Глава 37.

37

Сейчас мой мир сузился до светящегося экрана телефона, на котором пульсирует короткое, как удар под дых, сообщение от Андрея.

«Дим, под тебя копают. Кажется, всерьёз. Будь готов».

Первая мысль — глупая, почти детская: «Кто?». Но ответ приходит мгновенно, растекаясь по венам ледяным осознанием. Артём. Тот самый бывший муж, который смотрел на меня с такой ненавистью, будто я лично сломал жизнь его дочери. И хватило же наглости вперемешку со смелостью. Точнее — трусости, обёрнутой в красивую бумажку с официальным штампом.

Он не мужчина. Скорее — мелкий пакостник, который не может решить свои проблемы иначе, как испортить жизнь другим. И самое мерзкое — он выбрал оружие, которое бьёт не в меня, а в его собственную дочь - Дашу. В то единственное, что имеет значение.

В руке держал карандаш, когда сжал кулак - хрустнул пластик. Надо успокоиться. Утренний обход ждёт.

Привычный маршрут — от палаты к палате. Голоса детей, приглушённый смех, запах дезинфекции. Всё это — фон. Мысли крутятся вокруг одного: жалоба. Значит, проверка и комиссия. И как итог, придётся доказывать, что ты не верблюд. И имеешь право на личную жизнь, а не только показывать результат.

После обхода почти сразу натыкаюсь на медсестру.

- Дмитрий Игоревич, вас Анна Сергеевна вызывает. Срочно.

Ну вот и всё. Тут и гадать не стоит о причинах. Началось.

Дверь в кабинет заведующей приоткрыта сегодня. Анна Сергеевна выглядит уставшей. Перед ней — распечатка. Официальный бланк. Значит, не слухи. Реальность.

- Дмитрий, присаживайся.

Подчиняюсь. В кресло — тяжело, будто тело налилось свинцом.

- Поступила жалоба в министерство от гражданина Медведева. - Она смотрит на меня поверх очков, и в этом взгляде — всё: усталость, сочувствие, вопрос. - Который утверждает, что между тобой и матерью пациента Медведевой существуют отношения, выходящие за рамки профессиональных. И что это влияет на назначения. Он также говорит о навязывании дорогостоящих услуг.

Молча продолжаю смотреть на неё. Внутри — странное спокойствие, будто всё уже случилось. Словно я готовился к этому с того самого момента, как впервые увидел Наташу в коридоре.

- Дмитрий? Ты можешь что-то сказать? - повисает пауза.

- Это правда. У меня отношения с Наташей. - Анна Сергеевна замирает. Её ручка застывает над бумагой. - Но это никак не влияет на лечение Даши: ни на назначения, ни на их объём, ни на стоимость. Всё, что я делаю, — делаю в интересах девочки. И если потребуется, я готов это доказать. Документами, свидетелями, чем угодно.

- Ты понимаешь, что это значит? - Голос заведующей становится жёстче. - Это может стоить тебе карьеры. Лицензии. Всего, что ты строил годами.

- Понимаю. - И это не поза, не бравада, а просто констатация факта. - Я всё понимаю, Анна Сергеевна. И готов к этому.

Она долго молчит. Смотрит на меня. Изучает. Словно пытается найти в моём лице что-то — ложь, страх, слабость, но так и не находит.

- Дмитрий, - наконец произносит она, и голос её смягчается. - Я тебя знаю не первый год. Ты — лучший специалист в своей области. И я не собираюсь терять тебя из-за жалобы обиженного мужика. Мы подключим юристов. Я сделаю всё, чтобы тебя защитить, но есть проблема. - она отводит взгляд.

- Проверка может потребовать временного отстранения. Формально — чтобы избежать конфликта интересов. Рекомендация: передать Медведеву Дашу другому специалисту.

- Нет.

Слово вылетает раньше, чем я успеваю его осознать. Резко. Твёрдо. Как приказ.

- Дмитрий, послушай...

- Нет, Анна Сергеевна. - Поднимаюсь. Внутри — пожар. - Я не отдам эту девочку никому, даже под угрозой увольнения. Она только начала показывать результаты, и доверяет мне. И если я сейчас сбегу, если передам её другому, это будет предательство.

- Это может стоить тебе работы.

- Пусть. - Смотрю ей прямо в глаза. - Но я не брошу этого ребёнка... и её мать тоже. К тому же, напоминаю вам, что я остался в центре ради этой девочки, за которую вы так просили.

Анна Сергеевна долго смотрит на меня. Потом вздыхает. Откидывается в кресле. И в её взгляде появляется что-то — уважение или жалость. Либо просто понимание.

- Иди, Дмитрий, работай. Я сделаю всё, что смогу. Но будь готов ко всему.

Киваю. Разворачиваюсь и выхожу.

Коридор пустой. Каждый шаг отдаётся эхом в голове. Не отдам. Не сдамся.

И тут — она. Наташа. Идёт с коляской, в которой сидит Даша. Улыбается дочери, что-то говорит ей. И вдруг поднимает голову. Наши взгляды встречаются. В её глазах — вопрос, тревога, страх. Она знает или чувствует? Я пытаюсь улыбнуться, но выходит плохо. Она кивает — коротко, едва заметно. И проходит мимо.

Даша машет рукой, улыбается. Я поднимаю руку в ответ. И смотрю им вслед, пока они не скрываются за поворотом.

В моём кабинете — тишина. Гудение компьютера. Стопки бумаг. Отчёты. Протоколы. Назначения. Всё должно быть идеально. Если проверка неизбежна, я не дам им ни единого шанса, ни единой зацепки.

Обед пропущен, но мне всё равно не хочется, да и кусок в горло не полезет. Вместо еды — чашка остывшего кофе. Пальцы летают по клавиатуре. Печатаю отчёты, сверяю назначения, подшиваю распечатки.

Телефон вибрирует, оповещая о поступившем сообщении. Оно от Наташи. Очень длинное. Читаю, чувствуя, как сжимается всё внутри.

«Дмитрий, мне страшно. Я растеряна и не знаю, как быть. Прости меня. Это я во всём виновата. Если бы я тогда не согласилась, если бы держала дистанцию, если бы... Прости. Мне так жаль, что я подставила тебя. Что из-за меня у тебя могут быть проблемы. Я боюсь за дочь, что всё, чего мы добились, рухнет. И боюсь... за тебя тоже. Прости».

Смотрю на экран. Понимаю, что это всего лишь эмоции. Внутри меня расстилается нежность и злость: на Артёма и весь этот чёртов мир, который не умеет оставлять людей в покое.

Пишу ответ. Долго. Медленно. Каждое слово — как клятва.

«Не волнуйся, пожалуйста. Это не твоя вина. И не моя. Это его злоба и его страх. Но я всё решу, и Даша продолжит терапию. Я не отдам ни её, ни тебя. И даже если весь мир будет против тебя, я останусь рядом. И буду тебя беречь. Чего бы мне это ни стоило. Ты никогда не будешь одна. Я обещаю».