Глава 33.

33

Дверь кабинета закрылась за спиной, отсекая нас с Дмитрием. Прислонилась спиной к холодной стене, и мир вокруг начал постепенно возвращаться к реальности. В груди ещё колотилось то странное, запретное тепло, которое разлилось там, когда его пальцы коснулись запястья, когда он стоял на шаг ближе, чем нужно, когда его глаза смотрели так, будто видели во мне что-то. Но это были только мысли, которые нельзя пускать в голову, потому что там, за этой дверью, мужчина, у которого есть дочь, и женщина, которую он, возможно, любит. А я — всего лишь случайность на его пути.

В руке всё ещё сжимала телефон, который не выпускала с того момента, как вышла из кабинета. Экран засветился, и имя Артёма вспыхнуло на нём, настойчивое и требовательное. Пальцы сжали корпус, но не спешили нажимать на кнопку ответа. Да и зачем? К тому же сейчас мысли в голове били лишь о Дмитрии. Всё смешалось в один сплошной комок из его лица, голоса и рук. Он смотрел на меня так, будто знал меня вечность. И это пугало сильнее, чем суд, либо деньги, которых всегда не хватало. Потому что позволить себе поверить в это — значило разрушить ту хрупкую стену, которая была между нами.

Телефон в руке продолжал вибрировать, настойчиво и требовательно. Артём звонил снова и снова, и я знала, что он не успокоится, пока не добьётся своего. Пальцы сами нажали на зелёную кнопку, и голос бывшего мужа ворвался в уши, грубый и раздражённый, как всегда.

- Наташа, нам нужно поговорить. Выйди в холл.

- Я уже в холле, - ответила, и голос прозвучал холоднее, чем планировала. Внутри всё сжалось от осознания того, что он здесь, в этом центре, а прошлое его появление в этом месте было как удар под дых, и напоминание о том, что он способен разрушить всё, к чему мы так долго шли.

Он вошёл через стеклянную дверь, и я увидела его — бледного, осунувшегося, с этим пустым взглядом, который так ненавидела в последние месяцы. Артём подошёл слишком близко, нарушая всё пространство, которое я выстроила между нами. И если присутствие Дмитрия вызывало трепет, то бывший муж — лишь раздражение и страх. От него пахло холодом и чем-то чужим, настолько, что внутри поднимается волна тошноты.

- Чего ты хочешь, Артём? - смотрела на него и видела того человека, которого когда-то любила, но теперь на его месте стоял чужак, готовый растоптать всё, что мне дорого.

- Чего я хочу? - он усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что почти поверила в его боль. - Для начала, чтобы ты перестала прятаться от меня, чтобы взяла трубку, когда звоню, потому что, если я звоню, значит, это срочно. Ты хоть понимаешь, сколько раз пытался до тебя дозвониться? Зачем тебе телефон, если ты всё равно не отвечаешь?

- У меня сейчас сложный период, - внутри закипало раздражение. - Даша проходит новые процедуры, и я не могу всё время сидеть у телефона, ожидая твоего звонка. Ты даже не представляешь, сколько времени и сил занимает каждый день, каждая процедура, каждое движение, которое она делает. А ты стоишь здесь и говоришь о том, что я не беру трубку?

- Новые процедуры? Дорогие? Ты же не платишь за них, верно? Всё на те деньги, что ты выбила из суда. Или, может быть, на что-то ещё? - он шагнул ближе, заставляя меня отступить, и его голос стал тише, но от этого только злее. - Ты ведь не знаешь, что такое срочно. У тебя никогда не было проблем, Наташа. Тебе просто кажется, что они есть. Ты живёшь в своём мирке, где все тебе помогают, все тебя жалеют, а я должен выкручиваться сам.

Артём стоял передо мной и говорил о том, что у меня нет проблем, когда я каждую ночь просыпалась от страха, что дочь перестанет дышать, когда использовала каждую возможность, чтобы оплатить её лечение, и отказывала себе во всём, лишь бы у дочери было всё необходимое.

- Что? - голос сорвался на высокие ноты, и слёзы подступают к глазам. — Ты серьёзно? Я сижу здесь с больной дочерью, которая не чувствует ног, параллельно работаю, думаю, как оплатить счета, а ты говоришь мне, что у меня нет проблем? Да как у тебя язык повернулся? Ты вообще слышишь себя? Ты хоть раз задумался о том, что я пережила за эти месяцы? О том, как я смотрела, как она плачет, когда не может пошевелить пальцами ног? О том, как я держала её за руку и врала, что всё будет хорошо, когда сама не знала, будет ли?

- Да, слышу, живёшь на всём готовом, удобно устроилась в этом центре, тебе всё оплачивают, помогают. А я? Должен выкручиваться сам, искать деньги, думать о том, как спасти своего сына, а ты сидишь здесь и делаешь вид, что у тебя есть проблемы! Ты даже не представляешь, что такое настоящая борьба, Наташа. Ты никогда не боролась, тебе всегда всё доставалось легко.

- Ты сошёл с ума! - выкрикнула, чувствуя, как слёзы текут по щекам, и я не могла их остановить. - Ты вообще представляешь, что я пережила за последние месяцы? Да как у тебя язык повернулся?

- А ты думаешь, мне легко? Ты думаешь, я хотел, чтобы Даша попала в аварию? Или чтобы Влад родился больным? Я просто пытаюсь выжить, Наташа! И не утонуть в этом дерьме!

В этот момент позади меня послышались шаги. Обернувшись, увидела Дмитрия, приближающегося к нам. Он шёл уверенно, и в его глазах зажглось что-то холодное, чего не видела раньше. Он остановился в паре шагов от нас, и его голос, когда он заговорил, был ровным, но в нём чувствовалась сталь.

- Вы снова здесь.

Артём повернулся к нему, и его лицо исказилось от злости. Он сжал кулаки, и его плечи напряглись, понимала только одно — нового взрыва не избежать.

- Да, и вас это не касается.

- Ваш разговор уже слышен в соседнем крыле. Если вы не можете вести диалог без крика, предлагаю выйти на улицу. В центре лечат детей, им не нужны эти разборки.

- Ах, ты о детях беспокоишься? — Артём усмехнулся, в его глазах мелькнуло что-то тёмное. - Может, тебя больше волнует, что вы навязываете мне ненужные услуги, которые стоят бешеных денег? Или, может быть, о том, что все могут узнать о ваших с ней отношениях?

Вздрогнула так, будто меня ударили. Лицо побледнело, и я посмотрела на Дмитрия, а затем снова на Артёма. Сердце колотилось где-то в горле, но всё никак не могла поверить, что он способен на такое.

- Что ты несёшь? Какие отношения? Ты в своём уме?

- Ты думаешь, я слепой? - он повернулся ко мне, и его голос сорвался на хрип. - Я вижу, как ты на него смотришь, как он стоит рядом с тобой, и защищает. Ты думаешь, не замечаю, что происходит? А может, вы уже давно вместе? Может, вы решили, что можно водить меня за нос? Думаешь, не вижу, как он на тебя смотрит? Как он готов броситься на защиту, когда я просто пытаюсь поговорить с тобой?

- Это абсурд! - выкрикнула, чувствуя, как внутри закипает отчаяние, смешанное с ужасом. - Он врач, Артём! Дмитрий лечит Дашу! Ты просто ищешь повод, чтобы напасть на меня, потому что сам не можешь справиться со своей жизнью.

- Посмотри на себя, — усмехнулся Артём, переводя свой взгляд на врача. - Ты даже не отрицаешь, но ты, наверное, не знаешь, что я могу написать кляузу в твой министерский департамент: нарушение этики, несоблюдение субординации, навязывание дорогостоящих услуг. Ты думаешь, кому-то понравится, что врач в реабилитационном центре закрутил роман с матерью пациента? Тебя уволят, а центр ваш закроют на проверку. Все эти деньги, все эти процедуры — всё станет под вопросом. Хорошо подумай, стоит ли оно того?

Смотрела на него, и в глазах плескался шок. Губы дрожали, мне пришлось сжать кулаки, пытаясь взять себя в руки. Внутри всё кричало от несправедливости, от того, что он готов разрушить судьбы людей только потому, что сам не смог справиться со своей.

- Ты не посмеешь, - прошептала, потому что на большее сил уже не осталось. - Ты не посмеешь так поступить. Это же Даша, твоя дочь.

- А ты подумай о том, что будет, если я это сделаю, - он шагнул ко мне ближе, и в его голосе появилась холодная решимость, которая пугала больше любого крика. - Ты думаешь, у тебя есть выбор? Либо ты идёшь мне навстречу и отказываешься от части выплат, либо я это делаю. У тебя пара дней, чтобы подумать. Когда поймёшь, что я прав, звони сама. Не стану больше тратить на тебя время.

Он развернулся и пошёл к выходу. Шаги гулко отдавались в пустом холле, и я смотрела ему в спину, чувствуя, как мир рушится на части. Стеклянная дверь распахнулась, впуская внутрь струю ледяного ветра, и Артём покинул центр, оставив за собой лишь эту звенящую пустоту.

Прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат руки, как сердце неистово колотится. Он говорил о дочери, о нас, о том, что у него нет выбора. Но не верила ни одному его слову. Потому что слова были лишь прикрытием для его страха и его трусости. И этот страх он готов был выместить на нас. На всех, кто встал на его пути.

- Наталья. - Голос Дмитрия вырвал из этого оцепенения. Он стоял передо мной, и смотрел так, будто видел всё: и страх, и боль, и то, как разваливаюсь на части. - Вы слышали, что он сказал. Но он не сделает этого.

- Откуда вы знаете? - голос сорвался на хрип, и почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. - Что ему мешает разрушить всё? Артём будет давить, пока не получит своё, потому что он не умеет иначе.

- Он блефует, - твёрдо произнёс Дмитрий. - Такие люди, как он, всегда поступают именно так. Они говорят громкие слова, но когда доходит до дела, у них не хватает смелости. Он хочет напугать вас, возможно, это единственное оружие, которое у него осталось.

- Но если он всё-таки сделает это? Если он напишет жалобу?

- Тогда я поговорю с юристами центра. У нас есть свои способы защитить себя и своих пациентов. Поверьте, он не сможет нам навредить.

- Простите, я не должна была втягивать вас в это. Мне следовало просто уйти, не давать ему повода думать, что между нами что-то есть.

- Не смейте извиняться, - перебил он, и его голос стал твёрже, почти жёстким. - Я давно уже взрослый мальчик, чтобы вестись на подобные манипуляции. И если он думает, что его пустые угрозы способны меня испугать, он ошибается. На лечение Даши это никак не скажется, я обещаю.

Слёзы потекли по щекам, и не могла их остановить. Это было слишком. Стояла перед ним и плакала, чувствуя себя маленькой, беззащитной и такой уставшей. Внутри всё смешалось: злость на Артёма, стыд за то, что он устроил, и странное, согревающее тепло от того, что кто-то готов стоять рядом.

Дмитрий подошёл ближе, и его рука коснулась лица. Пальцы скользнули по щеке, стирая слёзы, и в этом движении было столько нежности, что забыла, как дышать. Я смотрела в его глаза и видела там что-то, что не могла назвать, но что заставляло сердце биться быстрее.

- Почему вы это делаете? После всего, что произошло, после того, что он сказал о вас, обо мне, после того, что он мог сделать с вашей карьерой, вы стоите здесь и пытаетесь утешить меня. Почему?

- Потому что мне не всё равно, - его слова упали в тишину, как камни в воду. - Мне не всё равно на вас, на Дашу. Я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как вас уничтожают. И если для этого мне придётся бороться с вашим бывшим мужем, то сделаю это.