным ехидством.
Ну да, конечно. Проще, как обычно, перевести все в шутку.
Смотрю на нее, купаюсь в лучиках ее тепла и нежности. С удивлением отмечаю родинку на левой щеке. Нет, я и раньше видел, просто сейчас слишком остро чувствую исключительный женский шарм и очарование. Чуть стеснительная улыбка особенно обращает на себя внимание, а родинка притягивает взгляд и дарит желание коснуться .
После ужина Юля осталась возиться на кухне, а мы с Аней переместились в детскую.
– Ты куклу неправильно держишь! Вот так надо! И вот, ещё волосы распустились!
– Эй-эй-эй… я волосы ей не смогу собрать.
– Ну и что, мама соберёт!
– Мама-то соберёт, – в комнате раздаётся голос Юли, – но кому-то нужно уже переодеваться. И спать.
– Не хочу спать! А книжку?! Марина сказала, что ей папа каждый вечер читает сказку на ночь!
От неожиданного и уверенного «папа» из Аниных уст внутри все сжалось. Предназначается ведь не мне…
Беспомощно смотрю на Юлю, надеясь, что мне удаётся вложить во взгляд всю глубину молчаливой просьбы. Без слов прошу хоть что-то сказать Ане, хоть как-то связать со мной это невероятно далёкое «папа». Сам я не решусь. Если Юля не спешит, значит, так надо. Значит, Аня ещё не готова. Или они вдвоём…
– Анечка, – Юля медленно шагает к дочери и встаёт на колени, убирает прядь волос ей за ухо, заглядывает в глаза и серьезно произносит, – а ты бы хотела, чтобы и тебе папа книжку почитал?
Оглушительный удар в рёбра. Еще один. Снова. Юля спрашивает осторожно, аккуратно протаптывая дорогу, но сердце стучит как сумасшедшее, а вокруг как будто все звуки смолкли, пока я обращаюсь в слух и напряжённо жду детский ответ.
– Нет, – сердце рухнуло вниз с невообразимой высоты, а сверху упало ещё что-то, придавив до боли. Она не хочет. Она просто не хочет. Горько смотрю на дочь, так жаль, что годы нас разделили, уже прошли и остались позади. Но когда-нибудь ведь я смогу стать для неё кем-то большим, чем просто «Адам»? – Мам, я хочу, чтоб Адам мне почитал.
Мы с Юлей взволнованно переглянулись. Я скорее почувствовал, чем увидел, как девушка набрала в грудь побольше воздуха и едва заметно улыбнулась, чуть охрипшим тоном роняя фразу:
– Адам и есть твой папа, Анют, – взяв паузу, тщательно следя за реакцией дочери, продолжает, – он к тебе вернулся из другой страны. Чтобы вместе играть и читать тебе книжки.
– Ко мне?!
– Да, Анют, – мой голос тоже охрип, внутри все обволакивается какой-то липкой субстанцией, я понимаю, что все переживания, связанные с работой и другими потрясениями, и близко не стоят рядом с тем, то я чувствую сейчас. Словно ступаю в трясину. Добровольно. Заранее зная, что одно неловкое движение – и вздохнуть больше не получится: точно провалюсь. – К тебе и к маме. Ты извини, что я так долго… слишком долго вас искал.
ЮЛЯ
Адам меняется в лице, я даже не могу уловить весь спектр его эмоций. От вспышки потрясения до искорки яркой надежды. Мне тяжело это осознавать. Мне тяжело видеть, что он искренне переживает, в чем-то раскаивается, наводит мосты. Это выходит так естественно, просто, легко… кажется, как будто нет для него ничего важнее в жизни… он с напряжением ждет ответа.
– А у нас не было твоего номера. А если бы был, мы бы тебе позвонили, да мам?
– Да. Но папа нас и так нашёл. Он очень к тебе хотел.
«И к маме».
От его слов на сердце сразу резко потяжелело. Я бы хотела их пропустить, хотела бы не заметить. Да только не получается. Почему-то не получается… Он всегда рядом, когда нужен, всегда на связи, всегда интересуется нашими планами и занятиями. Каждый вечер он звонит и спрашивает, как прошёл день. И игнорировать это становится невыносимо. Потому что не чужой он мне. Такой же, как и раньше, сквозь время и груз ответственности, и опыта за плечами, сквозь слёзы, боль и разочарование… Даже несмотря на то, что я была ему чужой, он был мне как родной.
«Росточек» вырос. А внутри все так же тянется нему, как и в прошлом. И ничего я не могу с этим поделать. Откровенный раздевающий взгляд на кухне был не просто звоночком. И что-то в голове до сих пор бьет в колокола: конкретно сейчас, в эту минуту что-то неуловимое стремительно ускользает из-под моего контроля. И дальше я не совсем понимаю, что с этим всем делать.
– Мам, ты иди-иди, мне Адам почитает.
Я пропускаю момент, когда Аня оказывается в крепких надежных мужских руках. Лишь пожимаю плечами, желаю дочке спокойной ночи и зачем-то напоминаю взять с полки книжку со стихотворениями, которую она любит.
И выхожу, плотно прикрывая за собой дверь. Я знаю, что Адам провожает меня молчаливым взглядом. Но мне нечего ему сказать. Самой бы справиться с эмоциями.
Из детской мужчина вышел лишь спустя минут сорок. Долго. Аня обычно засыпает намного быстрее. Думаю, что он просто сидел с ней рядом. И в мотивах этого поступка я предпочитаю не копаться.
– Она уснула.
– Ты молодец. Прошёл боевое крещение.
– Да она давно уже спит. Я просто… посидел рядом немного. Ничего?
– Все нормально, – безмятежно пожимаю плечами и бросаю быстрый взгляд на часы. Сама не знаю – зачем. Я только недавно интересовалась временем и помню, который час.
– Я тебя напрягаю?
– Нет, что ты. Просто устала немного, вечер какой-то насыщенный выдался. А завтра вставать рано. Я обещала Аню к родителям отвезти.
– Я вас сам отвезу. Во сколько у подъезда нужно быть?
– Ты уверен? Мы бы доехали сами…
– Во сколько?
Отвечаю.
– Не вопрос. Поднимусь за вами. Юль, насчёт родителей. Я бы хотел своих с Аней тоже познакомить. Они давно просят.
– Они знают о ней? – округляю глаза.
Вот уж не думала, что Адам семье рассказал, я… я… я почему-то считала, что… даже не могу подобрать слова. Считала, что его семья отдельно, Аня отдельно. Без пересечений.
– Конечно, я не скрывал. Это моя дочь. Их внучка. Они должны знать.
– И они нормально отреагировали?
– А какое это имеет значение? Если кому-то что-то не нравится, это не мои проблемы.
– Понятно.
– Я бы запланировал на следующие выходные, – неожиданно твёрдо обрисовывает свою позицию. – Ты хочешь присутствовать?
Этот вопрос сбивает с толку. Я, честное слово, не знаю. Конечно, с одной стороны мне бы хотелось проконтролировать встречу. Знать, что малышку никто не обидит, вступиться за неё в случае чего. Но рядом будет Адам. И он это сделает за меня при необходимости. А встречаться с его родителями особенно на фоне того, что сравнительно недавно распался его брак… стоять под осуждающими взглядами в их доме… Все это совершенно лишнее. Они хотят видеть внучку, а не бывшую любовницу сына.
– Для меня главное – чтобы Ане было там комфортно. Если для этого нужна я, то я поеду. Если ты сам справишься – то мое присутствие не так уж и обязательно.
– Хорошо. Если передумаешь – дай знать.
– Ладно.
Мы смотрим друг на друга, а молчание затягивается. Мне добавить больше нечего. Вроде как все уже обсудили. Аня спит. Поэтому…
– Мне, наверное, пора? – Адам первым задаёт вопрос.
– Да. Поздно уже, – извиняющаяся улыбка не помогает сгладить неловкость. Неудобно выгонять его так резко. Но и причин ему оставаться тоже нет.
– Тогда я пошёл?
– Иди, – до меня вдруг доходит, что вероятно это заучит слишком грубо, и я спешу хоть как-то исправить ситуацию, потому что напряжение заставляет меня нервничать. – Спокойной ночи. Если ты завтра передумаешь…
– Я буду. До встречи.