Глава 11. Кульминация

— Ты что тут делаешь? — удивляется мой гость. — Ты ведь уехал полчаса назад.

— Надо же, какая осведомлённость! — Дмитрий теперь широко улыбается, и мне от этой улыбки становится как-то не по себе. — Да я только тачку отогнал, а так — весь в твоём распоряжении.

На несколько секунд в помещении воцарилась тишина. Я, кажется, и вовсе дышать боялась, да и гость опасался делать какие-то лишние телодвижения. Единственный, кто чувствовал себя комфортно, был Дмитрий Николаевич, и это всё-таки вселило в меня уверенность. Как знать, вдруг шантажист сделает поблажку хотя бы на сегодня?

— Пойдём-ка, дружочек, отойдём ненадолго, — предлагает мой арендодатель. — А то Машенька у нас девушка пускай и впечатлительная, но любопытная. Незачем ей знать все наши секреты, верно?

Гость кивает, и они оба покидают кофейню. А я осматриваюсь и совершенно не понимаю, что делать. Дождаться Дмитрия? Или лучше уйти от греха подальше, а то мало ли, как конкретно эти двое будут решать свои дела? Ладно. Вначале мне в любом случае стоит перемыть пол, да и стол протереть не помешает. А то ходят тут всякие, денег требуют за соблюдение порядка, а сами только свинячат.

Я мою тряпку в раковине в очередной раз, когда отступившая было паника опять возвращается. А с чего я вообще взяла, что Дмитрий Николаевич сможет всё разрулить? Или, что важнее, захочет. Вполне возможно, он просто придёт и сообщит, что платить будет нужно, и как хочешь, так и крутись. Дальше — хуже, потому как начинаю размышлять о том, не уговорят ли хозяина помещения на долю в деле. Тогда положение кофейни и вовсе станет шатким, проще всё прикрыть. А под конец меня и вовсе накрывает волной паники. Что, если эти двое не смогут договориться? Как бы гость не подключил какие-то свои резервы, из-за которых пострадает и автомастерская. Тогда получится, что я испорчу не только дело жизни тётушки Сары, но и Дмитрию Николаевичу подложу свинью.

Волнения не оставляют меня ни после окончания уборки, ни когда кладу за щёку мятную карамельку. Я просто сижу на ближайшем к выходу стульчике, уже полностью одетая и с ключами в руках. Свет горит только в тамбуре, и мне остаётся лишь смотреть перед собой в одну точку.

Счёт времени я потеряла, поэтому сложно сказать, просидела я так час или только три минуты. Вполне возможно, что второе, но тело успело занеметь от волнения к тому моменту, как увидела поднимавшуюся по лестнице фигуру. К счастью или нет, но это был Дмитрий Николаевич. Один.

— О, уже домой собралась? — невозмутимым тоном поинтересовался он, открывая дверь, но не входя внутрь. — Ну вот и правильно.

— Я… — запинаюсь, и только потом вспоминаю, что сделала для своего спасителя напиток. — Вот, это вам.

Протягиваю стаканчик с кофе — ещё тёплым, а значит и вправду сидела недолго. Но рука моя сильно дрожит, и это замечаю не только я.

— Эге… — с сомнением тянет Дмитрий. — Да ты, кажись, переволновалась. Пойдём-ка сейчас ко мне, отпоим тебя коньяком.

Коньяк — это хорошо. Подозреваю, непьющей Машеньке хватит и двадцати миллилитров, чтобы расслабиться, а то и напиться, но это нестрашно. Зато нас с нею перестанет трясти.

Меня берут за руку, и я позволяю вести эту физическую оболочку в сервис, только в последний момент вспомнив, что заведение надо поставить на охрану. Если в кофейне меня ещё трясло, то сейчас накрывает какой-то апатией. Ничего не хочется делать или говорить, вообще ничего. Кажется, дайте мне забиться куда-нибудь в уголок, и я просижу там до ночи, а то и до утра.

Автомастерская оказывается пустой, хотя внутри горит свет. В принципе, логично — в девятом часу воскресенья всем хочется быть дома, а не упахиваться до седьмого пота. Хозяин ведёт меня вглубь помещения, в свой кабинет, который кажется таким же неухоженным и нелюдимым, как и сам Дмитрий. Мозг машинально отмечает, какие-то несущественные мелочи: на диване неплохо бы поместить хотя бы одну подушку, стол отодвинуть к окну, а непонятным кубкам самое место на специально выделенной под это дело полочке, но никак не среди хлама на подоконнике. Но говорить что-то вслух не хочется, к тому же сильно сомневаюсь, что этого мужчину интересует моё мнение.

Меня усаживают на тот самый диван, неуютный, но вроде бы чистый, и уже через минуту всовывают в руки стакан с коньяком.

— Ела вечером? — деловито спрашивает Дмитрий, и я машинально киваю. Вроде как действительно что-то в себя закинула на волне стресса перед встречей. Но что именно, не помню. — Значит, пей. Тут только пятьдесят грамм, а то боюсь в тебе веса как в молодом барашке.

Кажется, мужчина так пытается пошутить и разрядить обстановку, однако у меня пока нет сил даже улыбнуться. Выпиваю коньяк залпом, а после закашливаюсь — Машенька-то к алкоголю не толерантна совершенно. Может, не надо было пить и вовсе? Но, с другой стороны, какая уже разница?..

— Не переживай, это не бормотуха какая-то, — Дмитрий Николаевич похлопывает меня по спине, стараясь выглядеть участливо. Эдакий заботливый папа— медведь, ага. — Хороший дорогой коньяк, для важных случаев берёг. Ну что, приходишь в себя?

— Вроде бы, — киваю, хотя и сама понимаю, что вру. Но сейчас необходимо отвлечь себя и встряхнуться, а не зацикливаться на внутренних переживаниях. — Как вы… поговорили?

— Нормально. Больше тебя не побеспокоят.

— Расскажете подробности?

— А оно тебе надо?

Вопросом на вопрос, вот так. В принципе, хозяин мастерской прав — излишние детали разговора могут быть вредны для нежного Машенькиного сознания. Но Иванова — не только хрупкая барышня, но уже и неделю как владелица кофейни. Ей надо быть готовой и к таким вещам.

— Это ведь касается меня, так что лучше быть подготовленной, если такое случится и в следующем месяце.

— Никто не придёт, я же сказал, — теперь мужчина чуть морщится, но не замолкает. — Там поняли, что лучше тебя не дёргать. И вообще, не трогать мой район.

— Они испугались вас?

— Можно и так сказать, — короткий кивок. — Это действительно была наводка от моего человека. Васька, который с татухой на лице — помнишь его?

Тот из работников, с которым мы даже близко не стояли при первой встрече. Потом он вроде бы заходил в кофейню, но взял только маленькую порцию эспрессо. Зато попросил с собой аж три пакетика сахара, да к тому же пока варила кофе, весьма оценивающе озирался вокруг. Мне не жалко, разумеется, но такие моменты весьма показательны.

— Короче, с ним я сегодня тоже ещё поговорю, и очень серьёзно. Нафиг мне тут не сдались всякие стукачи и продажные шкуры! Но главное — его дружки сюда теперь лезть побоятся.

— Но почему я-то? — резонный вопрос, который задаёт себе любой пострадавший от умышленных действий.

— Васька ведь не в курсе, что у тебя пока карманы пустые, — Дмитрий пожимает плечами. — Видит, девчонка пришла, молодая да неопытная. Вряд ли они собирались действительно ставить тебя на счётчик: его подельник утверждает, что планировали только один раз срубить бабла, а потом скрыться.

— Безумие какое-то… — тяжело опускаю голову на руки, которыми упёрлась в колени. — Один раз или на постоянной основе — да какая разница! Я там от страха чуть коньки не двинула.

И вот сейчас меня снова накрывает той же плохо контролируемой истерикой, которая случилась прошлой ночью. Только сейчас рядом нет холодильника с водой, уютного одеяла и котов. Есть лишь чужая автомастерская, в которой одобряюще гудят какие-то приборы, да сосед-медведь. Мурлыкать под боком он, разумеется, не стал бы, но на плечо моё кладётся огромная и очень тёплая ладонь.

— Ну ничего, ничего… — приговаривает мужчина. — Поплачь, если нужно. Всё уже закончилось, всё хорошо.

Почти с минуту так и сидим: я реву, уже ничего не видя под очками, а он просто остаётся рядом. Но потом не выдерживает, идёт куда-то в сторону, и в руки мне утыкается стакан. На этот раз — просто с водой.

— Давай, попей, — Дмитрий пододвигает стакан к моим губам, мягко заставляя начать пить. — Развела сырость, распереживалась тут вся… Не дело это, так волноваться. Тем более, из-за каких-то пустяков.

Я делаю несколько глотков, а потом поднимаю взгляд. Владелец мастерской смотрит ободряюще и очень мягко, что при его комплекции выглядит немного странно. Но вся эта забота — она очень приятная и какая-то… правильная, что ли. Ведь настоящий мужчина таким и должен быть: защитником, на которого можно положиться.

Шмыгаю носом и допиваю воду. Стакан забирают у меня из рук, но сам этот папа-медведь не отстраняется, а теперь гладит меня по голове. В груди и в районе живота начинает разливаться тепло, и я ловлю себя на том, что попросту не могу отвести взгляда.

— Вот и молодец, что успокоилась, — продолжает тихо ворковать надо мной Дмитрий, и даже поглаживает по голове. — А знаешь, ты когда не улыбаешься этой своей хищной рабочей улыбкой, то очень симпатичная.

Тёплая ладонь переходит с макушки на щёку, поглаживая и при этом стирая слёзы. Кожа на пальцах у Дмитрия шершавая, но не царапает. Приятно. Пульс мой увеличивается сам собой, особенно когда мужчина пододвигается чуть ближе. Очень и очень осторожно, буквально на миллиметры.

Продолжаю сидеть, не двигаясь, но разные мысли лениво перекатываются в моей голове. Я отдаю себе отчёт в том, что сейчас мне элементарно хочется чьего-то присутствия рядом. Даже не мне, а самой Маше, ведь для неё такие эмоциональные нагрузки непривычны, особенно на фоне предменструального синдрома. Машинально отмечаю, что близость месячных говорит и об отсутствии овуляции, а значит чем бы ни закончился этот вечер, это не приведёт к непоправимым последствиям. Только эта мысль уже не Ивановой, а моя, потому как вообще не могу припомнить, когда там у нашей библиотечной дивы были хоть какие-то отношения с противоположным полом. Но порою каждой из нас это нужно — опереться на чьё-то плечо, особенно если этот самый кто-то в состоянии тебя защитить, когда стало совсем уж плохо. А Машеньке сейчас именно так, ведь она напугана, физически и эмоционально измотана долгой трудовой неделей, а ещё с трудом переваривает в себе стресс от случившейся неделю назад ссоры. Поэтому нет ничего неправильного в том, что Дмитрий, большой, сильный и заботливый, сейчас аккуратно переместил свою ладонь с щеки на подбородок и слегка подтянул девушку к себе.

Мгновение, и меня словно током насквозь пробивает. Все эти чувства, эмоции и гормональные скачки — они может быть и Машенькины. И желание почувствовать рядом крепкое плечо тоже скорее всего её. Но Маша никогда не ссорилась с мужем — это была я. Я. Мира, а не Мария Иванова! И именно мне сейчас нужно контролировать ситуацию и держать себя в руках.

Отшатываюсь, словно от огня, и в глазах Дмитрия вижу удивление. Мы идём не по сценарию.

— Простите, — лепечу и мотаю головой. — Мне нужно уйти.

Меня, разумеется, не удерживают. Даже слегка отодвигаются, тактично ничего не произнося. Сама я стараюсь не смотреть на Дмитрия Николаевича, однако его взгляд на себе ощущаю. Впрочем, не комментирует и ладно. Вот и славно, надо продолжать держать дистанцию, а мне сейчас необходимо уйти домой.

Бормочу буквально себе под нос «до свидания» и практически выбегаю из автомастерской. Только выйдя на холодный мартовский ночной воздух понимаю, что позабыла там, на диванчике, свои шарф и шапку, но возвращаться за ними точно не собираюсь. Натягиваю на голову капюшон, перехватываю сумку поудобнее и быстрым шагом иду к трамваю. Надо остыть, охладить голову, а уже после этого обдумать всё, что только что едва не случилось.