Глава 10. План

Воскресенье даётся мне нелегко, притом во многих смыслах этого слова. Седьмой подряд рабочий день — это раз. Я совершенно не выспалась, и от недосыпа меня даже подташнивает — это два. Рука оказывается затёкшей, потому что поверх неё улёгся один из мохнатых валенков — это три. Но кого сейчас волнуют мои проблемы? Правильно, никого. Улыбаемся и машем, вернее, поднимаемся и топаем в ванную бодрым шагом.

После контрастного душа и растяжки становится немного легче, но полностью тошнота не проходит. Поэтому за завтраком ограничиваюсь половиной порции каши и остро жалею, что так и не купила Машеньке нормальный зелёный чай. Собираюсь, глажу напоследок котов — Тося обтирается об меня, а Бося делает вид, что просто терпит, и обещаю вечером принести им вкусняшек. Всё-таки если бы не эти пушистые обормоты, я бы и вовсе с трудом перенесла прошедшую ночь.

К счастью для меня, в воскресенье почти никого нет в трамвае, да и на улице в целом. Не то, что погода какая-то отвратная, но и особого солнышка в последние дни марта вы не увидите. Поэтому спокойно дохожу до кофейни, а дальше меня поглощает привычная рутина: уборка, прогрев рабочей группы, вытаскивание вчерашней выпечки и запуск печи для приготовления свежих круассанов. Варю нам с Машей латте и выпиваю его, едва успев до первых клиентов. Зря, кстати, Паша говорил про «никого нет по выходным». Все тут есть, и выручка обещает оказаться весьма и весьма интересной. Просто начинать работать стоит пораньше, как и в принципе пересмотреть график, ориентируясь не на своё состояние, а на потребности клиентов и время работ близлежащих организаций.

До десяти утра я успела продать порядка восьми кружек напитков, и это очень неплохой результат. Но, стоило образоваться паузе, начала посматривать в окошко. И как только увидела там нужного человека, безо всякого зазрения совести выскочила на улицу, перевешивая табличку на двери стороной «закрыто».

— Дмитрий Николаевич, уделите мне пожалуйста немного своего времени.

Лохматый с утра сильнее обычного, также не выспавшийся и сердитый, мужчина смотрит весьма тяжёлым взглядом. Но видимо замечает моё состояние и медленно кивает.

— В кофейню-то хоть позовёшь? — уточняет, потирая красные с утра глаза.

— Если возможно, давайте поговорим прямо здесь. Не под камерами, на всякий случай.

Дмитрий хмыкает, кажется, даже проснувшись окончательно, и соглашается на мои условия. Мы отходим чуть в сторону от прохода, но так, чтобы не попасться под прицелы камер. Во всяком случае, моих, и я начинаю пересказывать события прошедшего вечера.

Хозяин автомастерской воспринимает всё куда как спокойнее, чем я, но и не равнодушно. Задаёт несколько уточняющих вопросов по внешности вчерашнего гостя и по его требованиям, но больше ничего.

— Мне нужен ваш совет, — честно признаюсь, стоило закончить разговор.

Мужчина задумчиво чешет подбородок, словно настоящий медведь своей когтистой лапой, и оценивающе смотрит на меня. Словно размышляет, насколько серьёзно со мной вообще стоит говорить.

— А сама пока что до чего додумалась?

— В моих планах оставить сегодня заявление в полицию, но особой надежды на эту контору у меня нет, — рассказываю, и получаю утвердительный кивок от собеседника. — Они на опережение обычно не идут, а действуют исключительно как карательный орган. Но заявление пусть лежит, чтобы в случае чего были в курсе, что я хоть что-то предпринимала. А вот как быть дальше пока не знаю, но возможно есть смысл попросить рассрочку.

— То есть, решила платить дань? — хмыкает мужчина. — Думаешь, потянешь?

— И так знаю, что не потяну, — мотаю головой. — Но мне нужна отсрочка чтобы понять, кто навёл на меня этого… товарища.

— Есть мысли, что работали по чьей-то наводке?

Такое ощущение, что Дмитрию это даже доставляет удовольствие. Вроде как с удивлением и интересом разглядывает, насколько разумен может быть несмышлёный ребёнок. Впрочем, Машенька примерно так и должна выглядеть в его глазах, раз уж младше на пятнадцать лет.

— Первый, о ком я подумала — это Павел, мой сотрудник. Он не похож на злого человека, но, во-первых, я его знаю слишком плохо, чтобы делать хоть какие-то выводы, а во-вторых, мог просто проболтаться кому-то, а значит наводка была случайностью.

— Допустим. А ещё предположения?

— Вторая версия вам не понравится, потому что если это не Паша, то значит кто-то из ваших сотрудников.

Дмитрий хмурится. Действительно, не нравится, но и не отметает версию разом.

— А почему не сам я? — интересуется как бы вскользь. — У меня что, презумпция невиновности?

— Нет, разумеется, — пожимаю плечами. — Но вам невыгодно ставить меня на счётчик нелегально, когда можете подключить официальные договора. К тому же, именно вам в первую очередь хочется, чтобы кофейня процветала, а не погрязла в долгах, иначе не смогу оплачивать аренду.

— Верно…

Некоторое время мы молчим. Я просто ожидаю его реакции, а Дмитрий размышляет. И наконец задаёт ещё вопросы.

— Что насчёт родни или твоих друзей?

— Особых друзей у меня вне работы нет, да и коллег можно назвать таковыми с натяжкой, — Иванова и правда была весьма замкнутой личностью. — Но никто из них не знает адреса кофейни и тем более моего графика. А родственникам я пока ничего не говорила о вступлении в наследство, так как тоже редко общаемся. Получается, если рассматривать самые логичные варианты, то остаются либо Павел, либо ваши работники. Скажите, вы бы смогли за них поручиться?

Опять Дмитрий Николаевич почёсывает подбородок в задумчивости. Мысль, что держит под боком стукача, ему не нравится, но и особых аргументов, кажется, нет.

— Поручиться могу только за Петровича, если совсем уж откровенно. А остальные… Знаешь что, Машенька. А пригласи-ка ты вечером к себе в кофейню и меня, — внезапно заявляет мужчина. — Очень уж хочется познакомиться с тем, кто решил поживиться на моей территории и за мой счёт.

— Пригласить?

Вот это поворот… Я-то рассчитывала исключительно на совет. Другое дело, что неплохо бы выяснить, насколько рыцарские мотивы движут сейчас хозяином автомастерской.

— Он ведь вечером зайти собрался, твой дорогой во многих смыслах друг? После его прихода набери меня, и я подскочу. Номер мой у тебя ведь есть?

— Откуда?

И мы обмениваемся номерами, а после договариваемся о последующих действиях. Пашу оставить сегодня дома — это даже не обсуждается. С посетителями вести себя, словно ничего и не случилось. Единственное, с чем я не согласна, так это не подавать заявление в полицию. Сама-то я, допустим, приходить сегодня в отделение не стану, но хотя бы электронное обращение подать-то можно? На том и порешаем — я напишу, но уже ближе к вечеру, чтобы никто не успел на него отреагировать. А в случае чего, бумажку и отменить можно. Скажу, к примеру, что ошиблась.

А дальше всё идёт своим чередом. Я только и успеваю варить кофе и печь булочки, потому что поток клиентов идёт такой, какой по будням мне и не снился. Зато отрабатываю приготовление напитков уже до автоматизма. Среди клиентов появляются и каждый из работников автомастерской, правда приходят по одному. Каждого я на всякий случай одаряю дежурной рабочей улыбкой, и на вопрос о том, как дела, неизменно отвечаю, что отлично. Не знаю, нужны такие меры предосторожности или нет, но пусть лучше будут.

На часах уже почти семь вечера, а моего вчерашнего знакомого так и нет. Я даже начинаю волноваться, и когда без двух минут семь тренькает колокольчик, будто бы с облегчением вздыхаю. Но нет, это оказывается ещё один клиент, просто припозднившийся. Забирает свой латте, добавляет к нему последнюю сосиску в тесте по скидке и убирается восвояси, а я смотрю мужчине вслед и не знаю, как теперь быть.

Что происходит? Что-то спугнуло моего шантажиста? Или это был чей-то весьма жестокий розыгрыш? Не знаю… Но выбора у меня особого нет, и я просто делаю то, что должна — навожу в кофейне порядок, мою полы, закрываю кассу и очищаю группу при помощи слепого холдера. Проверяю наличие в туалете бумаги и мыла, осматриваю холодильник и наконец выключаю свет. Получается, надо дать Дмитрию Николаевичу отбой. Или он и вовсе уехал домой, не дождавшись моего сигнала?

Но стоило подойти к входной двери чтобы закрыть её, как по ступенькам мне навстречу поднимается вчерашний гость. Та же походка, тот же цепкий взгляд. Даже куртка такая, какая была на нём вчера.

— Далеко собралась, мышка?

Голос на этот раз вполне дружелюбный, но волной страха меня накрывает ровно такой же, как и вчера.

— Я думала, вы уже не придёте, — лепечу в ответ, но сейчас моя растерянность играет на руку. — Добрый вечер.

— Добрый, раз ты так считаешь, — кивает мужчина, и тут же входит внутрь, заталкивая заодно и меня. — Ну что, подготовила деньги?

— Я бы сперва хотела кое-что обсудить, — прокашлявшись, предупреждаю я. — Давайте поговорим внутри, кофе сегодня за счёт заведения.

Гость хмыкает, но медленно кивает. Кажется, моя экзекуция на время откладывается, и я спешу поскорее к группе, пока мужчина не передумал. Отмеряю кофе, утрамбовываю смолотое зерно, заливаю кипятком. И именно пока меня окутывает облачком пара, набираю в телефоне номер владельца мастерской.

Ладошки у меня потеют, пакет с молоком едва не падает на пол. Единственное, о чём я могу думать — о Дмитрии, с которым толком не обговорили момент его вызова. Поймёт ли он по сброшенному сигналу, что помощь мне нужна сейчас? Сообразит вообще, что надо прийти, или и вовсе уже ушёл восвояси? А может даже не ушёл, а просто занят своими делами, и телефон поставил на беззвучный…

— Ты не заснула там, мышка? — голос выводит меня из транса, и я понимаю, что умудрилась перевзбить молоко. — Чего так долго возишься?

— Извините, — лепечу. — Волнуюсь.

— Волнуешься — это правильно.

Мужчина забирает свой напиток и делает глоток. Удовлетворённо кивает — ну ещё бы, ведь тётя Сара договаривалась на поставку отменного зерна! Потом ещё один, и наконец внимательно смотрит мне в глаза.

— Деньги, мышка. Ты принесла?

— Денег у меня, к сожалению, нет, — качаю головой, но тут же добавляю, потому как аура вокруг мужчины сгустилась тёмным. — Сегодня воскресенье, банки попросту не выдают кредиты, а занять мне неоткуда.

— Считаешь, что это моя проблема? — на суровом лице демонстративно приподнимается бровь. — Мышка, я был уверен, что ты сообразительнее.

— Дайте мне ещё два дня, и я обязательно решу эту проблему.

— Два. Дня.

Мужчина не спрашивает и не утверждает. Просто произносит эти слова, и у меня внутри всё замирает и сжимается, словно металлическими пальцами схватили желудок. И если вчера я всё же не упала в обморок, то сегодня имею все шансы.

Бумажный стаканчик сжимается, а его содержимое выливается на стойку, стекая оттуда струйками прямо на пол. Мой гость явно недоволен, и вряд ли сегодня ограничится стаканчиком.

— Даже если я и дам тебе эти два дня, то сколько заработаешь, когда останешься без какой-то из своих игрушек? Можешь, кстати, выбрать без какой. Эта? — он взглядом показывает на кофемолку с загруженным африканским зерном. — Или другая, которая красненькая?

Обе машины взяты в аренду. Боюсь даже представить, какой мне выставят на них счёт…

— Так что скажешь, мышка? Или может оставить технику и поломать что-нибудь самой тебе?

Я бессловесно открываю рот и тут же его закрываю. Что я могу сказать? Я, кажется, ничего даже не слышу, потому что заложило уши. Во всяком случае, именно это объясняет то, что пропустила звон дверного колокольчика, и у порога уже стоит хозяин автомастерской. Всё такой же лохматый и заросший, но почему-то сейчас кажется даже крупнее, чем обычно.

— Ну надо же, какие люди! — говорит Дмитрий Николаевич, поглядывая на моего гостя с холодной и недоброй усмешкой. — А я всё думал, кто же нарушает покой на моей территории…

— Митька?

Я делаю шаг назад, подальше от стойки, и стараюсь максимально слиться с интерьером. Сдаётся мне, что эти двое друг друга знают. Осталось только понять, хорошая это для меня новость, или плохая.