Глава 35.

35

Телефон в руке нагрелся, пока палец набирал знакомый номер. Ира ответила почти сразу — словно ждала. Словно чувствовала, что мне нужно выговориться.

- Наташка! - голос бодрый, тёплый, как всегда. - Ты чего пропала? Я уж думала, ты в этом своём центре растворилась без остатка.

- Растворилась, - согласилась, прижимая трубку к уху плечом. Руки сами собой складывали разбросанные по столу бумаги — привычка, выработанная за месяцы. - Ир, тут такое было...

- Так. - В голосе подруги мгновенно появилась сталь. - Выкладывай всё с самого начала и не вздумай ничего утаить.

Сначала вдох медленный и глубокий, а затем слова полились сами — про Артёма, про его появление в центре, про крик, про угрозы, про то, как он стоял в холле и говорил такие вещи, от которых до сих пор трясло. Про «кляузу», про «министерский департамент», про ультиматум с выплатами.

- Он что, совсем с ума сошёл? - Ира даже не перебивала — слушала, и в тишине трубки чувствовалось, как закипает её злость. - Он серьёзно думает, что может вот так прийти и угрожать тебе? После всего, что сделал?

- Он сказал, что у меня нет проблем, Ир. - Голос дрогнул, пришлось сжать зубы, чтобы не сорваться. - Что я живу на всём готовом, что мне все помогают, а он выкручивается сам. Что я никогда не боролась.

- Господи, какой же он... - Ира не договорила, только выдохнула шумно. - Наташ, ты не думай об этом. Он просто больной человек.

- Но всё равно противно. Так противно, что...

- Стоп. - Голос подруги стал подозрительно спокойным. Даде слишком. - Вот с этого места поподробнее. Ты сказала, он про отношения говорил?

Сердце пропустило удар. Проклятое сердце, которое всегда выдаёт с потрохами.

- Он нёс чушь, - быстро проговорила, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Что я на Дмитрия Игоревича смотрю не так. Что он меня защищает. Бред полный.

- Ага, - протянула Ира, и в этом «ага» было столько всего, что захотелось немедленно сбросить звонок. - Бред, значит. А ты, значит, не смотришь.

- Ира.

- Что «Ира»? Мне послышалось, или ты сейчас голосом своим выдала что-то такое... Наташ, а ну-ка, скажи мне честно. Между вами что-то есть?

- Он врач. Только и всего.

- «Только и всего», - передразнила подруга. - А чего ты тогда так напряглась? Я же просто спросила.

Ира всегда умела задавать правильные вопросы, а я — всегда врала плохо.

- Не придумывай.

- Ладно-ладно.

- Ира!

- Что? Я молчу. Молчу-молчу. - Но смех прорвался-таки, тёплый, подначивающий.

Щёки вспыхнули. Хорошо, что по телефону не видно.

- Наташ. - Голос подруги стал мягче, но в нём всё ещё танцевали чёртики. - Ты же знаешь, что можешь мне рассказать. Что угодно. Когда захочешь.

- Знаю.

- Но если ты думаешь, что я отстану, ты ошибаешься. Просто предупреждаю.

- Ира!

- Всё-всё. - Смех. - Ладно, расскажи лучше, как Дашка. Как занятия?

Разговор потёк дальше, ровнее. Про упражнения, про вертикализацию, про то, как Даша впервые улыбнулась на занятии — по-настоящему, не вымученно. Про то, как инструктор сказал, что прогресс идёт быстрее, чем ожидалось. Хорошие новости, светлые. Ира слушала, ахала, и радовалась.

А в этот момент в палату заглянула медсестра.

- Наталья Сергеевна, через десять минут у Даши бассейн. Дмитрий Игоревич уже ждёт.

- Ир, мне пора Дашку на занятие вести.

- Беги-беги. - И в голосе подруги снова что-то такое, ехидное. - Привет Дмитрию Игоревичу передавай.

- Ира!

- Всё, всё, молчу! - Смех в трубке. - Целую. Позвони потом.

Положила телефон на стол, подкатила коляску к кровати, и стала фиксировать корсет, улыбаясь дочери — тепло, по-настоящему.

В бассейне пахло немного хлоркой и тёплой водой. Даша в специальной подставке, инструктор рядом, Дмитрий — в воде, по грудь, поддерживает её за спину. Голос его звучит ровно, спокойно, но в нём — тепло, которое чувствуется даже через плеск воды.

- Молодец, Даш. Ещё разок. Только не торопись.

- Я стараюсь! - она пыхтит, щёки красные, но глаза горят.

Каждое движение — крошечное, но такое важное. Спина напрягается, руки тянутся, ноги — пока ещё почти не слушаются, но уже что-то есть.

Дмитрий ловит взгляд. Всего на секунду, но этого хватает, чтобы сердце снова споткнулось. Отвожу глаза, сосредотачиваюсь на Даше.

Когда занятие заканчивается, дочь уставшая, но счастливая.

- Наталья. - Голос Дмитрия звучит тише, чем обычно. - Задержитесь на минуту.

Целую дочь в мокрую макушку.

- Мам, ты придёшь?

- Конечно, зайка. Скоро.

Медсестра увозит коляску, и в бассейне становится тихо. Только плеск воды — Дмитрий выходит из бассейна, накидывает полотенце, подходит ближе. Капли воды блестят на плечах, на волосах, на ресницах.

- Что-то случилось?

- Нет. - качает головой. - Просто... идёмте.

Не спрашиваю. Просто иду, и ноги сами несут следом. Коридор, поворот, ещё поворот — в узкий закуток между техническими дверями, где никто не ходит.

- Дмитрий, что...

Он не даёт договорить. Прижимает к стене — мягко, но настойчиво, и его губы находят мои. Поцелуй — глубокий, жадный, будто весь день ждал этого момента.

Мир сужается до его рук на талии, до его дыхания, до тепла его тела. Пальцы сами вцепляются в полотенце на его плечах, притягивают ближе. Сердце колотится где-то в горле, а в голове — пусто. Только он и это мгновение.

Он отстраняется первым. Тяжело дышит, смотрит в глаза.

- Хотел это сделать всё утро. С того момента, как увидел тебя в коридоре.

- Дмитрий...

- Не жалею. И не хочу делать вид, что ничего не было. Ни вчера, ни сегодня. Никогда.

- Я тоже не жалею, - шепчу, и это самая честная правда за долгое время.

Он выдыхает — будто ждал этого, будто боялся услышать другое. Его лоб касается моего, а дыхание смешивается.

- Тогда давай не афишировать. Пока. - Пальцы сжимают его руку. - Артём... Если узнает, если администрация... Я не могу рисковать так.

- Хорошо. - Он кивает, серьёзно, без возражений. - Как скажешь, но между нами — ничего не меняется.

Поцелуй — короткий, лёгкий, как обещание. А потом — шаги. Где-то в конце коридора, быстрые, приближающиеся. Кто-то из персонала?

- Мне пора. - Отстраняюсь, поправляю кофту. - Даша ждёт.

- Иди. - Он не держит. Только смотрит — тепло, внимательно. - Увидимся вечером.

Ещё один поцелуй — быстрый, на грани, почти украденный. И — шаги прочь. Быстро, почти бегом, по коридору, к палате. Сердце всё ещё колотится, губы горят.

В палате Даша уже переодета, уложена, с планшетом в руках. Мультики тихо бормочут, но дочь смотрит не на экран — на меня. Внимательно, изучающе.

- Мам?

- Что, зайка? - Сажусь рядом, поправляя одеяло.

- Ты какая-то другая.

- Это как?

- Не знаю. - Дочь пожимает плечами. - Даже... улыбаешься.

- Просто хорошее настроение.