Глава 1. Недопонимание

Сюита — это музыкальное произведение, состоящее

из нескольких частей, объединенных общей идеей

или темой. Обычно эти части являются

самостоятельными, но в тоже время

взаимосвязанными.

Привет. Меня зовут Мира, и я — безработная. Ну как безработная… Какая-то работа у меня, конечно, есть, но вот именно что «какая-то». И это начинает напрягать, притом не одну меня. Не знаю уж, о чём там без меня общались Костя со Стасиком, но после последнего перемещения я то и дело получаю наводящие вопросы по поводу своих…. кхм… должностных обязанностей.

Константин — это мой муж. Обожаемый, любящий и любимый. А вот Станислав — совершенно бестолковый начальник, который запросто может скормить Костику какую-нибудь байку про мои перемещения просто потому, что ситуация вышла смешной. И даже не подумает, что это не совсем та информация, которую мужу стоит знать о собственной жене. К примеру, вам бы было приятно слушать, как ваша супруга ворвалась в номер к постороннему и не слишком одетому мужчине пока тот кувыркался в постели с любовницей? Притом не просто ворвалась, но и сделала несколько фото, а потом отвесила с десяток-другой комментариев на разные темы. Во-о-от! Да и условия труда у меня весьма своеобразные, так как во время перемещения своей души в другие тела для семьи я остаюсь без связи на срок от пяти дней. Не три месяца, как раньше, но тоже немало. Да-да, вы не ослышались: перемещения души. Потому что мой гениальный шеф несколько лет назад придумал весьма занятное оборудование, благодаря которому моё тело погружается в анабиоз, а вот душа заменяет душу обратившихся к нам клиенток, чтобы решить за них те проблемы, с которыми они сами справиться не в состоянии. Раньше в наши обязанности входило исключительно наказание неверных мужей, но сейчас мы занимаемся всякой ерундой. И это ещё один довод в пользу того, чтобы искать новую работу. Безопасную, с ДМС, и ту, про которую можно рассказать друзьям или хотя бы родственникам.

Со Стасом мы работаем по контракту и изначально договаривались на три или четыре перемещения. Два из них уже были, а значит вот-вот наш договор будет расторгнут и пока завязывать с брождением по чужим телам. Ох, ну и звучит это! Брррр…

Аккурат после последнего дела в понедельник с утра я уселась за ноутбук составлять резюме, а потом рассылать его потенциальным работодателям. Но тут и начались мои проблемы. Не то, чтобы я боялась какой-то работы. Нет, не боялась, особенно когда нужны были деньги. Но мой колоссальный пробел в стаже был словно красной карточкой для будущего начальства. Некоторые, конечно, в ответном письме интересовались, с чем тот был связан, но подавляющее большинство сливалось безо всяких объяснений. Да и я стала уж очень переборчивой. Как мне и сказал Костя, работа ради работы — тупиковая ветвь развития. Мы не бедствуем, чтобы я цеплялась за любую вакансию, и теперь для меня важно, чтобы мои близкие продолжали видеть во мне любящую жену и мать, а не обозлённую на жизнь тётку с хроническим недосыпом и плохим цветом лица из-за непрекращающегося стресса. Я почти уверена, что крутому специалисту своего дела позволили бы работать в свободном ритме или хотя бы гибрид. Но что могла предложить работодателю я, когда даже на вопрос об опыте на последнем месте работы обязана отмалчиваться?

По собеседованиям я проходила в общей сложности примерно три недели, и с каждой такой встречей самооценка моя падала всё ниже. Были места и вакансии, где после личного интервью мне отказывали, потому что проявляла норовистый характер. Где-то меня были согласны взять даже при отсутствии опыта, но с огромным погружением в процесс. А значит, здравствуй работа по тринадцать часов в сутки и прощайте, обеды для семьи и порядок в доме. Находились и такие места, куда хотели взять с удовольствием, но тут уже я старалась бежать так быстро, как только могла. Причины подобной благосклонности оказывались разными: от кабальных условий работы и сетевого маркетинга, и заканчивая личным интересом. Последнее, кстати, пугало сильнее всего. Что ещё за интерес такой ко взрослой замужней женщине? Когда берут личную помощницу с определённым уклоном, ей вряд ли должно быть больше двадцати пяти, плюс хороши бы и специфические физические данные. От товарищей же, которые клюют на язвительных коротышек, я предпочитаю держаться подальше. На всякий случай…

В субботу утром я опять шерстила соответствующие сайты, параллельно погружая себя в пучину депрессии. Костик сидел рядом, за тем же столом, но со своим ноутбуком, и что-то там яро печатал и составлял диаграммы. Кажется, он задумал начать своё дело, но меня пока в подробности не посвящал. А ещё у него начались запары на работе, притом совершенно не по его вине.

Примерно полчаса и девять вакансий спустя мне стало грустно, скучно и захотелось от мужа традиционного поглаживания по голове и этих его «всё у тебя получится, просто наберись терпения». И потому прижимаюсь к его руке и слегка трусь виском о плечо.

— Мм?

Костик не отвлекается, продолжая печатать. Но и меня уже не остановить, я погрузилась в меланхолию. Поэтому трусь снова, теперь кончиком носа. Словно помечаю свою территорию от посторонних, и на этот раз муж отвлекается от экрана, чтобы поцеловать меня в висок.

— Что-то случилось?

— Я совершенно бесполезна в плане поиска работы, — выдыхаю, начиная жаловаться. — И, что самое обидное, даже не понимаю, в чём дело. Знаешь сколько раз мне приходилось так же устраивать на работу клиенток? Но почему-то с ними всё выходило легко и просто, даже если получалось не с первого раза. А сама — не могу, и всё тут.

— Мира, ты просто заигралась в эти свои перемещения из одного тела в другое, — отвечает мне Костя. Притом с такой жёсткой интонацией, какой я уже давно не слышала от своего мужа. По отношению ко мне, во всяком случае. — Тебе там так весело и интересно, что даже не собираешься прекращать. И, соответственно, ведёшь себя примерно так же, как какой-нибудь геймер когда уходит от собственной жизни в игру вместо того, чтобы сосредоточиться на реальности и заняться настоящим делом, освоив новую профессию.

Я отодвигаюсь, смотря на него неверяще. Это он всё только что… мне?

— Пора становиться серьёзнее, а не заниматься всякими глупостями.

Костик наконец отрывает взгляд от экрана и смотрит на меня. И, видимо, осознаёт, что сказал лишнее. Или не лишнее, а просто то, что скопилось на душе да так и требовало выхода.

— Ладно, прости, — целует в лоб, но как-то дежурно, что ли. — Всё у тебя получится, я в тебя верю. Просто ты сейчас ну совсем невовремя.

— Проблемы на работе? — на автомате спрашиваю я, потому что то, что только что случилось, мне ещё надо переварить.

— Проблемы, да не у нас, — Константин качает головой. — В конце февраля Денис Дорофеев попал в аварию, а последствия разгребаем до сих пор.

— Это какая-то знаменитость, что ли? Фамилия звучит знакомо…

— Наверное знаменитость, но не актёр или спортсмен. У него целая корпорация, и чем там только не занимаются! Львиная доля в стройке, но как раз её сам Дорофеев особо не касается. Мы же с ним сотрудничаем как с хозяином фирмы по разработке технологий, и без него помощники не в состоянии решить ничего серьёзного.

— Ты сказал про аварию, но он ведь… выжил?

— Выжил, — кивает муж. — Несколько дней провёл в коме, а сейчас хоть и в больнице, но вроде как идёт на поправку. Вот только делами по-прежнему не может заниматься, и это весьма прискорбно: у нас срываются все сроки. Иеперь приходится переделывать уйму договоров, даже меня подключили к этой канители.

— Сделать тебе чаю? — заботливо интересуюсь я.

— Давай.

Ещё один поцелуй от мужа, всё такой же мимолётный, и вновь он сосредотачивает взгляд на экране. Я же поднимаюсь со своего места и иду на кухню. Щёлкаю кнопкой электрического чайника, машинально поправляю сбившуюся штору, перекладываю в вазочку печенье. Беру жестяную банку, в которую пересыпала самостоятельно составленный чай, открываю крышку и заношу сухую ложку, чтобы взять оттуда заварку. Но так и не заканчиваю действие, а облокачиваюсь на стол. Заигралась?..

Обидно ли мне было слышать подобные слова от Кости? Разумеется, да. Нет, с одной стороны, я понимаю, что подобрала неверный момент для разговора. Муж был занят, а я эгоистично привыкла, что меня по первому требованию будут жалеть, холить и лелеять. Но то, как он отнёсся к тому, чем занималась почти три года, здорово смахивало на обесценивание. Да, я не делала что-то глобальное в рамках всего мира. Мои заслуги нельзя оценить, как это происходит у самого Константина. Но неужели налаженные жизни женщин ничего не стоят? Неужели я действительно заигрываюсь, уходя таким вот образом от собственных проблем, когда могла бы уже устроиться на какие-нибудь трёхмесячные курсы и пойти работать… да кем угодно! Неприятно.

Воскресенье началось поздно, зато сразу с суеты. Костик посмотрел на телефон и сообщил, что к нам едет ревизор. В смысле, приходит в гости Стасик. На мой вопрос чего ради, муж просто улыбается и напоминает, что они вообще-то сдружились. Честно, до этого я даже не знала, что мой нелюдимый ворчливый начальник умеет дружить, однако эти двое действительно общаются, переписываются и даже время от времени во что-то там играют по сети. Ощущения от этой связи у меня весьма странные и противоречивые, но приказать не контактировать двум взрослым мужикам я не могу. Поэтому молча вздыхаю и прикидываю, хватит ли дома сладостей, чтобы прокормить этого обжору.

К полудню к нам явился Станислав Волков собственной персоной, с пакетом каких-то печенек и опять с киндер-сюрпризом. Усаживаемся на кухне, совмещая чай и неспешные разговоры. Вернее, говорят Костя и Стас, а я отмалчиваюсь, то возясь с заваркой, то нарезая тортик домашнего приготовления, то по четвёртому разу намывая и без того чистые ложечки.

— Мам, а можно мне тортик с собой? Здрасьте.

Нюша вваливается на кухню, словно медведь-шатун — почти такая же лохматая и с безумным взглядом. Дочку мы не звали, ей с нами и нашими гостями обычно скучно. Но хоть поздороваться со Стасом не забыла, и мне не пришлось напоминать ей о приличиях, как маленькой.

Правда краснеть приходится уже за Волкова. Тот, видя Нюшу рядом со мной, смотрит на ребёнка огромными глазами и даже приоткрыв рот.

— Едрить-закопотить, это кто?

— Стас, я тебя сейчас стукну за такие выражения, — возмущаюсь, потому что Костя в эту минуту пытается откашлять чай, которым подавился. — Это моя дочь, разумеется.

— Что ты мне рассказываешь, ей же десять!

Шеф снова показывает рукой где-то на расстоянии метра от пола, намекая на то, какой должна быть Нюша по его мнению. Дочь смотрит на меня, явно пытаясь мысленно уточнить, что за чучело сидит на нашей кухне. А я, кажется, и сама не понимаю.

— Десять ей исполнилось, когда я только устроилась к тебе на работу, а это, на минуточку, четыре года назад было. И учти, ты показал рост трёхлетнего ребёнка.

Укладываю кусочек тортика на тарелку и отношу в комнату дочери, уходя вместе с ней.

— Мам, а это и есть твой начальник? — вполголоса уточняет Нюша, когда мы остаёмся одни. — Больше на психа какого-то похож, чем на учёного в волонтёрском центре.

— Одно другому, к сожалению, не мешает… — выдыхаю я. Угу, ребёнку приходится врать, что мать покидает её, помогая в реабилитации людям с таким же диагнозом, какой был у меня. Потому что идею о переселении души даже Костя принял не с первого раза. — Чаю принести?

— Не, у меня есть газировка.

С трудом удерживаю себя, чтобы не рявкнуть. Газировка. В спальне. А потом никак понять не можем, откуда на полу липкие пятна, а на юных щёчках подростка — прыщи…

А на кухне как раз рассказывается очередная байка в исполнении Стасика. Я и понятия не имела, что шеф такой рубаха-парень, но видимо с Костей они действительно спелись. Даже подумываю, не смыться ли к Нюше, или хотя бы уйти в спальню, но в этот момент Волков обращает внимание на меня.

— Последние два раза перемещения у операторов прошли без проволочек, — рассказывает он, словно просто продолжает какой-то прерванный до этого на середине разговор. — Ребята, конечно, до твоего уровня не дотягивают, но необходимый минимум выдают. Да и обращаются во «Второй шанс» чаще всего с какой-то ерундой.

— Для нас это может и ерунда, а у человека — беда, — пожимаю плечами.

Явился по мою душу ещё один любитель обесценить чужие проблемы! С Костей мы, кстати, больше не поднимали ни тему перемещений, ни мои попытки найти работу. Да он скорее всего и рад — своих дел по горло.

— Тебе виднее, — отмахивается Стас. — Слушай, я ещё одну небольшую калибровку хочу провести. Давай приедешь завтра и вместе выберем кого-нибудь из бесплатных клиенток.

— Стас, я пробыла дома только три недели, а мы договаривались на паузы побольше.

Не то, чтобы меня что-то особо не пускало в «командировку». Как показала практика, никто тут от голода без меня не страдает и в грязи не прозябает. Справляются как могут, они уже привычные. Но мне не хочется, чтобы ещё раз ткнули в то, как я "убегаю от реальности".

— Мир, ну ненадолго!.. Никаких изменников, никаких хлопот с мужчинами, никаких траблов. Что-то лёгкое, на три-четыре денька.

— Стас.

— Мира, — подаёт голос и Костя, привлекая к себе внимание. — Если это и правда несколько дней, то почему не сделать всё сейчас, а потом спокойно тратить следующий месяц на твои дела?

— А, точно. Работу ищешь.

Про поиски я Стасику не рассказывала: не в тех мы отношениях. Зато наверняка говорил мой муж. Интересно, что ещё они обсуждают, пока меня нет рядом?

— Ладно, вы оба правы, — послушно киваю, и шеф даже слегка дёргается от такой покладистости с моей стороны. — Завтра часам к десяти буду в лаборатории. Ещё чаю?

— Не откажусь.

Готовлю новую порцию и всё-таки сбегаю. Вначале к Нюше, а потом, после её демонстративного пыхтения, уже к себе. Мужчины некоторое время ещё болтают на кухне, забрав туда Костин ноутбук, а потом мы все вместе провожаем Стаса. Который, кстати, опять приходит в ужас от того, как отвратительно быстро растут чужие дети, и он вообще не ожидал, что Нюша окажется размером с меня.

Вторая половина дня проходит как-то сумбурно. Просмотр очередного боевика, которые так любит Костя, потом глажка рубашек для него и Нюши, сбор контейнеров с едой и готовка на неделю впрок. К ночи я падаю в постель буквально без сил, и максимум, на что способна — полистать несколько форумов в телефоне.

— У тебя всё в порядке? — уточняет муж, который лёжа скролит ленту сайта ровно тем же жестом, что и я.

— Разумеется, — отвечаю нейтрально. — А что-то не так?

— Ты мне скажи. Весь день какая-то смурная ходишь, словно чем-то недовольна.

— У меня должен быть повод?

Догадается или не догадается, даже интересно.

— Лично я бы сделал ставку на то, что ты недовольна предстоящей работой. Не твой профиль, как говорит Станислав.

Я приподнимаюсь на локте и внимательно вглядываюсь в профиль мужа.

— Костя, поясни.

— А что пояснять? — по-прежнему не глядя на меня отвечает он. — Ты скисла ровно в тот момент, когда твой начальник сообщил, что дело будет максимально спокойным. И я всерьёз начинаю задумываться, почему тебя так тянет побыть в чужой шкуре.

— Кажется, ты уже сделал какие-то выводы, и именно их собираешься придерживаться, — теперь я уже сижу на подушках. — Поделишься?

Константин наконец откладывает мобильный и садится напротив. Ни единой тёплой эмоции на его лице не отображается, и атмосфера между нами весьма напряжённая.

— Новые и яркие чувства, чужие эмоции, интересные знакомства. Мне почему-то кажется, что ты воспринимаешь эти свои переселения, словно попадаешь в виртуальную игру. Забавно, интересно, а может и приятно.

— Не ходи вокруг да около, Кость, — прохладно отмечаю я. — Договаривай. Ты ведь считаешь, что когда нахожусь в чужом теле, то себя не контролирую, да? Считаю, будто мне всё позволено. И тебя волнует, не начинаю ли флиртовать с другими мужчинами?

Супруг молчит. Потому что да, наверняка именно об этом и переживает. Он знает меня настоящую и прекрасно понимает, что изменять ему даже эмоционально с другим мужчиной я не стану. Это противоестественно для меня. Но волнуется, не покидает ли меня мораль, когда я — вроде как и не я вовсе.

— Как интересно…

Я укладываюсь на подушку и снова беру в руки телефон. Константин зеркалит этот жест, и так мы и проводим следующие полчаса: молча, насупившиеся и, кажется, даже злые. В полночь здравый смысл всё-таки побеждает, и мы откладываем гаджеты каждый в свою сторону. А потом, всё так же не произнося ни слова, отворачиваемся друг от друга и усиленно пытаемся заснуть.