Глава 24.

24

Утро начинается с тишины. Но не той, что была раньше. Эта тишина другая. Она звенит в ушах, как натянутая струна, и я знаю, что это не из-за Даши.

Это из-за него.

Я сижу на краю своего кресла и смотрю на дочь. Она спит, раскинув руки, и её лицо во сне такое безмятежное, такое детское.

- Мам, - Даша открывает глаза и смотрит на меня сонно, - ты чего не спишь?

- Выспалась уже, зайка. - Улыбаюсь ей, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Просто смотрю на тебя.

- Я красивая? - она улыбается, и это так по-детски, так наивно, что у меня сжимается сердце.

- Самая красивая девочка на свете. - Наклоняюсь и целую её в лоб. - Давай собираться? Сегодня много дел.

Она кивает, но вдруг смотрит на меня с подозрением, и это настораживает.

Утро проходит в хлопотах. Помогаю Даше умыться, завтракаю с ней, но мыслями я всё время вчера. Вспоминаю, как он смотрел на меня, когда держал в руках. Как его глаза заглядывали в мои.

- Мам, ты меня слышишь? - Даша дёргает меня за рукав.

- Что, зайка?

- Я говорю, когда придёт тётя Лена? На массаж?

- Скоро, - смотрю на часы и понимаю, что уже пора. - Я сейчас отвезу тебя, а сама пойду работать. Хорошо?

- Хорошо, - вздыхает она и мне непонятна такая реакция.

Мы проходим по коридору, и я смотрю по сторонам, пытаясь заметить его. Но его нигде нет. И это к лучшему. Я чувствую облегчение и разочарование одновременно. Потому что часть меня хочет увидеть его, а часть боится.

Когда Даша заезжает в кабинет массажа, поворачиваюсь и вижу, как дверь в конце коридора открывается. Он выходит в белом халате, и его взгляд на мгновение встречается с моим. Я замираю, а сердце начинает колотиться где-то в горле. Но он отводит глаза и быстро проходит мимо, даже не кивнув.

Он избегает меня. Понимала, что так будет. Но почему тогда так больно?

- Наталья Сергеевна, - ко мне подходит медсестра, - сегодня у Даши занятие с инструктором, не с Дмитрием Игоревичем. Он сказал, что не сможет. Вы не против?

- Нет. Всё в порядке.

Но внутри меня всё кричит: «Нет! Не в порядке! Я хочу, чтобы он был с нами!»

Возвращаюсь в палату, сажусь за стол и открываю ноутбук. Экран светится, и вижу отражение своего лица. Бледное, с тёмными кругами под глазами. Я выгляжу так, будто не спала неделю. Хоть это и не так.

Пытаюсь сосредоточиться на работе. Открываю таблицу с отчётами, начинаю вводить цифры, но пальцы зависают над клавиатурой. Я смотрю в одну точку, и перед глазами снова вчерашний вечер. Его руки на моей талии. Его дыхание на моём лице. Его губы...

«Наташ, - приходит сообщение от коллеги, - ты там? Я отправила тебе данные по третьему кварталу, проверь, пожалуйста».

Моргаю, пытаясь прийти в себя, и пишу ответ с задержкой.

«Да, сейчас посмотрю».

Но при этом ничего не делаю. Просто сижу и смотрю на экран, не видя цифр. В голове только он. Пытаюсь убедить себя, что это неправильно, и что между нами не может быть ничего.

- Мам, - слышу голос Даши, - я вернулась.

Я поднимаю голову и вижу дочь. Она сидит в коляске и улыбается. Видимо, Елена привезла её после массажа, а я и не заметила, как пролетело время.

- Ты не видела дядю Диму? - спрашивает она, и я впервые решаю намерено соврать ей.

- Нет, зайка. Не видела.

- Странно, - она смотрит на меня с подозрением. - Он всегда ходит по коридорам. А сегодня ни разу не попался. Он что, прячется?

- Может, он просто работает и занят?!

- Хм, ну ладно. А давай я расскажу тебе, что мы делали на массаже, - говорит она, отвлекая меня от мыслей. - Тётя Лена сказала, что я молодец, и моя спинка стала сильнее.

- Правда? - улыбаюсь, и эта улыбка выходит почти искренней. - Ты моя умница.

Подхожу к ней, целую в лоб и начинаю помогать ей переложиться на кровать. Мы разговариваем, и стараюсь не думать о нём. И получается это с большим трудом.

После полдника мы идём на прогулку. Я качу коляску по дорожке, и осенний ветер обжигает лицо. Даша смотрит по сторонам, показывая пальцем на деревья и птиц. Она такая живая, такая настоящая. И я радуюсь за неё.

- Мам, смотри! - Даша показывает на скамейку. - Там дядя Дима!

Поднимаю голову и вижу его. Он стоит у скамейки, разговаривает с каким-то мужчиной и что-то записывает в планшет. Он не замечает нас. Или делает вид. Но вижу, как на мгновение его взгляд скользит в нашу сторону и тут же отворачивается.

- Он нас не видит, - говорит Даша разочарованно.

- Он занят, зайка.

- А давай подойдём?

- Нет. Не надо. Ему сейчас не до нас.

Даша смотрит на меня с удивлением, но ничего не говорит. Только вздыхает и отворачивается к дорожке.

Мы проходим мимо, и чувствую на себе его взгляд. Он смотрит нам в спину. Я знаю это, потому что у меня мурашки бегут по коже. Но не оборачиваюсь. Это лишнее и абсолютно ни к чему.

Позже, когда мы возвращаемся в палату, вижу на тумбочке раскраску. Новую, с яркими картинками. На обложке розовый единорог, а рядом записка.

«Для самой сильной девочки. Продолжай верить».

Я беру записку в руки, понимая, что это от него. Дмитрий думает о Даше, даже когда держится на расстоянии.

- Мам, - дочка тянет меня за руку, - это тоже от дяди Димы, как и единорог? - Она показывает на раскраску.

- Да, зайка. От него.

Ночью помогаю Даше перевернуться. Она уже почти спит, когда беру её за плечи и аккуратно поворачиваю на бок. И в этот момент чувствую резкую боль в пояснице. Она пронзает меня, и я замираю, прикусывая губу, чтобы не застонать.

- Мам, - бормочет Даша сквозь сон, - ты чего?

- Всё хорошо, зайка. Спи.

Выпрямляюсь с трудом, чувствуя, как мышцы сводит судорогой. Думаю, что это из-за усталости. Из-за того, что постоянно таскаю Дашу, постоянно наклоняюсь и напрягаюсь. Но сейчас мне всё равно. Я ложусь на своё кресло и смотрю в потолок, чувствуя, как боль пульсирует в спине.

Рука сама тянется к телефону и открываю диалог с ним.

«Спасибо. Даша рада. И я тоже».

Смотрю на экран, и сердце колотится где-то в горле. Зачем я это сделала? Зачем пишу ему? Он же пытается держаться на расстоянии. Я тоже должна.

Через минуту приходит ответ. Короткий, но такой тёплый, что у меня перехватывает дыхание.

«Это лучшая новость за день».

Закрываю глаза и чувствую, как слёзы текут по щекам. То ли от боли, то ли от безысходности ситуации. Я не знаю, что делать и как быть. Понимаю только одно: я не могу перестать думать о нём, и это пугает меня больше всего.