Глава 2. Новое дело

Завтрак проходит в напряжённой атмосфере: Костя молчит, я тоже. Нюша, к счастью, слишком сонная, чтобы понять, что родители поссорились, и убегает в школу первой. Я в тишине передаю Константину ланч-бокс, он также молча его забирает. Вроде бы оба понимаем, что ссоримся сейчас по какой-то ерунде, но коса уже нашла на камень. Никто не делает шаг навстречу несмотря на то, что впереди нас ждёт разлука на несколько дней. Вот так и расстаёмся в тишине, а когда за мужем закрывается дверь, я прислоняюсь к той спиною и тяжело выдыхаю. Чёрт…

В лабораторию вхожу, нацепив на лицо маску спокойствия. Стасик — не тот человек, перед которым стоит показывать свои эмоции. Особенно Стасик, подружившийся с моим Костей. Быстрое приветствие, потом я завариваю чай, а шеф копается в настройках аппаратуры.

— Уже выбрал кандидата для перемещения?

— Отобрал троих их тех заявок, что согласны прийти сегодня, — кивает Стас, засовывая в рот печенье целиком. — Офна дефуфка фалуется на фофетку.

— Дожуй сначала, — не выдерживаю я. — Ведёшь себя хуже моей Нюши.

— И я, кстати, до сих пор пребываю под впечатлением от того, какая она огромная… Это к вам уже ходят табунами женихи?

— Стас, какие женихи, я тебя умоляю! Ей же всего четырнадцать.

Говорю, а мысленно себя притормаживаю. А ведь и правда, совсем скоро дочка может привести домой мальчика, с которым собирается встречаться. И спасибо, если и вправду приведёт… Наверное, надо поговорить с нею об отношениях с противоположным полом, но как? И когда?..

— Так что, соседка тебя не заинтересовала? — начальник выдёргивает меня из потока мыслей, и смотрит испытующе.

— Огласите, пожалуйста, весь список.

Стас фыркает на цитату, но действительно перечисляет заявки. Помимо мучающейся с полоумной старушкой девушки у нас ещё женщина в годах, пытающаяся отучить супруга от алкогольной зависимости, и старая дева, которой привалило наследство в виде кофейни.

— Давай кофейню, — соглашаюсь на самый безопасный вариант. — Но всё переоформление займёт далеко не пару дней.

— Подозреваю, ей просто страшно начать, — шеф пожимает плечами и выводит на печать анкету с данными нашего синего чулка, трудящегося в библиотеке. — Так что, пишем?

— Пиши. А если не ответит, то будем укрощать строптивую соседку.

Работница библиотеки отвечает нам весьма споро и появляется на пороге лаборатории уже через час. Выше меня ростом, в очках, с не слишком здоровым цветом лица и полным отсутствием макияжа. Одежда самая простая, маникюр не делался, кажется, года так два, а почти безжизненные волосы перехвачены простой резинкой в низкий хвост. Кажется, более наглядного примера старой девы я в своей жизни и не видела, и подозреваю, что дома у неё ещё и прорва котов. Во всяком случае, шерсть на джинсах скорее подтверждает мою теорию, чем опровергает.

Девушку зовут Мария Сергеевна Иванова, ей двадцать семь лет и семь из них она трудится в местной библиотеке. Живёт одна, с двумя котами, как я и ожидала, и в принципе довольна своей жизнью. Была. До вчерашнего вечера, пока не получила письмо от нотариуса о том, что теперь ей принадлежит кофейня ныне покойной тётушки. С утра Мария успела заскочить к тому самому нотариусу и разузнать подробности. А заодно испугаться ещё сильнее, поэтому и написала нам.

Станислав утрясает все бумажные вопросы и подготавливает клиентку к перемещению. Я же молчу, за всё время обменявшись с девушкой только приветствиями. К чему разговоры, когда после переселения всё станет ясно безо всяких слов? Правильно, уж лучше ещё раз поразмышлять над выбором профессии, которую стоит освоить. Бросаю на Марию взгляд и быстро его отвожу: работать библиотекарем после такого зрелища мне однозначно не хочется.

Традиционные подготовления, взятие по паре капель крови для анализов, укладывание в капсулы. Часы не пробили и двух после полудня, а я уже открывала глаза в гостевой капсуле.

— Мир? — слышу наш позывной от Стаса.

— Как ты там вчера говорил? — тяну, усаживаясь, а заодно пытаясь потереть глаза. — Едрить-закопотить? Кажется, весьма подходящее ситуации выражение.

— Мирка, ты это чего?

Начальник смотрит на меня с удивлением. Наверное. Потому что чётко я его больше не вижу.

— Блин, как люди вообще могут жить с таким кошмарным зрением? Даже ты для меня выглядишь как местами размытое пятно, а шкаф я не вижу и вовсе.

— Прекращай ворчать и надевай очки, — фыркает Стасик. У него этот аксессуар тоже не для понтов, но стёкла не настолько толстые. — Что можешь сказать по остальному состоянию?

— Только то, что нашей Машеньке не помешали бы физические нагрузки. Хотя бы элементарные, а то даже с кровати надо вставать осторожно.

— Такие же проблемы теперь у подавляющего большинства молодёжи, — отмахивается шеф. — А в остальном?

— Приемлемо, — пожимаю плечами. — Ладно, давай-ка я не буду у тебя рассиживаться, а отправлюсь к клиентке домой. Закину бумаги, заодно изучив их, а ближе к вечеру наведаюсь в кофейню.

— Вот и правильно, — кивает мужчина, прямо на ходу ткнув в мой палец иголкой и взяв ещё пару капель крови для анализа. — Раньше начнёшь — раньше вернёшься к семье.

Не то, чтобы я была за эту фразу Стасу благодарна, но выбора у меня особого нет. Потом, уже вечером всё как следует обдумаю.

К клиентке домой я еду на трамвае, а потом долго топаю пешком, потому что такси она себе позволить не может. Притом когда я попыталась вспомнить, на что уходит львиная доля библиотекарской зарплаты, сделать этого не смогла. Ну да, платят там весьма и весьма скромно. Но ведь и девушка живёт одна, да ещё и в своей квартире, а не платит за съём. Непорядок…

Вхожу в достаточно старенькую пятиэтажку и поднимаюсь на второй этаж, едва не навернувшись на ступеньках. Дверь открывается не с первого раза — кажется, ключ застревает. И делает он это уже давно, а дважды Маша даже опаздывала на работу, воюя с капризной техникой. Что самое забавное, проблема наверняка в обычном засоре. Продуть его ВэДэшечкой, или заплатить немного денег специалисту, чтобы это сделал он, и всё станет работать нормально. Но девушка почему-то продолжает игнорировать проблему.

Наконец-то попав в квартиру, первое, что я вижу — двух огроменных существ, которые лишь с натяжкой можно назвать котами. Вернее, нет: вначале я просто чувствую кошачий запах, и только потом замечаю их обладателей. Оба страдают явным ожирением, особенно тот, что пониже и рыжий. Память клиентки услужливо подсказывает мне кличку "Тося", но мне, если честно, всё равно. Никогда не любила домашних животных.

Коты, кстати, ведут себя не так, как им положено. Вместо традиционного мурлыканья и обтирания боков о хозяйские штаны, эти Тося и Бося начинают шипеть на меня и выгибают спину, словно готовятся к прыжку.

— Ого! А вот такого я не знала, — хмыкаю, когда до меня доходит, что коты признали во мне чужую. — Неужели животные на тонком уровне в состоянии отличить одну душу от другой?

Надо будет обязательно написать об этом Стасику, но не сейчас. Сперва бы раздеться, что-нибудь поесть и найти все документы, которые могут пригодиться в кофейне. Но до того, как приступаю хотя бы к первому пункту, застываю себе памятником и с открытым ртом.

— Мать моя женщина… — в ужасе выдыхаю, осматривая прихожую. — Мария Сергееввна, это вообще что?!

Снимаю очки. Вроде бы нормально, просто размытые силуэты. Но стоит снова нацепить их на нос, и я опять ужасаюсь.

Вещи. Нет, не так — хлам. Много. Разный. Кажется, нет ни одной поверхности, которая бы не была завалена различными вещами посредственного качества, и это даёт ответ сразу на два вопроса. Во-первых, становится ясным, куда уходят деньги нашей клиентки. Будучи безумным шопоголиком, та умудрилась скупить едва ли не весь ширпотреб района. А во-вторых, теперь понятно и откуда растут ноги у общей неустроенности девушки. В таком, простите за выражение, свинарнике нельзя не то, что жить и развиваться, но даже просто дышать.

— Простите меня, Маша, — проговариваю вслух, потому что это уже информация для клиентки. — Возможно вы хотели всего лишь разобраться с наследством, но я так работать не могу. Порядок в доме — порядок в голове, а заодно и в жизни. И никак иначе.

Коты в ужасе сбегают в ванную и прячутся где-то за стиралкой, потому что я словно ураган прохожусь по квартире и осматриваю фронт работы. Кажется, за один день всё разобрать не получится, но я могу хотя бы начать.

Скидываю с себя уличные вещи, надеваю то, что считается домашним — растянутая футболка и штаны с пузырями на коленях. Их я тоже выброшу, но не сегодня. Пью воду, потому что с улицы успела запыхаться, вооружаюсь тремя мешками и нахожу на телефоне таймер.

По сети уже давно ходит определённая тактика расхламления, которая не помню как называется, но состоит из круговой уборки по пятнадцать минут. У Машеньки Ивановой одна комната, кухня и коридор. Есть, конечно, и ванная, но её я пока не трогаю. Моя цель — за пятнадцать минут закинуть в пакет с мусором всё, что считается хламом. Как только звучит сигнал таймера, перехожу в другую комнату. После третьего захода очередные пятнадцать минут нужно потратить на отдых, а потом всё начинается по новой. Работы здесь предстоит не на один день даже, но столько свободного времени у меня попросту нет. Поэтому решаю ограничиться двумя кругами, а оставшиеся силы сэкономить для кофейни. Да и сколько тех сил у привыкшей к ленивому образу жизни девушки…

Первый мешок заполняется весьма споро, и я полностью погружена в процесс. Даже едва не пропускаю сигнал таймера, что было бы с моей стороны грубейшей ошибкой. Зато потом, когда переключаюсь на кухню, в голову то и дело лезут разные мысли. Кухонное пространство так или иначе связано для меня со своей семьёй, и никак не получается избавиться от воспоминаний сегодняшнего утра. Да и вчерашнего вечера тоже.

С одной стороны я понимаю, почему Костя переживает. Мне бы и самой не слишком понравилось, если бы мой муж то и дело общался с какими-то девицами. Но неужели я не заслужила хотя бы толики доверия? Ну да, у меня весьма своеобразная и я бы даже сказала развязная манера общения с противоположным полом. Но проводить черту умела всегда. Посылать куда подальше со всякими предложениями и намёками — тоже. И Костя это знает, знает! Пинаю ни в чём неповинную жестянку из-под зелёного горошка и поправляю уже ставшие ненавистными очки. Фух…

Следующее, чем я недовольна, это, разумеется, легкомысленное отношение мужа к тому, чем занималась последние годы. Скидывая в мешок одно за другим просроченные лекарства и специи, которые почему-то у Маши лежат на одной полке, вспоминаю своих клиенток. Не каждая из них была довольна моей работой. Не всякий раз удовлетворена оказывалась я, порой ловя себя на мысли, что будь у меня больше времени или возможностей, смогла всё сделать гораздо лучше. Но очень часто мои усилия приводили к тому, что вместо затюканных обманутых жён на свет появлялись яркие и уверенные в себе дамы, словно красивые бабочки, переродившиеся внутри кокона. Разве этого недостаточно, чтобы гордиться своей работой?

Но больше всего меня, разумеется, злит то, что муж считает, будто вместе с этими перемещениями я ухожу от реальности. И я так и не могу понять, сержусь из-за того, что он категорически не прав, или как раз потому, что в этих словах есть зерно здравого смысла…

Спустя два часа в коридоре скапливаются аж шесть огромных пакетов, а у меня на руках список того, что необходимо купить. И в первую очередь это рулон мешков для мусора. На помойку угодили и добрая часть продуктов из холодильника: не всё из этого было просрочкой, но полуфабрикаты вызывали сомнение даже у самой Ивановой, а не только у брезгливой меня. К тому же, я попросту не хочу травить свой организм дешёвой колбасой, когда на эти же деньги могу купить курицу и приготовить из неё нормальный полноценный обед.

— Мария, у меня только один вопрос, — снова вопрошаю вслух, будто хозяйка этой физической оболочки может мне ответить. — Как вы ещё не заработали гастрит при таком-то меню? Подозреваю, ваш желудок даже камни переваривает… Снимаю шляпу и завидую молча.

Из-за угла на меня смотрят коты и, заметив мой взгляд, опять начинают шипеть. Я мысленно вздыхаю и беру в руки последний свободный пакет — кошачий лоток тоже требует уборки.

— Имейте ввиду, до возвращения хозяйки будете сидеть на диете, — отмечаю, проходя мимо мохнатых нахлебников. — Потому что я-то помню, сколько она вам насыпает корма, и это ни разу не норма.

Тот, что крупнее, издаёт подозрительно низкий мяв. Опускаю перед его мордой пачку с кормом и разворачиваю к Босе оборотной стороной.

— Если ты считаешь, что умнее меня, то читай сам.

Котяра смеряет меня презрительным взглядом и разворачивается, задрав хвост. Хвала небесам, они хотя бы попали к хозяйке кастрированными и не пометят мне все вещи в знак мести.

Ещё почти час я уносила мусор на помойку и приводила в порядок себя. Наплевав на предварительные планы, снова натягиваю джинсы, свитер и куртку, а после направляюсь в сторону внеплановой недвижимости клиентки, даже не подумав брать с собой документы. До конца работы кофейни осталось два часа. Маловато, конечно, но хотя бы познакомлюсь с персоналом и осмотрю всё своими глазами. Бумажки же подождут ночи или завтрашнего утра.

Кофейня производит на меня исключительно приятное впечатление. Район, правда, не слишком популярный для таких заведений — тут до промзоны ближе, чем до жилых домов. Но в том же здании, только с другой стороны, есть несколько магазинчиков и, кажется, автомастерская. Как знать, вдруг они и являются основными клиентами?..

Останавливаюсь на ступеньках, получше приглядываясь к вывеске. Она видавшая виды, но до сих пор крепкая и аккуратная. Слегка затейливым шрифтом на доске выведено «Кофейная сюита». Интересно, эта самая тётушка Сара, которая на самом деле Серафима Афанасьевна, любила музыку, или ей просто нравились красивые названия? И почему тогда «сюита»? Это отсылка к разнообразию в меню? Впрочем, раз сама Маша этой информации не помнит, мне она скорее всего тоже не понадобится.

Делаю три шага назад, чтобы ещё раз оценить экстерьер, когда внезапно на меня наталкивается бульдозер, иначе и не скажешь.

— Простите, — бормочу я, потому что скорее всего слишком быстро двигалась, и прохожий попросту не смог скорректировать свою траекторию.

— Очки смени, мышь, — рявкают на меня, едва повернув голову, и вот тут я сперва останавливаюсь как вкопанная, а потом разворачиваюсь.

Мужчина. Массивный, средних лет. В дутой куртке, но без шапки и с огромным шрамом через щёку к подбородку, который удаётся разглядеть даже в уже начавших опускаться на улицу сумерках.

— Лучше быть слепой, чем неадекватной.

Мой оппонент резко оборачивается и смотрит на меня злым взглядом. Впрочем, он и до этого был не то, чтобы доброй душечкой, и меня посещает мысль, что неадекватные здесь мы оба. Он — потому что грубит первому встречному, а я — потому что огрызаюсь в ответ. Но, на моё счастье, мужчине сейчас не до скандалов с невзрачной девицей. Торопливым шагом он продолжает свой маршрут, и даже со спины понятно, что последнее слово осталось за мной по чистой случайности. Ладно, не стоит забивать себе голову посторонними людьми, которых наверняка вижу в первый и последний раз. Сейчас лучше зайти внутрь и познакомиться с персоналом, а внешний вид здания оценю уже завтра утром.