Глава 9. Шантаж

— Думаю, мы не поняли друг друга с самого начала, — я искренне пытаюсь если не успокоиться, то хотя бы попытаться взять ситуацию в руки. — Это просто маленькая тихая кофейня. У нас здесь нет ни сверхприбыли, ни проблем с законом. Я плачу налоги, и заведение уже охраняется специальной службой.

— Думаю, мы и вправду друг друга не поняли, — кивает мужчина. — Возможно это потому, что до этого я разговаривал по-хорошему?

Гость наклонился чуть вперёд, и я, кажется, забыла, как дышать. От него веяло угрозой, а взгляд был очень колючим. Леденящим душу. Любые дельные мысли вылетели из головы, язык перестал меня слушаться, а ноги стали словно ватные. Ни сказать что-то, ни пошевелиться… Зато знаете, что вспомнила? Поговорку о том, что пешеход всегда прав, зато не всегда жив. Какая разница, подключена ли кофейня к охране и существует ли вообще здесь тревожная кнопка, если к моменту приезда наряда со мной могут уже сделать что-то ужасное?

— Что вы хотите? — лепечу едва слышно, губы слушаются с трудом.

Собеседник от меня отодвигается. Буквально на чуть-чуть, но дышать становится легче.

— Вот это уже разговор, — теперь на лице мужчины появляется холодная улыбка. Он начинает рассуждать, но словно не со мной говоря, а сам с собой. — Район у вас здесь тихий, спокойный — как-никак Степаныч правильно держит район. Знакома со Степанычем? — взгляд на меня, мотаю головой. — Это ваш участковый. Нормальный мужик, и если есть деньги, то с ним всегда можно договориться. Охранное агентство в этой кофейне тоже приличное, знаю ребят. Давай тогда для первого месяца ограничимся в сотню, а дальше видно будет.

— Сотню — это сто тысяч?

— Нет, сто пирожков! — короткий смешок рассекает воздух, и мне опять становится до умопомрачения страшно. — Не строй из себя дуру, мышка. Зайду завтра вечером, и в твоих интересах озаботиться наличкой, если не хочешь, чтобы помимо банки у тебя разбились… — мужчина осматривается, словно впервые, — к примеру, витрины. Или твоё скромное личико. А нашу встречу лучше бы тебе оставить в секрете. Поняла?

Киваю, потому что выдавить из себя хоть слово не получается. Но этого оказывается достаточно.

— До завтра, мышка. Не скучай.

Гость забирает свой капучино и выходит в дверь совершенно свободно. Там, на улице, уже темно, но всё-таки кипит жизнь. Слышен гул машин, в отдалении даже звучат голоса. Но никому в том огромном внешнем мире нет дела до ужаса, который сейчас испытываю я.

Так, Мира, дыши. Просто дыши для начала — у Машеньки нет никакой тренировки, и так недолго свалиться в обморок. Вдох на два счёта, выдох на шесть. Вдох. Выдох. Вдох. И снова выдох…

Продышавшись с минуту и ощутив, как пульс уменьшается хотя бы до сотни, начинаю соображать, что сейчас делать. Перед глазами, к счастью, не темнеет, но нужно как-то успокоиться. Аптечки вроде как здесь нет, и это, кстати, плохо. Шарю по сумке и нахожу мятную конфетку. Сойдёт, чтобы успокоиться, а заодно отвлечься от кошмарных мыслей. Для этих же целей беру в руки метёлку и совок, и принимаюсь выметать осколки прямо с конфетками, а после на одном упрямстве заканчиваю с уборкой. Простой набор механических действий помогает отвлечься и не запустить процесс истерики, а это именно то, что мне сейчас и нужно.

Закончив с уборкой и закрыв кофейню, выхожу на улицу и иду к маршрутке — сегодня не до трамвая. Но не сажусь на первой же остановке, а топаю ещё квартала три или четыре в очень быстром темпе, пытаясь таким образом выгнать избыток тестостерона и адреналина, который появился в результате стресса. Схема стара как мир: после подобных переживаний ты либо выгоняешь его посредством физической нагрузкии и запускается в работу соматическая система, либо уже система вегетативная обязательно тебе всё припомнит среди ночи, аукнувшись подобием панической атаки. А мне это нафиг не надо. Маше — тоже.

Полностью измотанная и запыхавшаяся, сажусь-таки в маршрутку и проезжаю остаток пути до дома. Вхожу в квартиру, игнорируя котов, прямо в коридоре скидываю с себя вещи и иду прямиком в душ. Теплая вода смывает с меня усталость, пот и хотя бы некоторую часть страха, который так и не получилось полностью заблокировать.

Накидываю на голову полотенце, надеваю пижаму и топаю на кухню. Есть не хочется, да и не зайдёт в таких обстоятельствах еда так, как надо. Но и совсем голодной оставлять это тело не стоит, поэтому завариваю мятный чай и методично прожёвываю одно за другим три небольших овсяных печенья. Сойдёт. И только завершив со всеми процедурами, забираюсь в кровать, укутываюсь в одеяло и позволяю себе снова погрузиться в те мысли и то состояние, что заблокировала после ухода бандита.

Меня, кажется, потряхивает от избытка эмоций, а по щекам текут слёзы. Но успокаиваю себя тем, что у Маши ПМС, и всё это нормально. Пусть лучше проревёмся с ней сейчас, чем накроет истерикой позже.

Обнимаю свои колени, утыкаюсь лбом в них, и очень остро ощущаю собственное одиночество. Даже не Машино, хотя ей сейчас страшно не меньше моего, а именно своё. Я ведь успела окончательно превратиться в домашнюю девочку, и с каждой мало-мальски важной проблемой приходила к своему защитнику. А тот, казалось, только и рад почувствовать себя героем. Но сейчас героя рядом нет, и я даже перестала ощущать нашу внутреннюю связь из-за той чёртовой ссоры. Вот и сижу, дрожа не только от страха, но и от ощущения своей беспомощности.

Слёзы катятся из глаз теперь с удвоенной силой, но внезапно ощущаю под боком тёплую вибрацию. Едва не подпрыгиваю на кровати, но вовремя соображаю — это же кот! Рыжий Тося ткнулся в моё бедро мордой и словно требует, чтобы взяла его на руки. И я, поддавшись инстинктам, действительно это делаю, обнимая шестикилограммовый мохнатый кабачок и запуская пальцы в шерсть, заодно заливая ту слезами. Позади моей спины устроился и Бося. Он, разумеется, до конца так и не принял моё присутствие на своей территории, но всё равно показывает, что готов поддержать.

Как только поток слёз окончательно иссякает, делаю глубокий вдох. Истерика закончилась, а значит настало время для адекватного поведения и разумных мыслей. Но вначале неплохо бы восстановить в этом теле водный баланс.

Осторожно ссаживаю с коленей Тосю, провожу ладонью по ушам серого котяры, а после отправляюсь на кухню. Стакан тёплой воды с ложкой сахара и щепоткой соли пью медленно, но почти без перерыва. На вкус напиток весьма мерзкий и напоминает одновременно регидрон и физраствор, по сути являясь их аналогами. Но выбора особого у меня нет, ибо проревелась я знатно. Дальше отправляюсь в ванную, умываю лицо холодной водой и прикладываю к глазам пару мокрых ватных дисков. В конце концов, мы же не хотим завтра напугать клиентов?

Пока держу на глазах импровизированные маски, устроившись прямо на крышке унитаза, начинаю размышлять над сложившейся ситуацией. Вообще, угроз и шантажа в моей рабочей жизни было много, но всегда они имели под собой какой-то мотив. Прижатые к стенке мужья, неуверенные в успехе любовницы, мелочная родня клиентов — это всё было понятным и логичным. А вот когда к тебе приходит посторонний человек, совершенно не имеющий лично к тебе никакого отношения — вот это сбивает с толку по-настоящему. То, что произошло сегодня в кофейне, я видела только в фильмах о лихих девяностых, но будем откровенны — к криминалу, а в особенности его нынешней составляющей, прямого отношения я не имела. А значит и не знаю, какие методы до сих пор в ходу, а какие нет. Размышлять в духе «возможно-невозможно» в моём конкретном случае будет пустой тратой времени, которое лучше потратить на составление плана, а потом на здоровый крепкий сон.

Итак, перед закрытием в кофейню пришёл тип бандитской наружности. Он знал, что я буду одна, и также оказался в курсе, что именно Машенька Иванова и является нынешней владелицей «Сюиты». Кто знает о наследстве? Разумеется, нотариус, но его мы пока отметаем. Разве что держим в уме как человека, который сливает базы данных. Ещё в курсе всей этой ситуации библиотека, а также их окружение. Вот только никто из сотрудников не знал ни адреса кофейни, ни моего расписания. А значит остаются либо Паша, которого не будет и завтра вечером, либо кто-то из работников автосервиса, а то и сам хозяин. Правда последнее кажется наименее вероятным: даже если опустить, что Дмитрий Николаевич не позиционируется мною как бандит, ему невыгодно ставить меня на счётчик. Сто тысяч — это половина оплаты аренды. Тут либо повышать ставку официально, либо вообще не трогать девчонку, у которой пока нет ни гроша за душой.

Итак, с кругом подозреваемых мы, допустим, определились. Но как быть дальше? Понятное дело, что завтра я напишу заявление в полицию, но будет ли в этом толк? Даже если допустить, что гость наврал и не находится с участковым на короткой ноге, прямо сейчас я могу предъявить не особо много. У меня уронили банку с шоколадками? Административное нарушение, да и то попробуй докажи состав преступления. Скорее уж подумают о случайности. Угрозы? Мужчина говорил шёпотом, и звука на камерах элементарно не разобрать. Полиция же априори предпочитает действовать по принципу «убьют — тогда и пишите заявление». Не наш с Машенькой вариант.

Ещё мне не даёт покоя вопрос, что за личность ко мне приходила сегодня. Вряд ли это был кто-то из верхушки: скорее уж обычная гопота, но с соответствующей аурой и навыками запугивания впечатлительных девиц. Я, разумеется, впечатлилась. Мария Сергеевна и вовсе рисковала грохнуться там в обморок. Но заявлять в полицию просто из-за того, что оказалась чересчур изнеженной, глупо ровно также, как и до совершения преступления. Меня попросту примут за неврастеничку.

Ладно, с этим разобрались: подать заявление, но особо на помощь не надеяться. А что делать завтра вечером? Платить? Ну уж нет, и дело не в том, что никогда нельзя поддаваться на шантаж. У Машеньки попросту нет таких денег, ей даже кредит не смогут выдать, а о микрозаймах мне и думать страшно. Да и отдавать по сотне каждый месяц окажется губительно для бизнеса — она такими темпами просто прогорит ещё до середины лета. С другой стороны, оплата одного месяца может стать рассрочкой до следующего, и уже тогда получится что-нибудь придумать. За сто тысяч я могу купить тридцать дней Машиного спокойствия, но деньги по-прежнему нужно откуда-то взять.

Убираю с глаз уже почти высохшие ватные диски, выбрасываю их в мусорку и ухожу на кухню опять попить воды. Кажется, ночью придётся несколько раз просыпаться и идти в туалет, но это наименьшее из ожидающих меня зол. Забираюсь в постель, слегка пододвигая котов, но даже не думаю их прогонять. Мне с ними элементарно спокойнее, и кажется начинаю понимать, для чего одинокие люди заводят домашних животных.

Устроившись поудобнее, прикрываю глаза, но сон пока не идёт. Ещё несколько часов назад в моих планах было написать перед сном Стасу о том, чтобы завтра провести обратное перемещение. Но бросить Машеньку в такой ситуации будет как минимум подло. Надо что-то решать. К примеру, попросить завтра об отсрочке: всё-таки выходной, банк не сможет одобрить заявку, а больше денег взять девочке неоткуда. И уже потом смотреть, по какому сценарию решит пойти бандит. А вариантов тут будет два. Первый — ему нужны деньги, и он, разумеется, немного побузит и расколотит пару-тройку чашек, но с отсрочкой согласится. Второй же, и самый для меня неприятный вариант, если в приоритете окажется не выгода, а репутация. Случай в маленькой кофейне может стать показательным в плане кары, и за исход завтрашнего вечера уже никто не сможет поручиться.

Покрутившись с боку на бок, решаю обратиться за помощью к человеку, который так или иначе заинтересован в благополучном исходе этого дела. Завтра, до того, как пойду в полицию, загляну в гости к Машенькиному арендодателю. Даже если Дмитрий хотя бы косвенно, но виноват в этой проблеме, он всё равно сможет дать дельный совет. Если не причём, то тем более — всё-таки этот человек строил бизнес примерно в те годы, когда все эти группировки и «счётчики» ещё были в ходу, к тому же на его стороне опыт. А уже потом пойду в полицию, ведь решать проблемы нужно по мере их поступления, раз уж не получилось предупредить.

Ещё раз почесав за ушком Тосю, проваливаюсь в прерывистый и беспокойный сон. Мне снятся то тёмный и почему-то летний лес с лопатой и чёрными пластиковыми мешками, то разбитая рабочая группа на столе, то огромные коты, которые ходят вокруг меня кругами и человеческим голосом требуют ещё еды. И лишь под утро удаётся отстраниться от всего этого сюра и наконец забыться глубоким сном.