Глава 4
Когда герцог ел, он выглядел не столь грозно, как в иное время. Нож в одной руке, во второй вилка, перед рассеянным взором книги, книги и снова книги. Лорд Каенар что-то сосредоточенно и весьма упорно искал, и продолжал делать это даже за едой.
Я, все еще с трудом пытающаяся вернуть себе остатки самообладания, не рисковала привлечь к себе внимание, и сидела, терпеливо ожидая пока герцог завершит с ужином, предоставив мне благовидный предлог для побега.
- Асьен, а что вам известно о Заклинателях? - отстраненный вопрос.
И очередная книга улетела на полку, а на ее месте появилась следующая.
- К слову, вы превосходно готовите.
- Благодарю за добрые слова, - нервно ответила, до боли в спине стараясь сидеть ровно на краешке сидения. - Боюсь, о Заклинателях мне известно не многое. Это культ, некоторые называют орденом. И более, я ничего не ведаю.
На самом деле я знала многое. После покушения, Эльтериан уделил самое пристальное внимание личностям тех, кто совершил на него нападение. О Заклинателях его высочество узнал все. В его солнечном сверкающем кабинете имелось полное собрание сочинений, составленное на основе слов всех жестоко запытанных до смерти в императорской тюрьме, а так же книги, научные труды, монографии, исторические записи. В действительности между магами и Заклинателями действительно имелась лишь одна принципиальная разница - магом нужно было родиться, но стать Заклинателем мог абсолютно каждый достаточно упорный и настойчивый человек. Вот та причина, по которой «избранные» столь сильно ненавидели тех, кому судьбой не уготовано было родиться в аристократической семье, но удалось обрести дар магии.
- Весьма примерный ответ. Я бы даже сказал – образцовый, - с явной насмешкой проговорил Каенар. - Но что-то мне подсказывает, что вы знаете больше.
И в последней фразе прозвучал металл.
Что ж, лгать магам это искусство, и я была весьма искушенным его почитателем.
- Ежели хотите, могу слухами поделиться! - с горячностью воскликнула я.
Едва не подавившись, герцог взглянул на меня так, что хотя я ничего не ела, вполне испытала сходное ощущение.
- Все любопытнее и любопытнее, - сглотнув, недобро произнес Каенар. - Что ж, я весь одно сплошное внимание.
Вдох, глубокий, идеальная ровная спина, безмятежный взгляд, слегка наивная улыбка - я забыла, как быть обычной девушкой, я умела существовать лишь как выдрессированная принцесса. Но это не значит, что я позабыла все те нелепицы, что рассказывали не о Заклинателях - а о магах.
- Говорят, если посмотреть Заклинателю прямо в глаза – сердце может остановиться.
На лице герцога не дрогнул ни один мускул.
- Дальше, - просто приказал он.
Что ж, с удовольствием.
- А иной раз, если Заклинатель того пожелает, сердце может биться сильнее лишь при одной мысли о нем, и сладость разливаться в душе, при каждом прикосновении. Я слышала, что каждая девушка мечтает испытать это неповторимое ощущение.
Черные глаза, казалось, стали еще темнее, взгляд же существенно потяжелел.
- Иногда же, - продолжила я, - Заклинатели опьяняют взглядом, словно самое дорогое игристое вино, жаль лишь что нет подобного ни в одной таверне и ни на одной винокурне, иначе…
Внезапно мне стало жарко. Голова закружилась, но вовсе не так, как кружилась от снадобий Эльтериана, а так, словно я выпила на приеме больше положенных двух глотков вина.
- Дивная попытка, - насмешливо произнес лорд Каенар. - Но, лгунья из вас никудышная.
И ощущение опьянения усилилось в разы!
Единственное, что позволяло мне сохранять решимость в данный, момент было знание о том, что в отличие от принца, герцог Каенар никогда не обвинял бездоказательно. Он мог подозревать, искать доказательства, провоцировать, вот как сейчас, но предъявлять обвинения без доказательств ему не позволяла честь. Ему и магистру Бериону.
А потому, неловко поднявшись с кресла, я произнесла:
- Прошу прощения, господин, мне вдруг стало дурно. Позвольте удалиться.
И полный подозрений маг, пристально глядя на меня, холодно процедил:
- Ступайте, Асьен. Дивной ночи.
***
Покинув герцога, я действительно провела дивную ночь, потому как заклинание опьянения все еще оставалось со мной и весьма способствовало засыпанию.
Утром, поднявшись, как привыкла во дворце, то есть еще до рассвета, я сходила на кухню, замесила тесто для булочек, а после, весело переговариваясь с младшим поваренком, отправилась на рынок.
За десять лет в моей памяти рынок оставался одним из самых светлых, интересных и прекрасных мест в Суассоне. Память не подвела – здесь действительно все оставалось таким же, как я помнила.
- Месье Панж! - поприветствовала я мясника, одной из лучших мясных лавок. - Как поживаете?
- О, Сенна, рад видеть! А говорят, тебя маги к себе забрали, месье Бомари накануне в таверне чуть ли не со слезами об этом рассказывал. Да видимо, все не так дурно, как думали.
С мясником мы весело поболтали, пока он отрезал мне нужное мясо, вот только платы не взял никакой, потому как «Маги же». Пытаясь настаивать, я узнала, что все расходы оплачивает в итоге мэрия, и это существенно успокоило мою совесть.
Поваренок, юный Латтер, поспешил по своим делам и поручениям, а я отправилась в лавку пекаря, за мукой для фруктовых печений его величества и десертными специями.
Корзинка в моей руке была легкой, погода отличной, Суассон ярким и солнечным, планы на будущее уж точно радужнее, чем прежде, и я практически улыбалась, сдержанно и скромно, но все же.
И вдруг выходящий из лавки мужчина в темном, поравнявшись со мной, тихо произнес:
- Северное сияние.
Мгновенно сделав вид, что старательно пытаюсь отыскать что-то внезапно крайне важное в своей корзинке, я молча слушала дальше.
- За вами следят, - произнес Заклинатель. – Ваши работодатели, соседи, приятели и знакомые были допрошены самым жестким способом. Ожидайте провокаций и будьте предельно внимательны сегодня.
И мужчина, чьего лица я так и не разглядела, потому что очень старалась не смотреть, молча ушел, словно бы растворившись в пестром людском потоке. Я же отыграла свою роль до конца, извлекла со дна корзинки блокнот и карандаш, позаимствованный у герцога Каенара, и отправилась в пекарскую.
Белая мука высшего качества, коричневый сахар, патока, абрикосовое, грушевое, розовое и персиковое варенье, ваниль, кардамон, корица, сахарная пудра двух видов, дрожжи и разрыхлитель. Моя корзинка очень быстро перестала вмещать все необходимое, однако, условно говоря «к счастью» подошел приставленный ко мне маг, явно из очень благородного рода и еще более явно не желающий становиться моим носильщиком, но выбора у него не было.
Возвращаясь в гостиницу ставшую прибежищем для самых избранных магов, остальные расселились не в столь фешенебельных местах, я не смотрела по сторонам, и в целом никуда не смотрела, по памяти скрупулезно записывая рецепт булочек с корицей и яблоками, коим некогда поделилась со мной мадам Бомари. Ввиду чрезвычайной увлеченности, я едва не промахнулась мимо входа, и сопровождающий меня маг, придержал за локоть, не позволяя моему лбу завести тесное знакомство со стеной.
- О, благодарю вас!- воскликнула, осознав, что только что могло произойти. - О, если бы не вы, не знаю, что со мной было бы.
Маг, юный студент Императорской Академии, от моей похвалы заметно смутился, но не это не было единственной его реакцией - он слишком быстро отвел взгляд, и я заподозрила наличие у него чувства вины.
Первая провокация?
Быстро взглянув в сторону тенистой беседки близ парадного входа в гостиницу, я увидела его высочество, вальяжно и практически скучающе восседающего за столиком, в окружении своих самых преданных сторонников. Забавно, однако у двух заклятых друзей герцога и принца, окружение было совершенно разным. Принц предпочитал аристократов, столь же порочных, как и он сам. А вот лорд Каенар окружал себя умными, талантливыми, сдержанными и имеющими огромный потенциал магами, не взирая на их происхождение. В конечном итоге это и привело герцога к победе - те, кого он годами держал возле себя, стали его опорой. А Эльтериана в критический момент бросили все.
Однако, до этого момента мне еще следовало дожить.
- Ммм, пустышка-пастушка! - издевательски воскликнул его высочество.
И взгляды всех обратились на меня.
Сердце начало биться чаще. Это Каенар никогда не бросал обвинений без доказательств, но Эльтериан руководствовался совершенно иными правилами – «Если не можешь найти преступника - назначь». Судя по мизансцене, преступником собирались назначить именно меня.
- Подойди! - скучающе приказал принц.
Этот скучающий тон… для меня страшнее его был лишь подчеркнуто спокойный голос герцога Каенара. Потому что за подобным тоном всегда следовала расплата - жестокая, кровавая, унизительная. Небо, я не стану проходить через подобное повторно.
- Ваше высочество, - легкий реверанс, - если вы желаете отведать булочки с корицей к полдню, мне следует поторопиться с их приготовлением. Позвольте…
Взмах рукой и корзинка с продуктами, воспарив из рук сопровождающего меня мага, на всех парусах помчалась к беседке, где опустилась на маленький каменный столик.
Полный ненависти взгляд голубых глаз Эльтериана, жестокая усмешка на красивых губах принца, что стал змеей пригретой на груди, распростертая над корзинкой ладонь и формулы, вспыхивающие в воздухе.
- Какого дьявола?! - возопил один из подпевал принца.
- Да это мышьяк! - добавил второй.
- И вот это тоже яд! - третий.
- Магически выпаренный порошок из белладонны приводит к необратимым изменениям разума! - четвертый.
Во время всех этих возгласов, Эльтериан сидел, не отрывая от меня издевательского взгляда, и улыбался. Да, он победил, доказательства неоспоримы, мне конец.
- Стража, - негромко произнес принц.
Гвардейцы появились незамедлительно, словно стояли за поворотом здания и только и ждали этих слов. Впрочем, похоже, именно так все и было – они ждали. Пьеса была разыграна как по нотам, и роли так же оказались распределены заранее. Мне отвели роль жертвы…
Неужели все закончится вот так?
Здесь и сейчас, когда я еще не успела сделать ничего, совершенно?
Три удара сердца, ткань платья, судорожно сжатая похолодевшими ладонями почти до треска, закушенные губы и мысль о том, что я не могу сдаться. Не здесь и не так. Я не сдамся.
И вскинув подбородок, я решительно направилась в беседку.
Моя уверенность определенно заинтересовала его высочество, а потому он подал знак гвардейцам не препятствовать мне. Под его заинтересованным взглядом, я шла, так как учил ходить меня когда-то он. Каждый шаг плавный, голова чуть вскинута, взгляд опущен, спина прямая, плечи расправленные. Я была его любимой куклой, его игрушкой, его творением – и как бы сильно я не ненавидела все это, сейчас это оставалось моей единственной попыткой выжить.
Три ступени, ведущие в беседку, еще четыре шага вперед, чтобы остановиться в двух шагах от сидящего принца, и взглянув в его глаза, я медленно опустилась на колени. Проявление покорности со всей гордостью, присущей императорскому роду - этому тоже научил меня он. И сейчас, принц Эльтериан был крайне заинтригован - происходило то, что ему определенно нравилось, но он пока не мог понять, что же вызвало отклик в его сердце и эмоциях.
- Ваше высочество, - стоя на коленях, и глядя в его кристально голубые глаза, - моя жизнь в ваших руках. Сегодня, завтра и в любой из мгновений, в который вы пожелаете. Мне это известно.
Эльтериан медленно выдохнул, не отрывая от меня какого-то странного, изучающего взгляда.
- Но, мне неведомо, чем я заслужила ваш гнев, - продолжила, прекрасно зная, в чем именно состоит моя вина. Дальше начиналась не столь явная ложь: - Моим даром при наличии магии было определять вкусовые предпочтения магов. Я никогда не обучалась, и нечто странное ощутила лишь с прибытием магически одаренных в Суассон. Ваш чай, Ваше Высочество, я пыталась сделать таким, который исходя из воспоминаний, вы предпочитаете - не слишком горячий, и не слишком холодный. Я приложила все усилия, и мне жаль, что мой дар подвел меня, а я вызвала гнев вашего высочества. Простите меня.
И я опустила голову, демонстрируя абсолютную покорность.
У меня было мало шансов на успех, но они все же были. Униженно стоя на коленях с опущенной головой, я понимала, что сейчас все зависит от настроения Эльтериана. С одной стороны он тщательно потрудился, подготавливая весь этот театр абсурда с моим арестом, с другой стороны я устроила представление, которое должно было польстить его эгоистичности, тщеславию и чувству собственной значимости.
«Женщина покорно стоящая на коленях - лучший сюжет для шедевров живописного искусства», - он часто повторял эту фразу. Что ж, теперь я была воплощением эталона его извращенных предпочтений.
- Что ж, - медленно проговорил принц. - Тебе повезло, Асьениэль.
Я с трудом сдержала дрожь, услышав ненавистное имя.
- Но, - продолжил Эльтериан, - желая того, или же нет, ты нанесла мне оскорбление. А я не привык сносить оскорбления.
Но диалог уже был начат, значит о казни можно более не переживать, остается думать лишь о том, что успокоит негодование принца. Но я даже представить не могла, какое из широкого спектра наказаний использует Эльтериан. Его любимым орудием была плеть. Особая, приносящая разрывающую боль, но не оставляющая ни единого шрама на коже.
- Десять ударов плетью? - задумчиво произнес Эльтериан.
Я содрогнулась мысленно, чувствуя, как холодеют ладони.
И если бы это было вопросом, едва ли я нашла бы в себе силы ответить, но принц не спрашивал, он размышлял вслух.
- Или, быть может, кнут? - продолжил его высочество.
Кнут вспарывал кожу, и причинял чудовищные страдания, потому как подобные раны заживали месяцами, лишая сна и отдыха, не позволяя забыть о боли ни на мгновение.
- Но, знаешь, - продолжил принц, - то, как ты шла в беседку, каждое твое движение, каждый жест… Ммм, было бы жаль, испортить столь изысканный материал - ты создана, чтобы радовать взор. Так и поступим.
В ужасе, я вскинула голову, готова согласиться на все что угодно - плеть, кнут, каленное железо, но только не…
Заинтересованно-сияющий взгляд загоревшегося энтузиазмом принца, взмах руки призывающий магию и чудовищное:
- Perfecta pulchritudo!
Зверская боль обрушилась на меня вместе с меняющей внешность магией.
Холодный пол каменной беседки…
Прокушенная ладонь, в стремлении сдержать рвущийся крик...
Судороги по всему телу, коим не будет числа…
И яростно прозвучавшее в наступившей тишине:
- Exitium impulsum!!!
Боль схлынула в тот же миг, оставляя меня бессильно лежащей на полу. Отдаленный, сливающийся с шумом в моей голове чеканный звук шагов, выдающий ярость приближающегося, и мрачный вопрос герцога:
- Что здесь происходит?!
И разочарованный ответ принца, который только что лишился развлечения:
- Уже совершенно ничего интересного. Ты слишком рано вернулся.
Пауза, и взбешенное:
- Все вон!
Лизоблюды Эльтериана поспешили скрыться в тот же миг. Я испытывала безумное желание присоединиться к ним, но с трудом убрала ладонь от лица и замерла - моя рука изменилась. И дело было вовсе не в прокушенной части, сочащейся ныне кровью, дело было в том, что теперь моя рука выглядела так, словно уже миновали те восемь лет, что принц потратил на доведение своей игрушки до идеала. Не осталось мозолей Сенны, служанки в семействе Бомари, не осталось веснушек и коротко остриженных ногтей - моя ладонь выглядела как ладонь урожденной аристократки…
Однако, думать об этом долго не вышло.
- Как ты посмел? – ледяным от бешенства голосом, вопросил герцог Каенар.
- Ну… тут все сложно, - ничуть не испытывая сожалений, протянул его высочество. - Но если желаешь знать подробности – изучи содержимое корзинки, которую соизволила предпринять попытку внести на кухню милая мадмуазель Асьен.
Два шага, и подойдя к корзинке с продуктами, Каенар простер ладонь.
Формулы, формулы, формулы…
И да, яды там действительно присутствовали, пусть и подложенные не мной. Но как оправдаться, я не знала.
- Асьен, - медленно произнес герцог, - мой человек сообщил, что вы увлеченно записывали что-то, приближаясь к гостинице. Где этот блокнот.
Не в силах подняться, я с трудом достала запрошенное из кармана, а протягивать не пришлось – движение Каенара и блокнот сам оказался в его руках.
Перевернув страницу, маг бесцветным голосом зачитал:
- «Белая мука высшего качества, коричневый сахар, патока, абрикосовое, грушевое, розовое и персиковое варенье, ваниль, кардамон, корица, сахарная пудра двух видов, дрожжи и разрыхлитель».
А после, глядя на принца, герцог с яростью высказал:
- Эльтериан, эта девочка не купила ничего для меня. Все перечисленные продукты, относятся к твоим вкусовым предпочтениям. Асьен хотела порадовать тебя тем фруктовым печеньем, что ты так любишь. А на второй странице рецепт булочек, судя по записям, она не помнила его в точности, но старательно пыталась вспомнить, и была сосредоточена на этой задаче настолько, что дороги не разбирала.
Мрачное молчание, и почти сокрушенное:
- У вас удивительное умение превращать абсолютно всех, в своих врагов, ваше высочество. И вы продемонстрировали эту способность в очередной раз. От меня оваций не ожидайте, своей глупости и слепоте аплодировать будете сами. Что касается Асьен – вам следовало бы учесть тот факт, что в Суассоне нет и половины тех ядов, что ваш преданный пес подсыпал в эту корзинку.
- Каенар, в чем ты меня обвиняешь?! - взвился принц.
- Ни в чем, - холодно отрезал герцог. - Мы не в суде, и не в тронном зале, предъявлять обвинения нет смысла. Но Асьен более никогда не будет готовить для вас, ваше высочество. Наслаждайтесь результатом своей собственной глупости и мелочной мстительности.
И не дожидаясь ответа принца, герцог подошел ко мне, отринул все мои попытки подняться самостоятельно, подхватил на руки и понес в гостиницу.
Позади нас царила мрачная, растерянная, недовольная тишина того, кто в моменты растерянности, невольно транслировал свои эмоции, создавая вокруг себя атмосферу отчуждения и одиночества.
Но я больше не испытывала жалости к этому человеку. Ни единой капли сочувствия.
***
Четыре дня миновали в полубреду. Мое тело, подверженное действию сильнейшего заклинания, почему-то не сопротивлялось чужеродной магии вовсе, и это тревожило герцога и магистра, и воистину приводило в ужас меня.
Целители сменяли целителей. Несколько ночей герцог провел со мной, старательно облегчая боль, придерживая, когда я хотела пить, обтирая капли, покрывавшей лоб испарины… Но он не произносил и слова в моем присутствии.
Иногда лорда Каенара сменял магистр Берион, и вот тогда я получала некоторую иллюзию человеческого общения.
- Очень странно это, - меняя повязку на моем лбу, разговаривал скорее сам с собой, чем со мной старый маг, - Кеанар сильнее Эльтариана. Но твое тело восприняло приказ принца и впитало все заклинание так, словно вы уже были с этой магией единым целым. Необъяснимый феномен. Так что теперь ты у нас настоящая ожившая мечта его высочества. Он искренне жаждет узреть результат своего вмешательства… мразь. Знаешь, девочка, за одно я тебе благодарен от всего сердца - Каенар, наконец, понял, что за фрукт этот принц. Большое дело ты сделала, малышка, очень большое.
Я лишь простонала.
- Стонешь, да? - с сочувствием спросил магистр Берион. - Плохо тебе? Я бы рад помочь, детка, да не могу. И Каенар не смог. Потратил неприкосновенный запас трансляторов, вытащил к тебе лучшего целителя, но и магистр Рассел оказался бессилен. Все что мы можем – ждать. Прости, малышка. Я вроде как все предусмотрел, возьми принц в руки хлыст – огреб бы тут же. Но кто же знал, что он решит применить это… Пить хочешь? Хочешь, вижу. Давай-ка приподниму тебя, златовласка.
«Златовласка?!»
«Твое тело восприняло приказ принца и впитало все заклинание так, словно вы уже были с этой магией единым целым».
Не может быть…
Нет, не может быть! Слишком быстро! Прошлая трансформация заняла восемь лет, пока принц не довел свое творение до идеала. Сейчас же прозвучало лишь одно заклинание! Всего одно! Оно не могло подействовать необратимо! Ведь любую магию можно обратить, любую…
Магистр Берион помог мне приподняться, и подержал чашку, пока я, стуча зубами, пила воду.
А затем, до того, как маг вновь опустил меня на подушки, я хриплым шепотом попросила:
- Прошу вас, позвольте мне… зеркало.
Неодобрительно покачав головой, магистр произнес «женщины», и вскинув ладонь призвал зеркальное заклинание.
Горели свечи. Тусклые, но почти не мерцающие, дающие ровный мягкий свет. И в этом свете так отчетливо сверкали мои яркие синие глаза цвета самых чистых королевских сапфиров. Черные длинные ресницы, черные изящные брови… Яркие губы на белоснежной коже… И золотые локоны до пояса…
- Нет… - стон вырвался из самой души. - О, нет, Небо, за что?!
- Ты чего это? - встревожился магистр Берион.- Отлично выглядишь, красивая до одури. Каенар, правда, тоже не в восторге, а как по мне - глаз не оторвать. Эй! Асьен! Малышка?!
И уже не мне.
- Лекаря, быстро, у девчонки истерика!
***