Глава 36.

36

Ноутбук стоял на подоконнике в палате — единственное место, где ловил Wi-Fi достаточно устойчиво для видеосвязи. Придвинула стул, поправила воротник блузки, которую достала из чемодана специально для планёрки. Глупо, наверное, наряжаться ради экрана, но за эти недели, проведённые в центре, почти забыла, как выгляжу в чём-то, кроме свитеров и джинсов. Отражение в тёмном стекле выглядело уставшим, но живым. Таким, каким я сама себя не видела давно.

Даша была на процедурах, поэтому в палате стояла непривычная пустота, и это давало странное чувство свободы. Никого не нужно было кормить, поправлять, успокаивать. Только я, ноутбук и работа.

Звонок пришёл ровно в десять. Экран вспыхнул лицами коллег — знакомые, чуть размытые, но родные. Кто-то в офисе, кто-то дома. Руководитель сидел в переговорной, за его спиной виднелась доска с графиками. Он поправил очки и улыбнулся в камеру.

- Наталья Сергеевна, рад вас видеть. Как вы там?

- Держусь, Олег Петрович. Спасибо.

- Ну что ж, коллеги, начнём. - Он пролистал бумаги. - Квартальные отчёты, итоги года. Наталья, с вас — третий сектор и сводка по клиентам.

Разговор потёк привычной колеёй. Цифры, сроки, корректировки. Отвечала почти автоматически, но что-то внутри не позволяло расслабиться. Ловила себя на том, что говорю увереннее, чем раньше. Чётче формулирую. Даже голос звучал иначе — без этой бесконечной усталости, которая сквозила в каждом слове ещё месяц назад.

- Наташ, - вклинилась Оля маркетолог, - а ты вообще спишь? Выглядишь-то конечно получше, но...

- Спит она, - хмыкнул кто-то. - Видно же.

- Наталья Сергеевна, - Олег Петрович отложил ручку, - я хотел спросить как ваша дочка?

- Намного лучше. Врачи говорят, прогресс есть. Она старается.

- Слава богу. - Искренне, без формальностей. - Мы все за вас переживаем. Если что-то нужно — вы знаете.

- Спасибо.

Планёрка покатилась дальше. Обсуждали нового клиента, какие-то бумажные проволочки, распределение задач на следующий квартал. Записывала в блокнот, но краем сознания фиксировала, как изменилась атмосфера. Коллеги смотрели иначе. Не с жалостью, как раньше. С чем-то похожим на уважение.

- И последнее, - Олег Петрович откинулся в кресле. - Наталья, мы, конечно, понимаем, что вам сейчас не до офиса. Но после Нового года, может, рассмотрите вариант выходить хотя бы два дня в неделю? Необязательно полный день.

Сердце пропустило удар. Живой офис, а не экран ноутбука. Кофе из автомата, шутки в курилке, планёрки вживую. И тут же — холодная мысль: а Даша? Центр? Процедуры, занятия, расписание, которое нельзя нарушать.

- Я… - Замолчала, подбирая слова. - Мне нужно подумать. Мы ещё в центре, реабилитация идёт. Не могу просто так взять и…

- Конечно, - мягко перебил руководитель. - Никто не торопит. Просто имейте в виду.

- Спасибо. Подумаю. Честно.

- Вот и отлично. Тогда на сегодня всё. Хороших выходных, коллеги. Наталья, держитесь. Мы с вами.

Экран погас. Ещё с минуту сидела, глядя в тёмное стекло. Внутри что-то дрожало — странное, почти забытое чувство. Меня ждут.

Встала, потянулась, разминая спину. Боль почти ушла — массаж и уколы сделали своё дело. Мышцы слушались, движения стали свободнее. Ещё один маленький шаг к нормальной жизни.

Время пролетало быстро, и пора забирать Дашу с процедур. Вышла в коридор, кивнула медсестре за стойкой, направилась в сторону процедурного крыла. Шаги звучали ровно, почти беззвучно. В центре всегда было тихо, даже когда кипела работа. Ковровые дорожки гасили звук, двери закрывались мягко.

У кабинета заведующей замедлила шаг. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились голоса. Знакомый — Анна Сергеевна. И второй — мужской, резкий, с нотками раздражения и незнакомый для меня.

- …это уже не первый случай, Анна Сергеевна. Жалоба зарегистрирована в министерстве. Официально.

- Я понимаю, но мы должны разобраться. Кто именно?

- Медведев Артём Романович. Он утверждает, что центр нарушает этические нормы. Конкретно — Орлов.

Услышав фамилию, замерла. Прижалась к стене, боясь дышать.

- В чём суть обвинения? - голос Анны Сергеевны звучал устало, но твёрдо.

- Близкие отношения с матерью пациента. Навязывание дорогостоящих услуг. Нарушение субординации. Стандартный набор, но с такими заявлениями шутить нельзя. Министерство назначит проверку. Если подтвердится хоть что-то…

- Что значит «близкие отношения»? У него есть доказательства?

- Он ссылается на свидетелей, и говорит, что видел их вместе в неформальной обстановке.

- Орлов — лучший специалист в центре. Если он уйдёт, мы потеряем половину пациентов. Вы это понимаете?

- Понимаю. Но если проверка найдёт подтверждение… придётся принимать меры. Вплоть до увольнения.

Кровь отхлынула от лица. Прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Артём сделал это. Не блефовал. Просто взял и подал жалобу. Из мести и злости.

- …нужно предупредить Орлова, - продолжала Анна Сергеевна. - Он имеет право знать.

- Разумеется, но рекомендую временно ограничить его контакты с этой пациенткой. Формально. Чтобы не давать проверке лишних поводов.

- Даша Медведева? Она только начала показывать результаты. Если передадим её другому специалисту…

- Я понимаю. Но выбора может не быть...

Оттолкнулась от стены. Ноги сами понесли прочь, в сторону процедурного крыла. Внутри всё горело — от несправедливости, бессилия, от того, что снова, кто-то решает за меня.

Даша уже ждала у выхода из бассейна — мокрая, уставшая, но счастливая. Инструктор вытирала ей волосы полотенцем.

Улыбнулась, подошла, помогла переодеться. Руки дрожали, пришлось крепче сжать ручки коляски. Даша болтала без умолку — про упражнения, про то, как инструктор её хвалила, про мальчика в соседней палате, который подарил ей наклейку. Слушала, кивала, отвечала, а внутри всё кричало.

В конце коридора мелькнула фигура. Подняла голову и встретилась взглядом с Дмитрием. Он стоял собранный, и по его лицу поняла — он уже знает.