Глава 32.

32

Телефон в моей руке нагрелся до состояния раскалённого угля. Десять раз подряд набирал её номер, и столько же вместо её голоса слышал противные гудки, обрывающиеся на середине. Пальцы сжали корпус так, что пластик жалобно хрустнул. Трубку не берёт. Игнорирует, делает вид, что так и надо, что имеет право отмахиваться от моих звонков. И ведь знает, что звоню не просто так. Но ей всегда было плевать, если речь не о ней самой.

Взгляд упёрся в лобовое стекло, за которым маячил серый фасад реабилитационного центра. Табличка над входом — белая, аккуратная, с зелёным логотипом — раздражала до зубного скрежета. Светлое, доброе место для детишек с проблемами. Улыбчивые врачи, уютные коридоры, цветочки на клумбах. Благотворительность, мать её. И все эти люди, которые смотрят на меня как на врага, лишь потому что не желаю играть по их правилам.

Пальцы вцепились в руль, и в голове всплыло лицо отца Наташи, когда в прошлый раз переступил порог их дома. Серое, с плотно сжатыми губами, с этим ледяным спокойствием, от которого по коже пробегали мурашки. Мать Наташи стояла рядом, сложив руки на груди, и её глаза смотрели с такой тихой, выверенной болью, что мне хотелось провалиться сквозь землю. Её голос, когда она заговорила, звучал глухо и ровно, а слова резали по живому.

- Артём, мы не будем ничего решать за Наташу, - говорила она, и в этом голосе не было сомнений. - Она сама справится. Мы ей доверяем.

- Но вы же слышали! - мой голос тогда сорвался на хрип, пришлось сглотнуть. - Владу нужны деньги, срочно, это не шутки! Если вы поговорите с ней, если объясните, что я не могу потянуть и её лечение, и его...

- Мы не будем говорить с ней, - перебил отец Наташи. - Ты сам выбрал эту жизнь, Артём. Ты выбрал другую женщину и другого ребёнка. Не смей перекладывать последствия своего выбора на плечи Наташи.

- Вы не понимаете! - выкрикнул тогда, чувствуя, как стены комнаты начинают давить на плечи. - Это не выбор, это обязанность! Я должен оплатить его лечение, иначе...

- Иначе что? - мать Наташи подняла бровь. - Ты потеряешь ещё одного ребёнка? Артём, у тебя их двое. Ты уже потерял одного — по своей воле.

Эти слова врезались в память и не отпускали до сих пор. Сколько ни пытался объяснить, сколько ни повторял, что Владу нужно это лечение, — они смотрели с этим одинаковым выражением: непонимание, смешанное с осуждением. Будто я был не отцом, пытающимся спасти своего ребёнка, а монстром, который бросил свою семью. Они никогда не поймут.

А теперь сидел в машине, сжимал телефон и смотрел на дверь центра, за которой скрывалась Наташа. Она не брала трубку специально. Сделала вид, что мой звонок — пустой звук. Но это неправда.

Пальцы снова набрали номер. Один гудок, второй, третий. Внутри закипало раздражение, смешанное с паникой. И в тот момент, когда уже готов был бросить телефон в панель, чтобы прекратить эти бесконечные гудки, в трубке раздался её голос.

- Алло?

Я выдохнул так, будто воздух в машине стал плотнее, тяжелее. Ну, наконец-то. Теперь главное — не дать ей сбросить звонок до того, как я успею сказать самое важное.

- Наташа, нам нужно поговорить. Выйди в холл.

- Я уже в холле, - в её голосе почувствовал холодок.

Нажал кнопку отбоя, выскользнул из машины, и ноги сами понесли к входу. Стеклянная дверь распахнулась, впуская внутрь холодный ветер и запах мокрой листвы. Наташа стояла у окна, и смотрела на меня так, будто я был пустым местом.

- Чего ты хочешь, Артём?

Подошёл ближе. В холле никого не было, только охранник у входа, и тот делал вид, что меня не существует. Это удобно, нам никто не помешает.

- Чего я хочу? - усмехнулся, чувствуя, как в груди разрастается злость. - Для начала, чтобы ты перестала прятаться от меня, чтобы взяла трубку, когда звоню, потому что, если я звоню, значит, это срочно. Ты хоть понимаешь, сколько раз пытался до тебя дозвониться? Зачем тебе телефон, если ты всё равно не отвечаешь?

- У меня сейчас сложный период, - её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. - Даша проходит новые процедуры, и я не могу всё время сидеть у телефона, ожидая твоего звонка.

- Новые процедуры? - фыркнул. - Дорогие? Ты же не платишь за них, верно? Всё на те деньги, что ты выбила из суда. Или, может быть, на что-то ещё? - шагнул ближе, заставляя её отступить. - Ты ведь не знаешь, что такое срочно. У тебя никогда не было проблем, Наташа. Тебе просто кажется, что они есть.

- Что? - её глаза расширились от услышанного, а голос сорвался на высокие ноты. - Ты серьёзно? Я сижу здесь с больной дочерью, которая не чувствует ног, параллельно работаю, думаю, как оплатить счета, а ты говоришь мне, что у меня нет проблем? Ты вообще слышишь себя?

- Да, слышу, - перебил, чувствуя, как внутри закипает ярость. - Живёшь на всём готовом, удобно устроилась в этом центре, тебе всё оплачивают, помогают. А я? Должен выкручиваться сам, искать деньги, думать о том, как спасти своего сына, а ты сидишь здесь и делаешь вид, что у тебя есть проблемы!

- Ты сошёл с ума! Ты вообще представляешь, что я пережила за последние месяцы? Да как у тебя язык повернулся?

- А ты думаешь, мне легко? - взорвался, чувствуя, как голос срывается на крик, хотя внутри уже что-то начало болеть от её слов. - Ты думаешь, я хотел, чтобы Даша попала в аварию? Или чтобы Влад родился больным? Я просто пытаюсь выжить, Наташа! И не утонуть в этом дерьме!

В этот момент из коридора, ведущего вглубь здания, появился он. Тот самый врач, который смотрел на меня в прошлый раз как на пустое место. В белом халате, с таким же непроницаемым лицом, как и тогда. Он остановился в паре шагов от нас, и в его взгляде мелькнуло что-то, что заставило кровь ударить в голову.

- Вы снова здесь. - голос врача звучал ровно, почти спокойно, но в нём чувствовалась сталь.

- Да, и вас это не касается.

- Ваш разговор уже слышен в соседнем крыле, - тон Дмитрия оставался спокойным, но в глазах зажглось что-то холодное. - Если вы не можете вести диалог без крика, предлагаю выйти на улицу. В центре лечат детей, им не нужны эти разборки.

- Ах, ты о детях беспокоишься? Может, тебя больше волнует, что вы навязываете мне ненужные услуги, которые стоят бешеных денег? Или, может быть, о том, что все могут узнать о ваших с ней отношениях?

Наташа вздрогнула так, будто её ударили. Её лицо побледнело, и она посмотрела на врача, а затем снова на меня.

- Что ты несёшь? - выдохнула она, и голос её дрогнул. - Какие отношения? Ты в своём уме?

- Ты думаешь, я слепой? - повернулся к ней, чувствуя, как голос срывается на хрип. - Я вижу, как ты на него смотришь, как он стоит рядом с тобой, и защищает. Ты думаешь, не замечаю, что происходит? А может, вы уже давно вместе? Может, вы решили, что можно водить меня за нос?

- Это абсурд! Он врач, Артём! Дмитрий лечит Дашу! Ты просто ищешь повод, чтобы напасть на меня, потому что сам не можешь справиться со своей жизнью!

Дмитрий, в свою очередь, не дрогнул. Он стоял с непроницаемым лицом, и это молчание, это отсутствие отрицания, выглядело как согласие. От этого внутри закипела новая волна ярости. Он хочет, чтобы все думали, будто между ними что-то есть? Пусть. Это только упростит мою задачу.

- Посмотри на себя, - усмехнулся, глядя на врача. - Ты даже не отрицаешь, но ты, наверное, не знаешь, что я могу написать кляузу в твой министерский департамент: нарушение этики, несоблюдение субординации, навязывание дорогостоящих услуг. Ты думаешь, кому-то понравится, что врач в реабилитационном центре закрутил роман с матерью пациента? Тебя уволят, а центр ваш закроют на проверку. Все эти деньги, все эти процедуры — всё станет под вопросом. Хорошо подумай, стоит ли оно того?

Наташа смотрела на меня, и в её глазах плескался шок. Её губы дрожали, и она сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.

- Ты не посмеешь, - прошептала она. - Ты не посмеешь так поступить. Это же Даша, твоя дочь.

- А ты подумай о том, что будет, если я это сделаю, - шагнул к ней ближе, чувствуя, как внутри разрастается холодная решимость. - Ты думаешь, у тебя есть выбор? Либо ты идёшь мне навстречу и отказываешься от части выплат, либо я это делаю. У тебя пара дней, чтобы подумать. Когда поймёшь, что я прав, звони сама. Не стану больше тратить на тебя время.

Развернулся и пошёл к выходу. Шаги гулко отдавались в пустом холле, и в ушах всё ещё звенел голос Наташи, которая, наверное, пыталась что-то сказать, но я уже не слушал. Стеклянная дверь распахнулась, впуская внутрь струю ледяного ветра, и я вышел на улицу. Сел в машину, захлопнул дверь так сильно, что она дрогнула. В салоне было тихо. Только моё рваное и тяжёлое дыхание.

Рука сама потянулась к пассажирскому сиденью, где лежал телефон. Несколько сообщений от Карины. Открыл их, и слова на экране ударили по глазам: «Если не найдёшь деньги на лечение, Влада больше не увидишь».

Телефон полетел на пассажирское сиденье, ударившись о подлокотник. Кулак с силой опустился на руль. Боль отдалась в костяшках, но легче не стало. В груди всё горело, и в голове билась одна мысль: она не имеет права ставить такие условия.

Чёрт. Всё, что я делал последнее время, летело в пропасть. Влад, Даша, Карина, суд. И этот врач, который смотрел на меня с таким спокойствием, будто я был ничем. И Наташа, которая стояла там, с этим своим праведным гневом, и не понимала, что у меня нет выбора.

Завёл двигатель - машина дрогнула, но с места я не сдвинулся. Пальцы сжимали руль, а взгляд упирался в фасад центра. Внутри осталась моя дочь. И человек, который мог разрушить всё. Но у меня не было другого пути. Только угрозы и шантаж, потому что по-другому не умел, а, возможно, и не хотел.

Машина медленно тронулась с места. Впереди была пустая дорога, а позади — разбитая жизнь, которую сам же и разрушил. И я не знал, как её собрать.