Глава 3. В кофейне

Маленький колокольчик тренькает при открытии двери весьма печально. И именно такой же взгляд я встречаю у полноватого молодого человека, который уселся за стойкой.

— Добрый вечер, — заученно говорят мне, хотя по виду парня ничего доброго этим вечером у него не случилось.

— Здравствуйте, — здороваюсь в ответ. — Меня зовут Мария Иванова, и я — новая владелица кофейни. Правда пока что только гипотетическая, но в наследстве указаны именно мои данные.

Меня осматривают весьма придирчиво, словно прохожу экзамен, достойна ли вообще владеть этим царством любителей кофеина. Сдала я его, по всей видимости, на тройку, и возможно даже с минусом. Однако парень всё-таки кивает и снисходит до диалога.

— Надо же, а я всё боялся, что «Сюита» пойдёт с молотка… Я — Паша, лучишй тутошний бариста. И вас, кстати, ни разу не видел.

— К сожалению, я была здесь последний раз года три назад, и тогда за стойкой стояла сама тётя Сара.

Клиентка действительно сожалела, что почти не общалась со старушкой. Хотя задним числом понимала, что прогулки до кофейни в эту её череду дом-библиотека-магазин запросто вписались бы даже на регулярной основе.

— Хорошо, что новая хозяйка объявилась. Потому что я, конечно, повторял все закупки, а аренда и товары оплачены до конца апреля, но долго это продолжаться не может.

— Павел… Я ведь могу к вам обращаться просто по имени? — усаживаюсь за маленький столик напротив стойки. Конечно, вести разговоры на солидном расстоянии не слишком удобно, к тому же так я по уровню глаз оказываюсь ниже. Но после внеплановой уборки у меня гудят нещадно ноги, руки и спина. Получив кивок от парня, который даже плечи расправил, продолжаю допрос. — Павел, расскажите, пожалуйста, сколько сотрудников работает в «Кофейной сюите» в принципе, а не только сейчас, и что здесь к чему. Я, к сожалению, весьма далека от понимания принципов ведения бизнеса, и была бы признательна развёрнутому ответу.

— Ну про развёрнутый ответ — тут за один присест всё не расскажешь, — паренёк неопределённо взмахивает рукой. — Надо вникать, лучше даже под запись. А работаю я один.

— Как один? — вскидываю брови. — А где же сменщики?

— Обычно за стойкой стояла сама тётя Сара, — мысленно хмыкаю от того, что работник называет её так же, как и большинство, а не по имени и отчеству. — Я же был что-то типа мальчика на подхвате. Но начиная с ноября, когда хозяйка начала болеть, попросила меня её подменять по мере возможности. Вот я подменял — деньги-то студенту всегда нужны. А получилось, что и вовсе заменил.

Это… плохо. Можно было бы использовать и другое выражение, но пока хватит и такого. Нельзя, чтобы всё держалось только на ком-то одном, ведь это чревато последствиями для всех, начиная от полного эмоционального и физического выгорания человека и заканчивая потерей важных сведений, когда он таки выгорит.

— Скажите, а чем-то помимо кофейни вы ещё занимаетесь? И как справлялись здесь семь дней в неделю?

— Никак и не справлялся, — Павел пожимает плечами. — На субботу и воскресенье просто закрывал заведения, и всё. Я ведь тоже не железный, да и народу не так много ходит.

Спорный вопрос насчёт потока клиентов. Раз рядом промзоны, то велика вероятность, что именно на выходных основная масса ценителей горячих, но не горячительных напитков, здесь и ошивается. В том же шиномонтаже, ну или что там с другой стороны здания. Но что-то высказывать своей единственной ниточке, которая может привести нашу клиентку к успешному ведению бизнеса, я пока не стала. Да и паренёк прав, отдыхать ему тоже нужно.

— А вообще-то я студент. Последний курс, факультет маркетинга. Правда уже года два как со свободным посещением, потому что жить на что-то надо. Вот и взялся за подработку. А так, тётя Сара рассказывала, что она здесь справлялась одна.

Верю. Старушка всем казалась достаточно крепкой и хваткой, чтобы самой держать подобное заведение. Не бар же, в конце концов, и не придорожная столовая! Зато возможно именно поэтому и слегла с болячкой, от которой не смогла оправиться — пожилой организм стоит жалеть и беречь.

— Чем же вы планируете заниматься в будущем, Павел? — уточняю один из главных на сейчас вопросов. Обычно в общепите весьма солидная текучка кадров: даже два или три месяца на одном месте уже являются достаточным сроком. Этот же студент держится куда как дольше, но почему? — Вы упомянули про последний курс — получается, скоро диплом и выпуск? А потом?

— Честно? — парень смотрит на меня исподлобья. И, получив мой кивок, так же недружелюбно продолжает. — Я не против работы в кофейне в качестве небольшого приработка, но, если откровенно, уже подзадолбался. К тому же мне диплом ещё писать, а на него нужно свободное время.

— Разумно. Вам потребуется более свободный график.

— Вот именно! Я могу приходить и потом, но сменами или на несколько часов. А так, все наши ребята уже в нормальных фирмах практику проходят. Некоторые даже на работу туда потом устраиваются, а я как проклятый сижу в этой забегаловке!

Паренёк ловит мой взгляд и тут же бормочет извинения. Хотя и осудить этого Павла не могу — он элементарно выдохся. Спасибо хоть вообще не прикрыл заведение. Кстати, как такое возможно? Без хозяйки же наверняка не будут действовать договора…

— Сколько потребуется времени, чтобы перенять у вас искусство баристы? — интересуюсь, потому что хочется примерно обозначить для себя фронт работы. По пути сюда я поискала эту информацию в интернете и там говорили про трёхдневные курсы. Вот только денег на обучение от профи у Марии сейчас нет.

— Да я вас за день научу всему! — мальчишка говорит с энтузиазмом, который присущ любому работнику, которому пообещали скорейшее избавление от своих хлопот. — Тут по факту просто мелочи запомнить, а рука набивается с практикой.

— Отлично, — тяну это слово медленно, потому что ни про какой «день» и речи быть не может. За такой срок разве что азам научишься. — Павел, давайте договоримся так: вы остаётесь со мной на ближайшие две недели, а потом формируем вам тот график работы, который захотите. Чтобы и отдыхать успевали, и диплом писать. Договорились?

Павел смотрит на меня не то, чтобы волком, но и не в особом восторге. Понять его не сложно: явилась какая-то наследница, да ещё и командует сходу. Но паренёк он явно совестливый, раз уж не бросил это заведение при первой попавшейся возможности. И именно на эту совесть делаю ставку сейчас, рассчитывая, что помогать мне станут так же, как и тёте Саре.

— Обещаю, что в ближайшие же дни постараюсь разгрузить вас по максимуму. Но платить буду, разумеется, как полную ставку.

Мальчишка поджимает губы, но кивает. Вот и славненько.

Решаем, что сегодня я просто сижу с ним, но учиться не буду. Уж лучше завтра, на свежую голову. В кофейню за оставшиеся полтора часа приходит только три человека, один из которых забирает с собой капучино, а двое разбирают ещё и скромный набор выпечки, на которую последние два часа работы действует скидка. Кстати, печёт Павел самостоятельно, в небольшом духовом шкафу. Вообще, техники здесь немало, а значит ею тоже нужно научиться пользоваться. А ещё — обслуживать, как-то настраивать. Слукавил мне студент насчёт одного дня, ой как слукавил.

Домой возвращаюсь уже почти что в девять вечера, но для хозяйки тела это не предел. Насколько я помню, библиотеки хоть и открываются в полдень, зато работать приходится до восьми вечера точно, а летом даже до десяти. Ещё одна причина неорганизованности клиентки — сбитый ритм жизни. Она представляет собой классическую сову, и потому отходит ко сну весьма поздно. Но вечерами, да ещё и после трудового дня, организм попросту не в состоянии вести активный образ жизни. Вот мы и получаем на выходе девицу, которая до трёх часов ночи читает книжки и смотрит сериальчики, а потом едва продирает глаза к половине одиннадцатого. Продуктивности при таком ритме существования ноль целых и пять десятых. Плохо. Придётся всё менять.

Открываю дверь осторожно, чтобы не сломать и без того на ладан дышащий замок. Дома меня встречают всё те же два лохматых увальня, но не в открытую, как днём, а просто выглядывая из-за угла. Я их даже не столько вижу, сколько слышу это недовольное ворчание и ощущаю на себе тяжёлый взгляд. Знаю, мало еды оставила. Ну а кому сейчас легко?

Раздеваюсь, отправляюсь в душ, который принимаю очень осторожно — лейка ведёт себя просто отвратительно, так и норовя забрызгать всё вокруг, а не только то пространство, где по задумке производителя находятся дырочки. Смываю с себя хотя бы некоторую часть усталости, но это тело катастрофически слабое. Вообще-то по плану я хотела разгрести ещё немного хлама, хотя бы один круг по пять минут вместо пятнадцати, но кажется на это попросту нет сил. Поэтому переодеваюсь в то, что наша клиентка считала пижамой, ныряю в постель и беру в руки её телефон.

Обычно Мария перед сном смотрит сериал, портя и без того отвратное зрение в мелком экране, или скролит новости шоу-бизнеса и всяческие форумы. Но у меня в планах исключительно письмо с отчётом для Стасика, а потом крепкий и здоровый сон. Письмо сочиняется за пять минут, зато кручусь в кровати ещё как минимум полчаса: жёстко, неудобно и холодно. Память подсказывает, что обычно рядом с Ивановой засыпал кто-то из котов, но сейчас оба отсиживаются в углу, почти отчаявшись изгнать из квартиры чудовище в теле хозяйки. Да и я не то, чтобы оказалась в восторге от мохнатого комка в своей кровати. В итоге пришлось подниматься, вливать в себя ещё полчашки горячего чая, найти дополнительный плед и тёплые носочки. И только после всех этих манипуляций, да ещё и дыхательной гимнастики, получается забыться в наполовину беспокойном сне. Нам с Машей снятся горы мусора, каждую из которых венчают по кофейному аппарату. Между ними хотят недовольные коты, штук сто, не меньше, и сердитые гопники в дутых куртках. А я хожу вокруг этого хлама, пытаясь сообразить, не удастся ли сдать технику в ремонт, потому что без всех этих мельниц и аппаратов я попросту не смогу работать в кофейне, но только погрязаю в мусоре сильнее. А где-то на краю сознания слышу строгий голос мужа, который говорит, что я в очередной раз занимаюсь ерундой.