Глава 56

Зал этим вечером не пестрит разноцветными оттенками. На сегодняшнем мероприятии строгий дресс-код, разрешены лишь два цвета: либо чёрный, либо белый.

Цель моего пребывания здесь – описание сегодняшнего вечера и несколько интервью со спонсорами и гостями, которые имеют то или иное отношение к мероприятию.

Когда я увидела среди приглашённых Адама, то почти потеряла дар речи. Он знал, что я сегодня на работе, но ни словом не обмолвился, что тоже будет присутствовать. Выглядит мужчина чертовски привлекательно. Какие сравнения к нему применить? Хорош как дьявол. Ему очень идет деловой стиль и строгий костюм. А бабочка – это нечто. Адам и бабочка? Нонсенс, но сегодня это оглушающая реальность. В общем, женщины ему мило улыбаются и сворачивают шеи вслед, шушукаясь между собой: «А это кто? Ты его знаешь?». Даже забавно выглядит со стороны.

Тот маленький эпизод с Аркадием остался позади. Сначала я Адаму высказала все, что о нем думаю. Но позже, когда осознала, что ему это побоку, то решила поменять тактику. Из вредности. А чтоб неповадно было. При каждом удобном случае выворачивала его слова наизнанку, придавая им двоякое значение. Не отвечала на вопросы прямо. Мои покусывания мужчина выносил сдержано и стойко. Мне стало казаться, что ему это даже нравится. И вот так, за короткое время – всего каких-то несколько дней, наше общение вдруг коренным образом изменилось: теперь в нем витает оттенок лёгкости, заинтересованности, веселья, иногда лукавства и даже флирта!

– Наконец-то я тебя нашёл, – тянется ко мне, а я игриво бью его по пальцам.

– Но-но-но, я на работе, держите себя в руках, господин Айдаров. И так мне всех поклонников распугали.

Адам вызывающе прищуривается, корчит забавную моську и довольно лыбится. Ну точно. Котяра.

– Поклонники не шибко-то бойкие оказались, – ну он правда надо мной смеётся!

– Что-что?! – наигранно возмущаюсь, а внутри уже все теплеет и начинает сиять, будто солнышко выглянуло. Скрыть улыбку? Какой там. Я уже во весь рот улыбаюсь. А Адам шутливо показывает мне язык – и это при всем честном народе! Снова ненавязчиво приближается вплотную.

– Вы себя ведёте неприлично, господин Айдаров. ОТОДВИНЬТЕСЬ СЕЙЧАС ЖЕ. А то люди заметят и ещё чего доброго напридумывают. А мне потом от завистниц отбиваться и на работе объясняться.

– Ладно-ладно. Пойду. Поздороваюсь с ребятами. Я за тобой приехал на самом деле. Тебя только выпусти из поля зрения. Прибиваются всякие. Ты без меня не уезжай.

– Оооо, вот это точно нет. А то по пути попросишь разок позвонить, а наутро мне СМС-ки полетят от доброй половины мужских контактов.

– И живет же человек как-то без мозгов… – бурчит себе под нос и грозно цокает. – Ещё и смс скинул.

– Что, прости?

– Говорю, его аист уронил по дороге. Пару раз точно. Где ты его откопала?!

Я зажимаю рот рукой, такое сейчас у Адама возмущенное выражение лица. Аркадий…. Прости!!

Мужчина разворачивается, не дожидаясь моего ответа, и топает прочь. Приближается к спонсорам и здоровается за руку, добродушно приветствуя. Ого. Они знакомы?!

Я переключаю внимание и наблюдаю за происходящим со стороны. Официанты разносят закуски, приглашённые весело смеются, общаются. Так продолжается ещё некоторое время, и я даже успеваю записать на диктофон два очень интересных коротких интервью.

Тут в зале становится чуть темнее и громкость фоновой музыки заметно убавляется. Взгляды всех присутствующих устремляются к сцене. Я смотрю туда же и… замираю.

Адам резво поднимается на сцену и подходит к микрофону. Уверенно поправляет акустический прибор, настраивая под себя, словно это привычное для него дело.

И… улыбаясь начинает.

– Всем привет. Слышно нормально? Отлично, – его уверенный голос разносится по всему залу, а я откровенно им любуюсь. – Очень многие из вас меня знают, а для остальных правильно было бы представиться. Меня зовут Адам, и я такой же гость, как и вы. Я еле выгрыз возможность подняться на эту сцену и сказать в микрофон. Потому что моя речь сегодня не входила в развлекательную программу. Но я здесь. И у меня есть вполне конкретная цель, – обводит собравшихся глазами. – В этом зале сейчас находится девушка, – голос Адама мгновенно становится серьезным, глубоким, – она преподнесла мне самый дорогой подарок, а я не смог оценить, – пауза в его речи имеет колоссальный эффект. – Я очень сильно ее обидел когда-то, а теперь не могу искупить свою вину перед ней. Юль, прости меня. Я о многом сожалею. Если бы я только знал…

Адам прочищает горло и смущённо улыбается, глядя в толпу и одновременно перед собой. А мне вдруг захотелось облокотиться обо что-нибудь. Гляжу на него взволнованно. Глаз не свожу.

– Я немного волнуюсь, потому что это тяжело – открывать душу и признавать свои ошибки, да ещё и при таком количестве свидетелей… – неловкое молчание, и Адам, набрав побольше воздуха в грудь, продолжает. – Я боюсь, что вновь натолкнусь на твое беспросветное «нет». На очередной отказ – да, пусть и логичный и легко объяснимый. Юль, прошло немало времени, я осознал многое, многое понял. Я очень раскаиваюсь в том, что все у нас вышло так, – поджимает губы и растерянно ведет плечами. – Не очень как-то вышло…

Адам удрученно смотрит в пол, микрофон держит обеими руками. Сложно уловить с расстояния выражение его глаз и полуопущенного лица.

– Я понимаю, ты не боишься. Ты просто осторожная. И я сам причастен к тому, что тебе приходится выверять каждый свой шаг. Ты вроде и рядом, но не со мной. Улыбаешься, но ждёшь подвоха. Его не будет, Юль. Я не знаю, как вырезать из наших жизней прошлое, чтобы не было тех ошибок. Чтобы ты мне снова доверяла. Я очень люблю тебя и нашу малышку. Я ради вас на все готов. И я теперь уверенно на весь мир могу заявить, что я определился и кроме вас мне никто не нужен. Но… Я не знаю, что сделать, чтобы ты разрешила приблизиться к тебе снова. Ты разрешишь, Юль? Если ты сделаешь хотя бы несколько шагов поближе к сцене, я восприму это как возможность ещё раз поговорить о нас. Наедине. И… И… Ты разрешишь?

Взволнованный трепет пробегает по залу. Собравшиеся начинают с любопытством озираться по сторонам. И лишь я, не отрываясь, смотрю на сцену, неготовая ответить ему в эту минуту, неспособная отозваться. Я не «боюсь», я просто «осторожна»…

Щеки обжигает теплом, соленая влага струится по лицу, капает на платье, обнажая всю боль прошлого и освобождая ее. Каждое слово разрывает сердце, впивается под кожу. А я все смотрю на него. А он… он поверхностно осматривает зал в ожидании. Я не сделала ни шагу к нему навстречу. Почему? Всегда считала, что прошлое – это прошлое. Будущее – это будущее. И в одну реку не войти дважды. Наверное, ему лучше будет с кем-нибудь другим, с кем прошлое не будет делить дороги. Наверное, мне будет лучше с кем-то ещё. С кем удастся почувствовать хоть малую часть того, что творилось внутри, когда Адам был рядом. И до сих пор это осталось неизменным. Я «не боюсь»… я просто… «осторожна»… Но теперь вдруг начинает казаться, что, возможно, все должно было произойти именно так? Ведь мы были искренны в своих желаниях. Интерес был неподдельный. Мы сгорали в страсти. Вместе падали с вершины, воспаряя вновь. Это все было. И было таким ярким, настоящим. Но… к семье мы оказались не готовы. А вдруг каждому из нас действительно необходимо было вырасти, пройти свой путь. Чтобы спустя годы встретиться «взрослыми». А что, если все это было заранее нам предначертано? Я и Оля. Он и брат. Мы с ним… вновь?

Прикрываю глаза и слегка наклоняю голову, глотая слезы. Кусаю губу, стараясь успокоиться, но взять себя в руки сейчас – настоящий подвиг.

Не знаю, видит он меня или нет, я стою довольно далеко от сцены. Так хочется придержать платье и поскорее покинуть зал. На самом деле, мне все это не нужно. Я всегда была тихой и домашней девочкой, и вот такие громкие, сбивающие с ног поступки обычно шокировали меня. Как и сейчас. А я больше ценю искреннее, тихое счастье, от которого все вокруг становится светлее и уютнее.

Адам сжимает кулак в каком-то неописуемом горьком отчаянии и продолжает говорить дальше.

– Не выйдешь, – тяжело выдыхает и поворачивает в сторону голову. – Не выйдешь… – и тут же резко припадает к микрофону, в сердцах произнося: – Я тебя понимаю. И, конечно, я уважаю твой выбор. Приму любой. Да, наверное, тебе будет лучше с другим. С кем все будет по-человечески с самого начала, кто не споткнётся и не наделает уйму непростительных ошибок, как я… – обе руки Адама касаются микрофона, а взгляд в который раз горько опадает на пол. Зал трагично замирает. Мужчина так стоит с минуту, не желая уходить, но, очевидно, не знает, что ещё сказать. И тут он воинственно вскидывает голову и накрывает ладонью сердце. – Да, может быть, но со мной тоже будет хорошо! А я не могу тебя с другим видеть, меня трясет от отчаяния, понимаешь?! Ты ведь тоже наверное когда-то ошибалась! И тебе хотелось исправить свои ошибки, когда это было важно для тебя! И мне тоже хочется, Юль, – переходит на поверженный пробирающий шепот.

Его грудь тяжело вздымается, я едва успеваю вытирать слёзы. Да. Ошибалась, и ещё как. И да, очень хотелось исправить. Но этого мужчину я ошибкой не считаю. И маловероятно, что когда-то буду думать иначе.

– Я вижу тебя со сцены, – Адам смотрит в одну точку перед собой, но не на меня. – Я вижу, что ты плачешь… не надо, пожалуйста. Я этого правда не достоин. Сердце рвётся, когда вижу твои слёзы. А ещё хуже, когда я сам являюсь их причиной, – Адам выдыхает и вновь порывисто набирает воздух и улыбается. – Я понимаю, ты сейчас не готова. Да я и не прошу окончательного ответа именно сейчас. Нет. Но ты хотя бы подумай об этом. Не отмахивайся от нас. Я не прошу многого. Только дай мне ещё один шанс. Пожалуйста. Просто подари мне его. Да, я, может быть, его совсем не заслуживаю, но… Он мне очень нужен… И знаешь еще что, Юль? Мне тоже нужно доверие. Я тоже хочу маленький островок счастья, где тепло и уютно, свой маленький мир, куда я буду мчаться с работы. Я тоже хочу, но… без тебя этого уже не получится, понимаешь? – голос Адама перестаёт быть ровным. Мужчина тяжело дышит. В зале гробовая тишина и даже фоновая музыка смолкла полностью. И вдруг Адам пронзительно смотрит на меня в упор, не мигая. И спрашивает: – Можно я сам к тебе подойду?

Пальцами касаюсь опухших губ. И… не разрывая зрительного контакта, медленно опускаю голову, кивая в знак согласия.

Адам тут же отходит от микрофона и, сделав шаг вперёд, грациозным рывком спрыгивает со сцены. Люди начинают расступаться перед ним, освобождая проход, наблюдая за мужчиной. Смотрят в спину и ищут глазами ту самую девушку, которую он так сильно обидел в прошлом.

Он приближается… Когда наши взгляды встречаются, Адам останавливается на пару секунд. А потом резко придвигает к себе и заключает в крепкие объятия.

Вокруг нас начинают раздаваться одинокие хлопки, и вот уже через секунду зал взрывается бурными аплодисментами.

Я согреваюсь в его руках, вдыхая родной запах, ощущая пальцами мягкость ткани его костюма. Он выглядит поверженным. А его слова…

«Я очень люблю тебя и нашу малышку»…

Прикрываю глаза от раздирающих изнутри эмоций, Адам нагибается, касается лбом моего плеча и ещё сильнее притягивает к себе.

– Не плачь. Ну не плачь…

Я шмыгаю носом, стараюсь выровнять дыхание. И крепко-крепко прижимаюсь к нему, обнимая за талию. Схожу с ума от его близости. От ощущения защищённости и надёжности. Лёгкости и окрылённости. И его глубокая речь царапает сердце безостановочно… каждую секунду – заново…