Король Вайнор

Вайнор Вадерский готовился ко сну, когда услышал в соседней комнате легкие звуки: кажется, двигали мебель? Сигизмунд, перехватив взгляд короля, подтвердил его предположение:

– Мы уговорили леди Иниру отправиться спать.

Вайнор кивнул, изображая равнодушие, принял от камердинера рубашку и лег в постель. Едва уловимые скрипы в соседней комнате стихли. Король прикрыл глаза, вслушиваясь в наступающую тишину.

В очаге с тихим шорохом рассыпались головни. За окнами еще доносились разговоры слуг и конюхов, ржание коней. Рядом посапывали наемник и уставший за день камердинер. Поскрипывали половицы, хлопали двери… Постепенно огромный дом затихал.

Вайнор только через некоторое время понял, что не спит, чутко прислушиваясь к малейшему звуку из соседней комнаты. Увы, слышно было плохо. Зато Сигизмунд и камердинер ровно выводили носами сонные рулады. А в душе росла тревога.

Стараясь двигаться как можно тише, Вайнор поднялся с кровати и шагнул к тонкой двери, разделяющей две комнаты. Кончиками пальцев толкнул легкую дверь и увидел отлетевшее в сторону привидение с кинжалом в руке!

К счастью дверь, остановилась приоткрытой. Удивленный мужчина рассмотрел девушку в длинном белом балахоне, отделанном красивыми лентами.

– Ваше величество! – раздался гневный шепот. – Что вы здесь делаете?

– Не спится, – король развел руками, сдерживая рвущийся смех. Потом, разглядев немаленький кинжал в твердой женской ручке, перестал смеяться и спросил:

– А почему не спите Вы?

– Колыбельную некому спеть! – огрызнулась Инира и тут же закрыла себе рот ладонью: – Простите, ваше величество! Мне тоже не спалось.

– Что ж, значит, мы вполне можем посидеть у камина вместе, – решил король, входя в ее спальню и закрывая за собой дверь. – Я бы извинился за урон, который могу нанести своим визитом вашей репутации, но, боюсь, урон уже нанесен.

– Пустяки, ваше величество, – Инира накинула на плечи шаль – «королевский дом» был каменным, ночью в стороне от камина и одеял было зябко. – С точки зрения придворных дам звание вашей любовницы даже почетно и прибыльно.

Король приподнял выразительную бровь в саркастическом удивлении, потом пожал плечами:

– Что ж, рад, если вы разделяете такую точку зрения, леди. – Затем спокойно шагнул к камину и опустился в кресло, а девушка присела на низкий пуф и подложила в умирающее пламя несколько поленьев.

– Хотите перекусить? – спросила она, обнаружив у очага корзинку с хлебом и супом.

– Пожалуй, – кивнул Вайнор, продолжая пристально рассматривать телохранительницу в неверном свете огня.

То, что раньше отталкивало его – выступающие скулы, загорелая кожа, острые локти и мозолистые ладошки с короткими ногтями – теперь в свете огня складывалось в единый образ, который вызывал в груди щемящую нежность.

Не юная девушка с ветром в голове, не товар на брачном рынке. Сильная, уверенная в себе женщина, способная встать рядом с мужчиной. В глубине ее серых глаз хранится секрет – мечта о семье и детях, но мало кому дано было о том догадаться.

Вайнор неожиданно вспомнил слова Камила: «аристократ, лесоруб и воин» и усмехнулся. Жаль, что он не доверяет никому, даже телохранителю настолько, чтобы рассказать, как зарабатывал будущий король Вадерии свой кусок серого деревенского хлеба.

С восьми лет будущий король Вайнор работал на расчистке вместе с лесорубами: собирал хворост, вырубал кусты и подрост, мешающий транспортировке огромных вязов. Правда это продолжалось недолго – мама узнала и со скандалом забрала сына с деляны. Потом будущий король работал конюхом, пастухом и батраком, но в итоге стал и воином и политиком и аристократом.

Между тем Инира подогрела на краю очага суп и хлеб:

– Простите, ваше величество, ложка только одна.

Вайнор привычно потянулся к поясу – за футляром, в котором воины носили ложку и столовый нож. Футляра на поясе не оказалось, ведь король явился с визитом в одной длинной белой рубахе. Перехватив быструю улыбку девушки он улыбнулся в ответ и предложил:

– Давайте есть по очереди.

– Хорошо, – Инира кивнула и улыбнулась уже в открытую.

Они поели в уютном тепле, передавая друг другу ложку и кусочки хлеба. Выпили согревающего настоя, а потом негромкими голосами вели неспешную беседу едва ли не до рассвета. Лишь отдаленные шумы кухни и конюшни заставили их разойтись по кроватям.

К удивлению вадерцев, покушений в эту ночь не было. Камил, проснувшийся к завтраку, проверил все поданные в покои блюда и недоверчиво покачал головой:

– Все чисто, можно есть.

Король не торопился вставать. Проснувшись, лежал под тяжелым одеялом из шкур, рассматривая вышитые фестоны балдахина. Ему казалось, что стоит встать и новый день навалится на него невыносимой тяжестью.

От решения короля зависит многое и далеко не всегда счастье самого сюзерена. Возможно, долг перед страной расплющит Вайнора Вадерского, превратит в механическую куклу, лишенную чувств и мыслей. Он перестанет быть живым и чувствующим человеком, мужчиной, останется лишь пустая оболочка способная есть и дышать, но не способная любить.

Странную хандру его величества заметили, но не посмели нарушить его покой. Слуги двигались неслышно, стараясь не тревожить короля. Сиг и Кварт безмолвно стояли у двери, ожидая результатов проверки завтрака, воды для умывания и чистого белья принесенного от прачки.

Когда Камил объявил, что ни отравы ни приворотного зелье в еде и воде нет, король позволил себе еще минуту тоскливых размышлений, потом нехотя отправился умываться. Новый день обещал стать если не худшим за последний год, то далеко не самым радужным. Значит, стоит встретить его во всеоружии. Или хотя бы в лучшем камзоле с лучшей шпагой на поясе!

Камердинер словно уловив настроение его величества подал самый роскошный камзол из всех имеющихся: васильково-синий бархат терялся в плотном золотом шитье. Сапфировые пуговицы, бриллиантовые розетки на обшлагах и вшитые в ряды канители кусочки черного янтаря превращали одеяние в парадный футляр.

Оценив внешний вид и настрой короля, лорд Мияр подал Его Величеству тяжелую фамильную шпагу вместо парадной зубочистки. Остальные участники вадерской делегации постарались придать себе не менее торжественный вид, хотя королевского блеска не достигли.

Инира хотела вновь прикинуться серой мышью, но ей не позволили. Лорд Мияр отловил в коридоре камеристку, приставленную к девушке и передал распоряжение короля:

– Только гербовые цвета Вадерии и альфапириты!

Телохранительнице пришлось покориться. Синее платье в ее скромном гардеробе было только одно, пошитое еще в Вадерии придворной портнихой. Синий бархат с золотой отделкой. Строго и торжественно одновременно. Сдержанным фасоном платье несколько напоминало мундир и это девушке очень нравилось.

«Это форма» – твердила она себе расправляя тяжелые юбки. Камеристка посоветовала надеть широкое «наплечное» ожерелье, напоминающее орденскую цепь:

– Сейчас это очень модно, леди. Возможно, у вас не будет случая вновь надеть такую красоту. – Служанка потупила глаза, но Инира не стал ничего уточнять.

Раз ее считают любовницей короля, то и предполагают, как может поступить будущая королева с бывшей фавориткой. Забрать все украшения и сослать в глушь – самое мягкое наказание в таких случаях.

Ожерелье девушка все же надела – оно идеально подошло к фасону платье и своим блеском добавило торжественности облику. Вот только сердце билось слишком сильно. Откуда такое волнение?

Тот же лорд Мияр объявил, что «госпожу Иниру» к столу проводит лично. Значит, с королем будет Камил, а ей остается роль зрительницы. Сделав несколько глубоких вдохов, Инира присела на специальный табурет, погружаясь в легкий полусон, так проще ждать.

* * *

Когда король Вайнор, облаченный в достойный самой коронации камзол, изволил спуститься вниз, слуги уже накрывали столы. В просторном холле толпились придворные, а за окном разливался чудесный солнечный день.

Что ж, Вайнор остановился у окна и незаметно прижал руку к сафьяновому футляру, спрятанному у сердца. Здесь, около старинной святыни, осененной благоволением Светлых, он может честно сказать – Этиллия никогда не станет для него любимой женщиной.

Возможно, с годами она станет соратницей или матерью наследника, это тоже неплохо. Но здесь и сейчас ему было горько осознавать это.

Он вспоминал лицо своей матери, увиденное в храме Светлых в тот день, когда она выходила замуж – спокойное, уверенное, озаренной внутренним светом. Ее супруг – барон Пограничья, нежно сжимал в своей привычной к мечу ладони тонкие пальцы будущей жены и клялся защищать, хранить, любить.

– Ваше Величество! – прозвучал рядом колокольчиком голос Этиллии, вырывая Вайнора из грустных мыслей. – Вы проводите меня к столу?

– Конечно, Ваше Высочество! – Ответил он, благословляя этикет, позволяющий держаться на некотором расстоянии от девушки.

Соблюдая традицию, король предложил принцессе руку и неспешно проводил ее в парадный зал.

Едва короли и их свита расположились за накрытым столом, как на улице затрубили трубы, зазвонили многочисленные колокольчики, объявляя о прибытии Верховного Жреца.

Некоторое время с улицы доносился шум, потом все стихло. Вскоре колокольчики зазвонили дружнее и двустворчатые двери зала распахнулись, впуская Верховного жреца со свитой.

Придворные дружно подскочили, складывая ладони лодочкой. Хизардцы просто стояли, соблюдая этикет. Последними встали короли. Королева и принцесса поднялись минутой раньше, следом за герцогами.

Верховный жрец вошел в сопровождении всего трех служителей. Он казался довольно молодым и полным сил. Высокий головной убор, украшенный колокольчиками, и широкий воротник придавали ему торжественный и величественный вид.

– Благословенны будут своды сии! – возгласил жрец, воздевая руки.

Раздался легкий треск, все с изумлением увидели, как старинные, потускневшие и потрескавшиеся фрески на потолке зала вновь обрели яркие краски и монолитность.

– Благословенна будь трапеза сия! – вновь возгласил Верховный.

Люди с любопытством уставились на столы.

Здесь благословение произвело странное действие: полопались некоторые бокалы, скрутились спиралями ножи, блюда изменили вид и свежесть… увы, не всегда в лучшую сторону.

Особенно досталось прибору короля Вайнора: в его тарелке расцвел колючий куст, вино в бокале вытекло через трещину вонючей зеленой жижей, а салфетка осыпалась пеплом.

– Благословенны будьте правители! Да осенят вас Светлые Боги мудростью и долголетием! – провозгласил жрец в третий раз, почти упав на руки сопровождающих.

Ему тотчас принесли глубокое удобное кресло и поставили на возвышении, рядом с королевскими тронами. Служители сами хлопотали над Верховным, а вот их величества смотрели друг на друга в изумлении.

Король Шанстред порос побегами сине-фиолетовых ядовитых вьюнков. Каждая гибкая веточка заканчивалась синим или пурпурным цветком с длинным алым языком ядовитых тычинок. Коснувшись дразнящей тычинки, король обжег палец.

Король Вайнор покрылся колючими побегами дикого шиповника. Его ветви оканчивались огромными розовыми цветами, источающими свежий и терпкий аромат.

Камил немного растерялся, но придворные Шанстреда уже ловко выпутывали сюзерена из гибких веток. А рядом с Вайнором появились Сиг и Кварт с кинжалами в руках. Через несколько минут активных действий их величества сели за прибранный стол, и дали сигнал к началу трапезы.

– Лорд Мияр, а вы уверены, что это можно есть? – Спросила Инира, искоса поглядывая на позеленевшую рыбу.

– Можно, леди. – Лорд-страж слегка улыбнулся, – Благословение Верховного Жреца сделало эту трапезу чрезвычайно полезной для здоровья.

Вокруг шустро стучали вилки и ножи, да и сам лорд с аппетитом начал есть раковый суп, но девушка еще не удовлетворила своего любопытства:

– А что означают побеги на королях?

– Обычно это подсказки или предупреждения царственным особам. Такой эффект благословение дает редко, не чаще раза в десять – пятнадцать лет. И не каждый Верховный имеет такую способность.

Лорд всем своим видом дал понять, что не хочет больше разговаривать. Телохранительница невольно переключилась на трапезу продолжая бросать внимательные взгляды на тот конец стола за которым расположились их величества и принцесса.

После ракового супа с пирожками подали телятину с грибами. Кусочки мяса почему-то пахли молоком, и по вкусу напоминали творожную запеканку с изюмом.

Запеченные в патоке перепела, напротив, имели вкус моря. Инира растерялась – вокруг все усердно работали челюстями, а она не могла проглотить больше ни кусочка. Салат из овощей воспринимался как дорогие экзотические фрукты, а вина переливались всеми цветами радуги.

Во время трапезы на королевском возвышении шли тихие разговоры. Инира и лорд Мияр косились туда, прокручивая в голове возможное развитие событий.

Все ожидают, что к прибытию Верховного приурочат объявление о помолвке. А может быть, объединят помолвку и свадьбу, дабы провести торжества в один день? Политическая история знавала и более необычные свадьбы, а тут есть прекрасный повод ускорить события.

Между тем подали десерт: великолепные свежие фрукты, прихотливо нарезанные и политые винным соусом. Едва лакеи разнесли тарелочки, как король Шанстред поднялся и вместе с ним встал король Вайнор:

– Подданные! – торжественно провозгласил король Квариллии, поглядывая на дочь с отеческой нежностью. – Сегодня у нас торжественный день! Мой друг, Его Величество король Вайнор Вадерский, объявляет о своей помолвке!

Все дружно зааплодировали и, отставив тарелки, повернулись к тронам. Этиллия, кусая губы, приподнялась над креслом, собираясь что-то сказать, но король Вадерии подняв руку, остановил праздничный шум:

– Здесь и сейчас, в присутствии лиц благородной крови и Верховного Жреца Светлых богов я вручаю свой браслет, – с этими словами Его Величество вынул из поданной Камилом шкатулки уже знакомое Инире украшение и взглянул на него. Побледнел. Взглянул еще раз.

Эта заминка не осталась незамеченной – дамы и кавалеры вытянули шеи пытаясь рассмотреть, что же так напугало вадерского короля.

Несколько минут между королями шел активный диалог: Вайнор чуть растерянно показывал Шанстреду помолвочный браслет, а король Квариллии наливался тяжелым гневом. Короткие отрывистые фразы не были слышны придворным, но сама остановка действия говорила о многом.

Прервал тягостные переговоры Верховный Жрец. На минуту приподнявшись в тяжелом кресле, он бросил несколько слов, которые тут же подхватили и передали вдоль стола:

– Воля Светлых. Другое не дано.

Лицо короля Шанстреда исказила такая мука, что придворные замерли в нерешительности. Казалось, немолодой король увидел у своих ног разбитые мечты, надежды, а может даже пошатнувшийся трон.

Лицо принцессы выражало такую гамму чувств, что Инира поспешно отвела глаза. Даже голодный леопард казался образцом милосердия рядом с этой разгневанной фурией. Оскорбленная гордость, ненависть, презрение, горячее желание отомстить – все это превратило прелестную юную девушку в отвратительную мегеру пугающую одним только видом.

В этот самый момент король Вайнор неожиданно увидел себя на распутье. Воля Светлых есть воля Светлых, но человек никогда не лишается права выбора. Сейчас он мог утешить гордость Этиллии и искреннее горе Шанстреда, но какой ценой?

На другой чаше весов лежала не просто его жизнь – его сердце. Будут ли долгими годы, проведенные рядом с нелюбимой женщиной? Принесет ли благоденствие своей стране несчастный король? Вайнор постоял, сглатывая вязкую слюну, посмотрел на Шанстреда, на Этиллию, на бессильно раскинувшегося в кресле жреца и решительным шагом направился к дальнему концу стола громко объявляя:

– Я вручаю свой браслет леди Аннелоре Керленской!

В зале повисла мертвая тишина. Этиллия захлебнулась криком и, медленно багровея, смотрела на Вайнора так, словно собиралась убить его взглядом на месте. Королева Ауретта прижала к губам платок, словно заглушая всхлип.

Шанстред выглядел подавленным и печальным, но Вайнор на минуту вернулся к нему и взглянув в глаза старого друга чуть улыбнулся:

– Прости, друг, – шепнул Вайнор. – Светлые Боги любят пошутить над людьми.

Шанстред чуть улыбнулся в ответ, хлопнул друга по плечу и подтолкнул, желая удачи.

Телохранительница растерянно вертела головой: кто такая леди Аннелора? Куда сейчас подойдет король Вайнор, и нет ли в том месте опасности?

Неожиданно, издалека, словно из неведомой дали к ней пришло понимание: леди Аннелора – это она! Это ей собирается вручить браслет король Вадерии!

Мысли заметались, она вскочила, намереваясь сбежать, но лорд Мияр был начеку. Ловко уцепив девушку под руку, он подхватил бокал вина и поднял в приветственном жесте. Следом за ним вскочили и другие придворные, желающие увидеть, как король большой и сильной державы вручит свой обручальный браслет подзаборной девке.

А Вайнор уже стоял рядом с девушкой, протягивая ей браслет на раскрытой ладони. В его глазах бились безумные искры не то смеха, не то ужаса, но внешне король был строг и серьезен, как палач:

– Леди, – сказал король, и его голос эхом разнесся в притихшем зале, – я прошу вас принять мой браслет в знак нашего будущего союза. – И протянул свою ладонь ближе.

Лорд Мияр, изображая старшего родственника, вложил ладонь Иниры в руку короля. Твердые мужские пальцы приподняли кисть, холодком скользнула полоска металла украшенного цветными эмалями и драгоценными камнями.

Телохранительница закрыла глаза, представляя, что все это только сон. И взбудораженное дыхание короля, и сдержанное сопение лорда Мияра лишь чудятся ей сквозь дрему.

Услышав щелчок застежки браслета, Инира вздрогнула как от удара и распахнула свои серые глаза навстречу серьезному синему взгляду короля. Все. Конец. В этих глазах она прочла неколебимую уверенность и спокойствие. Теперь ей осталось только бежать. Бежать на край света, спасаясь от короля-безумца разрушившего жизнь целого королевства! Разве может король жениться на телохранительнице?

Вайнор не дал девушке времени запаниковать, слишком долго в его груди раскручивался маховик сдерживаемых эмоций. Они требовали выхода, сейчас, немедленно! Склонившись к бледным розовым губам Иниры-Аннелоры, он прижался к ним поцелуем, скрепляя помолвку и, ладонью сжимающей тонкое запястье ощутил бешеное биение девичьего пульса.

Неожиданно кругом зааплодировали. Придворные заходились, просто захлебывались восторгом и отбивали ладони стремясь возвестить всему свету: король Вайнор Вадерский помолвлен!

Конец первой книги.