Глава 25.

25

Сегодняшний день начинается с осознания того, что я не могу пошевелиться. Боль в спине — она не просто ноет, она живёт во мне, пульсирует, дышит. И значит, что это точно не усталость.

Лежу в своём кресле, смотрю в потолок и пытаюсь сделать глубокий вдох. Получается с трудом — боль сжимает грудную клетку, будто кто-то стягивает меня тугим ремнём. Рука сама тянется к пояснице, пальцы нащупывают напряжённые, каменные мышцы.

- Мам, ты уже встала? - голос Даши сонный, тёплый.

Заставляю себя улыбнуться, хотя на глаза наворачиваются слёзы.

- Конечно, зайка. Я уже давно не сплю.

Наглая ложь. Я не спала всю ночь. Ворочалась, пыталась найти положение, в котором боль отступает. Но так и не нашла.

Поднимаюсь очень медленно. Сначала сажусь, чувствуя, как позвоночник протестует против каждого движения. Потом встаю, и на мгновение перед глазами темнеет. Хватаюсь за спинку кресла, жду, пока мир перестанет плыть.

- Мам, а завтрак будет? - Даша уже проснулась окончательно, смотрит на меня с надеждой.

- Будет, зайка. Конечно, будет.

Иду на маленькую кухоньку в палате, стараясь, чтобы шаги были ровными. Нельзя хромать и показывать, что каждое движение — это пытка. Наливаю воду в чайник, ставлю на плиту. Руки дрожат, поэтому сжимаю их в кулаки, чтобы унять эту дрожь.

Завтрак проходит как обычно. Я кормлю Дашу с ложечки, хотя она уже пытается есть сама. Правда, в её положении, это даётся непросто.

- Мам, а сегодня мы пойдём гулять?

- Обязательно, зайка. Только оденемся потеплее.

- На улице мороз?

- Немного. Но мы недолго, хорошо?

Она кивает. А в её глазах появляется та самую искру, которую так боялась потерять. Ради этого готова терпеть любую боль. Даже эту. Особенно эту.

День тянется медленно, как патока. Занятия, процедуры, упражнения. Я помогаю Даше, наклоняюсь, поднимаю, поддерживаю. И каждый раз, когда сгибаюсь, в спине что-то щёлкает, простреливает, и на секунду мир становится чёрно-белым.

Но я не показываю, скрывая всё за улыбкой. Поддерживаю её: «Молодец, зайка», «Ещё немного», «Ты справишься». И дочь верит мне, потому что мама не может быть слабой. Она всегда сильная.

- Дашенька, хочешь, пойдём погуляем? - предлагаю, когда заканчивается очередное занятие.

- Прямо сейчас? - её лицо озаряется улыбкой.

- Конечно. Только недолго, чтобы не заболеть.

Одеваю её. Каждое движение — через боль, но я делаю это. Натягиваю колготки, штаны, свитер, куртку. Шапку, варежки. Пальцы немеют, но не от холода — от напряжения.

В коридоре сталкиваюсь с медсестрой.

- Наталья Сергеевна, вы какая-то бледная. Всё в порядке?

- Всё хорошо, - улыбаюсь. - Просто устала немного.

- Может, вам отдохнуть?

- Отдохну, обязательно. Сейчас погуляем с Дашей и отдохну.

Она смотрит на меня с сомнением, но не настаивает. Я толкаю коляску к выходу, чувствуя, как холодный воздух обжигает лицо. На улице морозно, но боль в спине в этом морозе становится чуть тише. Или мне просто кажется.

Мы гуляем недолго. Даша смотрит по сторонам, показывает пальцем на деревья, на птиц, которые ещё не улетели. Слушаю её щебет, и сердце наполняется теплом.

- Мам, а почему так холодно?

- Потому что скоро зима, зайка.

- А когда будет снег?

- Скоро. Ты увидишь.

Мы возвращаемся в палату, и боль снова возвращается, усиливаясь с каждым шагом. Я укладываю Дашу, включаю ей мультики, и говорю, что мне нужно позвонить.

- Ты скоро?

- Скоро, зайка. Отдыхай.

Выхожу в коридор, прислоняюсь к стене, закрываю глаза. Жду, пока она стихнет, и набираю номер мамы.

- Наташенька! - голос мамы тёплый, родной. - Как вы там?

- Всё хорошо, мам. Даша занимается, у неё прогресс. Врачи говорят, что шансы высокие.

- Слава богу. Я так рада.

- Мам, вы там как?

На том конце повисает пауза. Мама вздыхает.

- Тут такое дело, Наташ. Артём звонил недавно. Сказал, что хочет поговорить с папой, со мной... Он сказал, что заедет на днях.

- А зачем не сказал?

- Этого не знаю. Он просто сказал, что хочет приехать. Мы не отказывали. Всё же отец Даши...

- Он не имеет права появляться, когда ему удобно! - голос срывается, и я заставляю себя говорить тише. - Когда он нужен был Даше, его не было. А теперь он хочет поговорить? Зачем?

- Может быть, он хочет всё исправить?

- Нечего исправлять, мам. Всё уже сломано.

В этот момент доносится голос медсестры.

- Наталья Сергеевна, Дашу ждут на вертикализацию!

- Мам, мне нужно идти. Поговорим позже.

- Хорошо, дочка. Береги себя.

Кладу трубку и возвращаюсь в палату. Даша уже ждёт меня. И когда наклоняюсь, чтобы застегнуть корсет на дочери, боль становится невыносимой. Перед глазами темнеет, мир плывёт, и я на мгновение теряю равновесие, хватаюсь за край кровати.

- Мам, ты чего? - Даша смотрит на меня испуганно.

- Всё хорошо, зайка. Просто закружилась голова.

Но внутри меня — паника. Что если я упаду? Что если не смогу встать? Что если подведу Дашу?

Застегнув корсет, пересаживаю ребёнка в кресло, и, сжав зубы, отправляемся на новую для нас процедуру. К нашему приходу аппарат уже готов. К моменту, когда ноги и руки Даши были зафиксированы, открывается дверь, и в кабинет входит Дмитрий Игоревич — холодный и сосредоточенный. Он даже не смотрит на меня, проходит мимо, как будто меня не существует. Всё его внимание — на Даше.

- Привет, мышка! - его голос звучит тепло, но это тепло только для неё. - Готова к работе?

- Готова! - Даша сияет.

Он начинает занятие. Говорит Даше, что нужно делать, поправляет её, подбадривает. Я стою у стены, прислонившись спиной к прохладной поверхности. Это единственное положение, в котором боль чуть слабее. Смотрю на них и чувствую странную смесь: гордость за дочь, благодарность к врачу, и острую, режущую боль, которая пульсирует в спине.

- Мам, ты видишь? - Даша поворачивает голову ко мне. - У меня получается!

- Вижу, зайка. Ты умница.

- Она сегодня молодец, - говорит Дмитрий, и в его голосе слышится улыбка. - Ещё немного, и мы перейдём к следующему этапу.

Он не смотрит на меня. Вообще. Дмитрий закончил занятие, помог Даше «выйти» из аппарата, передал её медсестре, которая уже ожидала её. И только тогда — короткий кивок в мою сторону. И всё. Он развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

Смотрю ему в спину и чувствую облегчение. Он держит дистанцию, и это правильно.

В палате я укладываю Дашу. Она возбуждена после занятия, рассказывает мне, что Дмитрий Игоревич сказал ей сегодня, что хвалил её.

- Он сказал, что я почти как супергерой! Правда, мам?

- Правда, зайка. Ты и есть супергерой.

Она засыпает быстро. Я сижу рядом, смотрю на её спокойное лицо и чувствую, как боль в спине становится невыносимой, настолько, что нет сил больше терпеть.

Принимаю решение - попросить у медсестры обезболивающее. Просто чтобы пережить этот день и не упасть.

Выхожу в коридор и иду в кабинет медсестры. Дверь приоткрыта, и уже хочу постучать, но замираю.

Дмитрий стоит у стола. Он что-то говорит медсестре, и она кивает. Я вижу его профиль. Он выглядит уставшим. И каким-то... разбитым.

Он оборачивается, и наши глаза встречаются. Понимаю, что он видит всё: как держусь за стену, как бледна, и как дрожат мои руки.

- Наталья, - его голос звучит резко. - Что случилось?