Глава 16. Размышления на кухне. Эпилог

Я дождалась, пока дыхание Константина станет ровным и глубоким, и открыла глаза. Осторожно, стараясь не делать лишних движений, отодвинулась, а потом и вовсе поднялась с кровати. Ночнушка у меня весьма тоненькая, но доставать халат и производить лишний шум не хотелось. Не до того сейчас.

Аккуратно прикрываю дверь в спальню и останавливаюсь рядом с комнатой дочери. Кажется, спит, хотя за плотно прикрытыми дверями непонятно. Во всяком случае, её хождения в туалет были примерно четверть часа назад, а значит одиночеству моему никто сейчас не помешает.

Стараясь не производить никаких звуков, прохожу на кухню и прикрываю за собою дверь. На плечи накидываю плед, который лежит прямо на подоконнике, а вот пальчики ног просто поджимаю. Прогулка по ночной квартире без носков мне ещё очень даже может аукнуться, но я малодушно отмахиваюсь от последствий. Во всяком случае, возвращаться в спальню чтобы одеться потеплее меня не тянет.

Завариваю мятный чай прямо из пакетика, беру в ладони кружку и подхожу к окну. На улице идёт дождь, словно копируя моё внутреннее состояние, и капли по стеклу совсем неживописно размазывают отблески огней далёкой многоэтажки. Теперь понимаю, почему Костик выбрал такую квартиру — вокруг вроде бы и другие дома, но нет этого безумного ощущения пчеловейника, потому что ты никому не заглядываешь в окна, да и тебя никто не видит. Всё-таки Костя молодец. Молодец…

Прижимаюсь лбом к стеклу, охлаждая голову. У Машеньки в квартире был в моём распоряжении только холодильник, а сейчас прямо идеальные условия! Как там в поговорке? Держи голову в холоде, а ноги в тепле? О, нет, у меня и ноги мёрзнут — только ладошки обжигаются о кружку. Какие-то глупости так и лезут в голову, и ничего не могу с этим поделать.

А ведь мы так и не помирились. Просто свернули разговор и сделали вид, что ничего и не было. Продолжать дуться друг на друга глупо, вот мы и решили притворяться, что всё ровно так, как раньше. Но это самое «как раньше» почему-то не получается, как не звучит в сюите фальшивый аккорд. Вроде бы всё остальное идёт по нотам, но ты-то знаешь, где и в чём именно несостыковка. Вот и мы так же — разговаривали, шутили. Обсуждали работу Кости и будущую контрольную Нюши. Передавали друг другу крем для рук. Строили планы на предстоящий день и выходные. Смотрели видео про забавных пингвинов. Легли в одну постель. А фальшивый аккорд так и звучал в моей голове, потому что всё шло неправильно.

Окончательно замёрзнув, отхожу от окна и влезаю с ногами на стул, поджав под себя ступни. Теплее. А ещё наконец получается сосредоточиться на мыслях и воспоминаниях. Там, в спальне, я острее всего ощутила, как из наших отношений вдруг взяла и пропала близость. Временно или нет не знаю, но она куда-то испарилась. И в тот момент рядом был просто партнёр и товарищ, но не возникало безумного желания надышаться его запахом или уснуть, уткнувшись ему в плечо. Нам хорошо вместе, комфортно и приятно, но червячок сомнений, что так же может быть и с кем-то другим, не перестаёт грызть. И вот я сижу в тёмной и прохладной кухне и пытаюсь понять, куда всё подевалось. Влюблённость заменили зрелыми отношениями? А можно как-то вернуть назад то, что было раньше?

Мы очень трепетно и бережно относились к нашим чувствам и нашему браку всё время с момента воссоединения, но я не представляю, как долго это бы смогло продолжаться. Пытаюсь припомнить, как у нас всё проходило в самом начале, ещё когда только познакомились. Близость была там однозначно. Нежность, доверие, страсть. Желание находиться друг рядом с другом как можно чаще. Но сколько это продлилось, я совершенно не помню. У нас появилась Нюша, забрав на себя часть внимания, притом весомую часть. Да и потом не раз и не два мы встревали в разные перипетии, из-за которых сосредоточиться исключительно на отношениях не получалось. Взлёты и падения в карьере. Периоды безденежья. Кража машины, покупка квартиры и переезд. Нюшин первый класс, а значит новый виток внимания. Проблемы на работе. Костино «давай заведём второго ребёнка», наше общее волнение и предвкушение, а потом и мои бесконечные обследования.

Я знаю, что очень любила своего мужа. Знаю, что люблю и сейчас. А он любит меня, это не подлежит сомнению. Но то ли время, то ли обстоятельства — что-то из этого нас ломает, и если не остановить процесс, то перемелет, словно жернова зерно. И вот я снова и снова возвращаюсь к нашему вечернему разговору.

Косте не нравится то, чем я сейчас занимаюсь. Он обещает, разумеется, что будет себя контролировать, но кажется в нём просто говорит стыд перед Стасом. Ему элементарно неловко дать заднюю и признаться, что весь проект друга оказался под угрозой потому, что он не доверяет мне. Или даже доверяет, но ревность никуда не девается, а значит мне придётся взять всё в свои руки.

Муж очень хочет видеть меня такой, как раньше — интересной и влюблённой в жизнь и то, чем занимаюсь. Уютная домохозяйка хороша и удобна, но Костик полюбил меня другой. И понимает это. Понимаю и я, не раз на примере своих клиенток видя, что мужья остывают в чувствах как раз потому, что их любимая взяла и изменилась. Женились на одной, а потом им подсунули другую. Получается, единственное, что могу сейчас сделать — поскорее закончить с проектом Стаса и найти то, что даст моей жизни смысл, иначе мы просто не вывезем всё это. Ни я, лишённая моральных сил, ни Константин, который будет подавлен уже моим состоянием.

Так и не выпив чай, выливаю его в раковину. Аккуратно складываю плед, возвращаю его на подоконник и на цыпочках пробираюсь в спальню. Там теплее, чем на кухне, и я слышу мерное дыхание мужа, которое обычно успокаивает меня.

Хочется нырнуть под одеяло, но не к себе, а к нему. Обнять, согреться, услышать его полусонное «ноги как лёд, ну как так можно». Но вместо этого открываю ящик шкафа и вытаскиваю оттуда шерстяные носочки, которые сама и вязала в декабре прошлого года. В те времена, когда нас обоих устраивало, что я — обычная домохозяйка, а Стас и «Мы отомстим вместо тебя» продолжали жить исключительно в моих воспоминаниях. Помотав головой, я стараюсь вытряхнуть оттуда лишние мысли и настроиться на спокойный лад. Действительно надеваю носки, ложусь в постель и укутываю себя, словно гусеница в кокон. Не знаю, сколько так лежу без движения, но в конце концов проваливаюсь в сон без сновидений. Это как раз то, что мне сейчас и нужно. А о своей жизни лучше подумаю завтра.

Месяц спустя

Открываю глаза медленно и осторожно. В них словно песка насыпали, но я не помню, чтобы долго сидела перед экраном. А ещё эта странная боль в голове: вроде бы и не сильная, но очень противная.

— Мир?

Перевожу взгляд немного вбок и вижу перед собою мужчину. Очень худой, щёки впалые, а почти безучастный взгляд частично скрывается за стёклами очков. На плечах белый халат — возможно я опять попала в больницу. Только почему-то не помню, как.

Мужчина смотрит на меня вроде бы и без интереса, но что-то от меня ему точно надо.

— Эй, Мира! Ты чего, никак не проснёшься?

Это он что, ко мне обращается? Но разве я — «Мира»? Нет, я… А кто же я?

— Ну хватит придуряться! — кажется, терпение мужчины подошло к концу. — Ты почему молчишь?

— Вы сейчас со мной говорите?

Голос получается сиплый, будто до этого опять весь день молчала, да и звучит почти испугано. Но я и вправду боюсь этого дяденьку.

— Так.

Меня усаживают рывком, и я наконец обращаю внимание, что нахожусь не в кровати, да и не больничная палата вокруг меня. Голова продолжает болеть, а ещё кружиться, но мне становится страшно не от этого, а от безумного взгляда этого врача.

— Говори, что помнишь. Быстро!

— Я, — кажется, ещё секунда, и опять упаду в обморок. Сердце стучит в груди, мне очень страшно, а рядом никого нет. Страшно… — Отпустите, пожалуйста. Я ничего не знаю. И я… я наверное не Мира.

Мужчина ругается как-то особенно вычурно и отходит в сторону. Я же смотрю на свои ладони и вдруг понимаю, что совершенно ничего не помню. Кто я, где нахожусь, и кто этот мужчина… Ничего. Совсем. И после этого мне становится по-настоящему жутко.

Конец